«Последний защитник России сдался»: автор телеграм-канала «Сталингулаг» Александр Горбунов о жизни после пандемии коронавируса

Создатель канала «Сталингулаг» Александр Горбунов в онлайн-шоу «МБХ медиа» «Взаперти Live» в минувшее воскресенье рассказал, почему электронные пропуска — это зло, гуманитарная помощь оказывается кому угодно, кроме России, и почему сейчас немного забыли о проблемах феминизма и экологии.

Александр Горбунов на онлайн-трансляции «МБХ медиа»

— Сейчас людей пугает система электронных пропусков, слежка через камеры, — все, что происходит сейчас в Москве и в других больших городах, где есть камеры. Большинство говорят о том, что так власть хочет посадить всех под тотальный контроль, воспользовавшись пандемией как рычагом, а потом продолжить контролировать людей. Как вы считаете, эта система контроля останется с нами и после коронавируса?

— В нашей стране есть такая тенденция, что власти всегда что-то новое вводят, но потом забывают это отменять. Возможно, пропуска сейчас и работают через пень-колоду. Но они сохранятся в том или ином виде и будут применяться, когда власть посчитает нужным — например, на очередных митингах власть скажет, что происходят какие-то непонятные события и во избежании ЧП предложит снова вернуться к «уже обкатанной» системе пропусков.

— Получается, есть перспектива того, что это с нами останется?

— По крайней мере, за последние 20 лет меры, которые вводились как временные, остались как постоянные в том или ином виде.

— А это должно пугать?

— По крайней мере, это очень неприятно. Когда ты хочешь выйти на улицу и должен спрашивать разрешения, и тебе еще могут отказать…

— А что на фоне этих событий может произойти с доверием населения к власти? Оно падает или, наоборот, растет?

— Никакого доверия к власти у нас нет и в принципе не было никогда. Если обратиться не к выдуманным социологическим опросам и не к тому, что говорят по телевизору, а поговорить с простыми людьми, то видно, что они никогда власти не верили и не доверяли. Поэтому сейчас много людей, отрицающих коронавирус. Потому что они привыкли, что обычно им всегда врут, недоговаривают, обманывают. Поэтому нет каких-то причин верить происходящему сегодня.

— Неужели власть не может нормально поговорить с людьми? Или это не про нашу страну?

— Как мы с вами видим, власть никогда не могла. И сейчас тем более. Это те люди, которые последние 20 лет рассказывали нам о том, что без их ведома не происходит в стране ничего, не устанавливается лавочка и не восходит солнце, а потом они это солнце закатывают, чтоб оно зашло. Но когда произошла действительно серьезная ситуация, был некий вызов, они отстранились, стали сбрасывать ответственность друг на друга, президент — на губернаторов, губернаторы — на местных чиновников, чиновники — на кого-то другого. Может, слежка в подъезде будет за все отвечать. У нас сейчас «как бы» карантин, «как бы» эпидемия, все ненастоящее, гибридное.

— Нам предлагают помогать себе самим, шить себе маски, мешать антисептики из подручных средств, потому что ничего особо не купить в аптеках. При этом власть направляет и готова направлять другим странам помощь. Как к этому относиться сейчас?

— У нашего государства всегда отсутствовала функция помощи своим людям. Страна всегда готова помогать кому угодно, отправлять помощь по миру, но не в Саратовскую область, например. Поэтому это нормальная история. Они не понимают, что нужно действительно помочь, они живут в параллельной реальности и думают, что на 19 тысяч рублей, которые они якобы кому-то дадут в Москве, можно как-то просуществовать. Потому что они оторваны от этого, они не понимают, сколько стоит буханка хлеба в магазине, сколько стоит килограмм мяса и что можно на эти деньги купить.

— А проблемы, с которыми сейчас сталкивается малый и средний бизнес, который сейчас разрушается, тоже из-за того, что власти оторваны от жизни?

— Для власти малого бизнеса не существует. Они всегда относились к ним с пренебрежением. Мы же знаем, в какой системе иерархии находится наш малый и средний бизнес. Для силовиков это что-то неинтересное, какие-то комиксы, какой-то ларек кофе, что на это внимание обращать. Есть огромные корпорации, которые занимаются добычей углеводородов, градообразующие заводы, им пытаются оказать помощь как приближенным. А малого бизнеса для них нет — они не ходят в булочные, не покупают кофе навынос, не сидят в барах.

— На фоне того, что малый бизнес так страдает, может ли укрепиться монополия власти на бизнес в стране?

— У нас и так монополия максимально укреплена, в том числе и в законе. У нас государство является крупнейшим работодателем в стране. Оно все для этого делает. Даже если вы открываете ИП, большую трудность представляет взять себе на работу человека и оформить это официально. После этого вам нужно сдавать отчет не раз в год, а раз в месяц, делать дополнительные отчисления.

Государство даже в благоприятное время ничего не делало, чтобы малый бизнес как-то развивался и рос. А сейчас им тем более не до этого, эти мелкие лица им не интересны. Мелкий бизнес это в первую очередь работа. Это не та история, где ты можешь прийти и отобрать бизнес. Ну отберешь ты кофейню, и что ты будешь делать, если ты не умеешь варить вкусный кофе? Это условному товарищу майору неинтересно, потому что он не привык работать. Он привык отобрать и тут же продать. А с кофейней так не работает.

— Во время пандемии многие услуги полностью перешли в онлайн. Люди покупают продукты и товары в интернете. С одной стороны, это удобно, — экономит время, быстро, доступно и понятно. Но может у потребительского онлайна есть риски, которые мы не замечаем, например, слив данных?

— Свои данные мы уже давно кому нужно раздали. Рост покупок в онлайне и так происходит уже длительное время. Не думаю, что это серьезно повлияет. Я не разделяю мнения, что сегодняшняя пандемия как-то изменит общество, что мы больше уйдем в онлайн. Мне кажется, произойдет обратный процесс, потому что в последнее время было модно быть интровертом. Все нарочито рассказывали, что они не хотят встречаться с людьми, что гораздо приятнее переписываться и тем более видеться. И фриланс был таким, поэтому туда все стремились.

А сейчас все сидят на изоляции — большинство людей в нашей стране живет в таких условиях, которые в принципе непригодны для длительного проживания, потому что их строили для того, чтобы просто в них переночевать и опять идти на работу. Я думаю, после ослабления ограничений люди, наоборот, будут чаще встречаться. Они будут ходить в рестораны, кафе и бары. И возобновится традиция ходить друг к другу в гости, потому что люди поймут, что быть интровертом и сидеть на самоизоляции — это весело и хорошо, когда у тебя есть возможность в любой момент выйти из квартиры. А когда ты сидишь дома на протяжении нескольких недель или даже месяцев, это очень тяжело эмоционально.

— А где оппозиция? Почему она не предпримет ничего против проклятой слежки?

— Этот вопрос «а где оппозиция в нашей стране?» возникает везде, начиная от выборов, и заканчивая какой-то несправедливой ситуацией. Там же она, где и обычно. Неизвестно где. Что бы в стране ни происходило, реакция всегда одинаковая — какие-то гневные посты в фейсбуке, твиттере, телеграме, видео на ютубе о том, как дальше все будет хуже и все. Подставьте любой другой протест, от выборов до введения пропусков, — риторика не будет меняться.

Нас некому защитить. Даже Путин отказался нас защищать. Последний защитник России сдался.

— Сейчас заметно, что все большие обсуждения, будь то феминизм, экология или поправки в Конституцию, исчезли. На ваш взгляд, карантин расставил приоритеты в обсуждении таких вопросов?

— Условная Грета Тунберг — это проблемы белых людей. Об экологии хочется говорить тогда, когда у тебя дома все хорошо, ты сытый и когда ты уверен в завтрашнем дне. И тогда ты хочешь, чтобы в будущем тебе легко дышалось. А если люди в ситуации, когда не могут заплатить за аренду квартиры, и они пишут в твиттере с просьбой скинутся на карту, потому что хозяйка выгоняет, то какая к черту Грета? Процесс выживания встал на первое место, людей это волнует больше. Нам остается только пожелать, чтобы опять вернулись те благословенные времена, когда можно было спорить об экологии, о том, смеяться ли над теми, кто использует одноразовые пакеты и все в таком духе. Оказывается, это было время благополучия. Это можно считать маркером: если опять будут спорить на такие темы, значит, снова все хорошо.