Жестокий романс с криптореволюцией

Первое государство в мире запустило собственную криптовалюту. Чем ответит Центробанк России?

На исходе 2019 года прошла благая весть: Центробанк Багамских островов запустил, наконец, в пилотном режиме собственную цифровую валюту (Central Bank Digital Currency, CBDC).

Я написал «наконец», потому что идея создания CBDC витает в воздухе уже два года. Багамские острова запустились первыми (подготовка велась с июня 2018 года), но не были единственными: Швеция корпит над «цифровой кроной» с 2017 года, а в том или ином виде интерес к CBDC в разное время проявляли Центробанки Великобритании, Германии, Испании, Нидерландов, Швейцарии, Китая, Канады, Индии, ЮАР и проч.

Справедливости ради нужно сказать, что ряд государств от затеи создания собственной цифровой валюты категорически отказались. Дания, к примеру, полагает, что CBDC ничего не улучшит в существующих решениях безналичных платежей, зато вполне вероятно увеличит риски финансовой стабильности.

Отношение Центробанка России к CBDC точнее всего передают слова римского поэта Катулла: odi et amo, ненавижу и люблю одновременно. C любовью все понятно: CBDC — это инструмент, реально повышающий контроль государства над финансовыми потоками, причем делающий это не за счет населения, а за счет коммерческих банков (механику этих отношений мы раскроем ниже).

Что касается ненависти, то у ЦБ РФ это чувство сублимировано и опосредованно: главный банк России ненавидит не государственную цифровую валюту, а причину повышенного общественного интереса к ней, а именно — криптореволюцию.

Впервые партийную бдительность и незамутненность взора в своем odi et amo ЦБ РФ впервые проявил в 2014 году: в пояснительной записке от 27 января «Об использовании при совершении сделок «виртуальных валют», в частности, Биткойн» главный банк страны резал матку правды без экивоков: «Согласно статье 27 Федерального закона «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» выпуск на территории Российской Федерации денежных суррогатов запрещается. В связи с анонимным характером деятельности по выпуску «виртуальных валют» неограниченным кругом субъектов и по их использованию для совершения операций граждане и юридические лица могут быть, в том числе непреднамеренно, вовлечены в противоправную деятельность, включая легализацию (отмывание) доходов, полученных преступным путем, и финансирование терроризма».

Звучит как оглашение приговора еще до начала суда. Впрочем, суровость жаргона разумно объяснить ничтожностью объекта осуждения: «Банк России отмечает, что в последнее время в мире получили определенное распространение так называемые виртуальные валюты, в частности, Биткойн».

«В последнее время», «определенное распространение», «так называемые» — тепло этой риторики из арсенала советской борьбы с тлетворным влиянием Запада согревает наши сердца и не позволяет забыть о счастливом прошлом, навеки застолбившем наше будущее.

В 2017 году ситуация усугубляется: «Банк России отмечает, что в последнее время резко возросло количество запросов участников финансового рынка и СМИ по поводу криптовалют, получивших широкое распространение в мире». В новом письме ЦБ РФ сохраняет позицию, однако корректирует ее интонационно. Стращание международным терроризмом уступает место угрозе рисками, сопряженными с использованием криптовалют, их обменом, участием в первичных биржевых предложениях (ICO): «Это может привести к финансовым потерям граждан и к невозможности защиты прав потребителей финансовых услуг в случае их нарушения» («Об использовании частных «виртуальных валют» (криптовалют)» 4 сентября 2017 года).

В 2019 году биткоин, после 379-го опубликованного за 10 лет в мировой прессе некролога, опять возродился и в течение одного месяца удвоился в цене. В этой критической ситуации ЦБ РФ принимает мудрое решение: сублимировать тему криптовалют и перевести ее в спокойное, а главное — позитивное русло CBDC. В апреле выходит в свет аналитическая записка под названием «Есть ли будущее у цифровых валют центральных банков?», в которой от риторики Вышинского двух предыдущих посланий не осталось и следа, зато явно прослеживается желание найти компромисс — с помощью пока еще диковинных для обывателя CBDC.

Как бы там ни было, после успеха багамских островитян CBDC превратилась из гипотезы в реальность, поэтому резонно предположить, что адаптация Центробанками новых цифровых денег отныне пойдет в ускоренном режиме. Тем более что на подходе уже и «цифровой юань», и «цифровая крона», и «цифровой бат».

О том, что это за зверь такой — CBDC, как с ним жить и стоит ли бороться, и пойдет речь ниже.

Начну с определения. Дабы избежать лишних дебатов, все формулировки буду брать из упомянутой выше аналитической записки ЦБ РФ 2019 года.

Итак: «CBDC — это обязательство центрального банка, номинированное в национальной валюте, имеющее цифровое представление и способное выступать в качестве средства платежа, меры и сохранения стоимости».

На первый взгляд, в этом определении нет ничего нового по сравнению с традиционными безналичными деньгами: та же номинация, та же цифровая форма, тот же функционал. Иначе, впрочем, и быть не может (продолжаю цитировать аналитическую записку): «В настоящее время все деньги являются фиатными, то есть их ценность обеспечена долговыми обязательствами государства и других экономических агентов. В этой системе правом эмиссии наличных денег обладают только центральные банки (ЦБ)».

Безналичные рубли эмитирует Центробанк, CBDC эмитирует Центробанк. Рубли — долговое обязательство ЦБ, CBDC — долговое обязательство ЦБ. Зачем, спрашивается, без нужды множить сущности?

Отличие CBDC от современных безналичных денег кроется в распределении долговых обязательств. Сложившаяся финансовая система функционирует на двух уровнях: «В рамках общепринятой двухуровневой финансовой системы электронные деньги центрального банка доступны только банкам — это их корсчета и депозиты в ЦБ». И далее: «Экономические агенты — физические и юридические лица — используют в обороте безналичные деньги, являющиеся обязательствами коммерческих банков, то есть расчетные и депозитные счета. Таким образом, деньги сегодня имеют долговую природу: депозиты и расчетные счета компаний и физических лиц обеспечены активами банковской системы, а корсчета и депозиты банков в ЦБ — его активами».

Проще говоря, существует не один безналичный рубль, а два.

Один — это долговое обязательство Центробанка перед коммерческими банками, и у него своя мера надежности. Другой — это обязательства коммерческих банков перед всеми нами, простыми смертными. И здесь уже совершенно другая мера надежности.

Когда вы говорите, что у вас есть 100 тысяч рублей на счете в каком-нибудь коммерческом банке, это вовсе не означает, что у вас есть безналичные рубли, гарантированные Центробанком России. Все, что у вас есть, — это долговое обязательство частного банка перед вами. Больше ничего.

Хорошо еще, что государство страхует счета граждан, поэтому случись что с вашим банком, государство вернет вам до 700 тысяч рублей. Если денег на счете было больше, придется вытрясать их из банка самостоятельно.

Теперь мы готовы по достоинству оценить великодушие ЦБ, рассматривающего возможность введения CBDC. Гражданский смысл цифровой валюты Центробанка заключается в перенесении его долговых обязательств на всю паству: «Розничная (Retail) CBDC — цифровая валюта, доступная широкому кругу пользователей, в том числе физическим лицам и нефинансовым организациям».

В подобном контексте введение CBDC — манна небесная, защищающая население от беспредела частного бизнеса, всех этих «Хопров» и «Русского золота». Не все, однако, безоблачно. В аналитической записке ЦБ РФ перечисляет подводные камни модного нововведения:

• новые деньги центральных банков в виде CBDC могут видоизменить устройство всей финансовой системы;

• потенциал CBDC недостаточно исследован;

• создание розничных CBDC может принести риски, например, для финансовой стабильности государства;

• новые технологии пока во многом отстают по производительности и надежности от уже существующих.

Перечислив сложности, ЦБ России превращается в адвоката дьявола и задается резонным вопросом: а зачем, собственно, все эти мучения? Зачем городить огород, если уже давно существуют системы быстрых безналичных платежей, которые замечательно функционируют, приносят пользу людям, но при этом не несут угрозы финансовой системе: «Создание систем быстрых платежей позволяет решить многие запросы со стороны пользователей, не меняя при этом архитектуры современной двухуровневой банковской системы».

Развитие сложившихся систем быстрых безналичных платежей, развитию которых обещает способствовать Центробанк России, — дело, несомненно, благое и общественное полезное. Вот только как быть с обещанием CBDC повысить качество долговых обязательств, лежащих в основе безналичных денег, доступных рядовым гражданам? И вообще: что делать с этими… как их там… криптовалютами? Мы, конечно, понимаем, что они маргинальные, но все-таки.

Из аналитической записки ЦБ РФ я понял, что CBDC на нашу родину придет не скоро: «Вопрос о введении розничных цифровых валют центральных банков в ближайшем будущем пока не ставится ни в одной стране мира». На самом деле ставится, и даже уже ввели, но суть не в этом.

Читая документ Центробанка, сложно отделаться от мысли, что нам что-то недоговаривают. Откуда вообще взялась эта тема, CBDC? Кто за язык тянул?

Как я уже сказал, незамысловатый пазл сложить несложно: экзальтация внимания Центробанков планеты к CBDC в 2019 году вызвана исключительно одним обстоятельством —

продолжающимся наступлением криптореволюции и ростом популярности децентрализованных, неподконтрольных государству денежных систем!

Показательно, что в аналитической записке ЦБ РФ слово «криптовалюта» сублимировано до такой степени, что появляется на 23 страницах только один раз, да и то в смешном контексте: «Основным недостатком современной денежной системы для рядовых пользователей является то, что платежи между физическими лицами до недавнего времени можно было осуществлять только с использованием наличных денег. Развитие финансовых технологий прежде всего затронуло эту сферу, а также привело к дальнейшему упрощению осуществления платежей между физическими и юридическими лицами. Однако на первом этапе данные услуги предлагались не банками, а новыми финтех-компаниями. Такие же свойства имели и так называемые криптовалюты. Причем во многих случаях упростилось и проведение трансграничных операций».

Судя по всему, государство полагает криптовалюты одним из переходных звеньев эволюции денежных платежей от наличности к высшим формам вроде CBDC. Сначала был кэш, потом цифровые кошельки WebMoney, PayPal, Qiwi и Яндекс.деньги, затем родились критовалюты. В будущем всё устаканится, государство неспешно придумает идеальные цифровые деньги (долговые обязательства Центробанков под названием CBDC), и проблема рассосется сама по себе.

Однако это лукавство. Никакого эволюционного развития денежных платежей не случится — по крайней мере, добровольно и ненасильственно. Потому что криптовалюты — это не промежуточное звено в эволюции финансовых платежей, а революция всей системы денежных отношений. Тотальное изменение правил игры. Объясню почему.

Когда ЦБ РФ нам говорит, что граждан не устраивали наличные деньги в плане удобства их передачи на расстоянии, — это чистая правда. Но не вся. У наличных денег есть и другой — сугубо положительный — аспект, который как минимум уравновешивает сложности их передачи на расстояние, а потому обеспечивает наличным деньгам вечную привлекательность в глазах человечества. Этот аспект — приватность. Наличные деньги — это МОИ собственные деньги, а долговые расписки — коммерческого банка!

Для того чтобы забрать у меня мои наличные деньги, нужно приложить определенные усилия — что государству, что бандитам. Другое дело, что право сильного обычно позволяет с достаточной легкостью наличные деньги у маленького человека отжать. Неслучайно люди веками бились над решением непростой, но жизненно важной задачи: куда бы понадежнее спрятать кровные сбережения от завидущего глаза ближнего своего! Чулок, матрас, кубышка в погребе, сундук, зарытый на острове, яйцо Кощея в ларце под дубом — изобретательность человечества не знает границ.

Когда государство, этот монопольный обладатель чеканки монет на протяжении последних 3000 лет, решило осчастливить своих подданных «безналичными деньгами», которые создают удобство платежей (со скрипом и оговорками — даже трансграничных), оно забыло упомянуть,

что платой за это удобство станет окончательная утрата приватности денег и контроля за ними со стороны их владельца.

Безналичные деньги в современной финансовой системе можно в любой момент заморозить на счете, отобрать, конфисковать, просто украсть — причем не только в розницу, но и оптом. Последний вариант особо популярен, например, когда банк объявляет о своем банкротстве и великодушно «прощает» всем своим клиентам их сбережения. Или, например, когда государство решает провести денежную реформу, в одночасье уничтожающую 90% сбережений граждан.

А вот самый свежий пример инновационного отжима денег у населения: 8 ноября 2016 года полтора миллиарда граждан Индии, имевших неосмотрительность доверить свою судьбу Нарендра Моди, лидеру националистической партии BJP, с удивлением обнаружили, что все купюры номиналом 500 и 1000 рупий, в которых традиционно большая часть населения хранит сбережения, были объявлены государством в минувшую полночь недействительными.

Центробанки, обходящие фигурой умолчания криптовалюты в своих аналитических записках, можно понять: ничего более страшного для сложившейся 150 лет назад в мире финансовой системы, чем криптореволюция, представить невозможно.

Потому что любая современная криптовалюта несет в себе лучшее обоих миров: приватность и анонимность наличных денег и абсолютную трансграничность, о которой даже мечтать не приходится традиционным безналичным деньгам, хранящимся на банковских счетах граждан.

Судите сами: ваши криптоденьги никто не может ни заморозить на счете, ни конфисковать, ни даже отобрать по решению суда. Можно попытаться, конечно, их отнять насильно, однако сделать это при должной осмотрительности с вашей стороны гораздо сложнее, чем найти тайник в саду вашего дома, тем более — наложить руку на безнал, укрытый на офшорном счете.

С другой стороны, криптоденьги являются идеальным средством для трансграничных переводов. Вернее, самого такого понятия — трансграничность — в криптоэкономике не существует: одним кликом мыши криптовалюта перемещается с одного адреса на другой и становится собственностью любого человека, находящегося в любой точке планеты.

Про экономическую привлекательность криптовалютных переводов даже говорить не приходится. Приведу лишь один пример: в июле 2019 года с одного адреса на другой (кто и кому делал перевод, по очевидным причинам, неизвестно) было отправлено 49 756 биткоинов, что по обменному курсу на тот момент составляло 468 миллионов долларов. Знаете, какая комиссия была уплачена за этот перевод? 374 доллара 98 центов.

Полагаю, размер комиссионных аналогичной транзакции, совершенной в традиционной банковской системе, приводить нет нужды, поскольку невозможно в принципе представить себе перевод полумиллиарда долларов одним платежом без сопроводительных документов, исполненный к тому же за пару минут.

Думаю, теперь понятно, почему в аналитической записке ЦБ РФ слово «криптовалюта» прозвучало всего один раз, да еще и в неадекватном контексте. Как прикажете иначе упоминать имя врага, который угрожает основам привычного и удобного для тебя мира?!

Под занавес предлагаю снова вернуться к титульной теме нашего текста — к CBDC. Как мы поняли, цифровые деньги ЦБ РФ примет не скоро, если вообще когда-либо примет.

Но если все-таки случится чудо, введение CBDC станет однозначно полезнее для общества, чем утрированная забота о современных системах быстрых платежей. Хотя бы потому, что качество фиатных денег для рядовых граждан существенно повысится: так уж исторически повелось, что государства кидают своих граждан гораздо реже, чем коммерческие структуры — своих клиентов.

Следует, однако, понимать, что при любом раскладе CBDC нового качества в саму денежную систему не привнесет. Вместо денег, обремененных одним долгом, мы получим деньги, обремененные другим долгом. А хотелось бы избавиться от всякой долговой зависимости денег в принципе: рядовым гражданам и без того хватает по жизни ипотек и потребкредитов.

Можно ли избавиться от долговых денег в принципе? Уже 10 лет как можно. Деньги, полностью освобожденные от обязательств третьих сторон (неважно, идет ли речь о долгах частных банков или о долгах государства в лице своего ЦБ), и одновременно деньги, которые контролируются исключительно их владельцами и беспрепятственно перемещаются по всей планете, называются криптовалютами.

Остается решить маленькую проблему. Государства сегодня терпят криптовалюты только потому, что ими пользуется ничтожная часть населения. В таком виде — экзотического лакомства для горстки технически продвинутых граждан — государства худо-бедно соглашаются терпеть своего могильщика.

Но как только криптовалюты получат массовое распространение, а это неизбежно рано или поздно произойдет, начнется война не на жизнь, а на смерть.

Потому что массовое использование криптовалют уничтожит не только всю традиционную кредитно-денежную систему, но и само государство в том виде, как мы его знаем сегодня.

У любого государства есть только два источника существования — монопольная эмиссия денег и налоги. Массовое распространение криптовалют уничтожит и то и другое. Какая польза от печати новых бумажных денег, если ими никто не захочет пользоваться? Как собирать налоги, если в криптовалютах последнего — четвертого — поколения невозможно определить, ни кто отправляет деньги, ни кто получает деньги, ни какая сумма переводится? Невозможно даже подтвердить или опровергнуть сам факт перемещения средств с одного адреса на другой!

Полагаете, государство такое допустит? Сдастся без боя?

Впрочем, как всегда, здесь тоже не все однозначно. В случае массового распространения криптовалют государствам придется воевать уже не с армией противника, а со всем населением планеты, в том числе и всеми собственными гражданами.

Что-то мне подсказывает, что единственный шанс избежать армагеддона в таком сценарии — это всем со всеми договориться. Для начала было бы неплохо создать, наконец, четкую и прозрачную законодательную базу для криптоэкономики. Потому что чем дольше государство и его Центробанки будут делать вид, что криптореволюции не существует, тем больше наше будущее будет напоминать сцены из «Безумного Макса».