Никита Кукушкин: «Эй, чуваки, вы о чем?»

Актер «Гоголь-центра» — про кампанию #явпомощь и планету, которая гулять пошла

У многих актеров сегодня, несмотря на карантин, жаркая пора. Они снимаются в онлайн-скетчкомах, участвуют в постановках в Zoom, массово записываются для аудиопроектов.

И многие из них по-прежнему «спешат делать добро».

Более месяца назад актер Никита Кукушкин предложил поддержать кампанию #явпомощь. Его видеообращение в Instagram — призыв помогать пенсионерам, с 26 марта перешедшим на обязательное домашнее проживание: «Волонтеры и фонды стараются помочь с продуктами на время карантина, но на всех ресурса не хватит. Зато им можем помочь мы с вами! Я сделал у себя в доме коробку, которую установил внизу у вахтера. Вы придумаете и сделаете что-то другое. Выкладывайте видео с тем, как вы конкретно помогаете пожилым в своем подъезде во время карантина». К кампании присоединился актер Александр Паль, десятки и сотни добровольцев. Люди в разных городах размещают в подъездах домов объявления, предлагая помощь в походе за продуктами, выгуле собак, устанавливают контейнеры с едой, не требующей хранения в холодильнике.

СПРАВКА «НОВОЙ»
Никита Кукушкин — ученик Кирилла Серебренникова. Играет в спектаклях «Братья», «Мертвые души», «Кафка», «(М)ученик», «Хармс. Мыр», «Пастернак», «Кому на Руси жить хорошо», «Мандельштам. Век-волкодав». В кино снимался у Ивана Твердовского («Класс коррекции»), Алексея Мизгирева («Дуэлянт»), Федора Бондарчука («Притяжение»), Ивана Болотникова («Хармс»).

— Кажется, ты сейчас загружен делами еще больше, чем в «мирное время».

— Ну да, жизнь наполнена. Хотя, признаюсь, вне привычного ритма мне с трудом удается собрать себя в кучку, дедлайны срываются, дела копятся. Все делаю в последний день, в последний час. Дома максимально трудно дается самоорганизация, концентрация. При этом страшно манит диван. Хотя и сегодня работа занимает и время, и голову. Мы с нашей театральной командой делаем дистанционно новый спектакль. Этот кейс уже хорошо проработан Кириллом Семеновичем Серебренниковым.

— Но ведь ты и сам что-то ставишь?

— Пока мы еще в стадии разработки нашего проекта, потом выйдем на площадку. Прилетают разные задачи от «Гоголь-центра», разнообразные активности, которые делаем в онлайн-режиме. Семья. Мать. И большую часть времени занимает кампания #явпомощь.

— Как она развивается?

— Все началось с желания побудить людей помогать друг другу, соседям, старшим. Альтернативная реальность — это не карантин, а наша способность к сочувствию.

Лицо страны — в первую очередь отношение людей к пожилым.

Начали с коробок с нескоропортящимися продуктами. Я поставил такую рядом с вахтером. Она там до сих пор стоит, ее все время наполняют. Саша Паль подхватил историю, предложил вешать объявления о помощи. Многие люди стали выкладывать фото с такими объявлениями, коробками. Кто-то знает бабушек и дедушек в своем подъезде, ему не нужно объявления вешать. Потом стало ясно, что можно в этой истории двигаться дальше. Я договорился с магазином «Перекресток», выделившим три партии продуктов. Было три больших развоза. Пожилые люди получали по два забитых до отказа пакета: с продуктами и бытовой химией. Надеемся выйти на системную развозку. Мы не собираем денег. Никаких. Деньги — токсичная штука.

— В каком-то смысле это развитие проекта Кукушкина «Добрый ящик»?

— Скорее предтеча нового проекта, который мы еще готовим. «Добрый ящик» — история о вещах. Люди приносят ненужные вещи, мы их сортируем, раздаем нуждающимся около Курского вокзала, в пунктах раздачи вещей бездомным, мерзнущим. Мне кажется, необходима прямая, конкретная помощь. Когда человеку холодно, его нужно согреть, голодно — накормить.

— Что значит адресная доставка? Кому везете продукты, где берете адреса?

— У нас есть партнеры, фонды. Они любезно предоставляют контакты своих подопечных получателей.

— И сколько помощников откликнулось на призыв?

— Много. Мы же не считаем. Только в Москве примерно человек двести вызвалось помогать со своим автотранспортом. Если эта история будет разрастаться, тогда понадобится больше людей. Сейчас, чтобы развезти примерно 400 больших пакетов, требуется два дня. Один день — загрузка, расфасовка. На следующий день тридцать автомашин отправляется с маршрутным листом, адресами.

— Самая необычная встреча в эти дни?

— Была одна история. Очень поздно, почти ночь — в тот день все сдвинулось по времени, слишком много адресов. Но бабушка предупредила меня по телефону, что долго не будет спать. Отдаю пакет. Некоторые люди щелку приоткрывают, пакеты забирают. Кому-то заносим — пакеты тяжелые. А тут она мне с порога рассказывает, что у нее умер муж, с ним она прожила всю жизнь. Завтра похороны. И вот надо какие-то слова найти… И уйти. Трудно.

— Скажи, когда реальность, как поет твой любимый солистRammstein Тилль Линдеманн,«под ребра норовит мне бить», что делать? Можно ли гармонизировать обстоятельства места и времени?

— Мне кажется, да. Мы же сами создали эту реальность. Нашу действительность, наш город, работу, театр. Вот такой умирающий лес. Вот такой хлеб. Такую пластиковую бутылку. Она нам вроде бы удобна. И чаще всего созданная нами реальность превращается в киллера, убивающего планету.

Что происходит сегодня? На мой взгляд, земля пытается себя очистить. У нее просто детокс. Она хочет нас из собственной дисгармонии вывести. Мы же все время спешим, крутимся, несемся что-то внедрить, установить, купить. Новую модель автомобиля, телефона, вышку. И наши переживания, страхи, надежды касаются прежде всего материального мира. Земля хочет нас растормошить: «Эй, чуваки, вы о чем?» А нам-то кажется, что наша чокнутая действительность, этот постоянный бег по кругу — и есть норма. Нам неинтересно, что природа подталкивает нас к гармонии с самими собой. Не думаю, что реально после этого вселенского карантина что-то изменится. Вот в Китае — раз — и заводы открылись. Правда, продавать некому — остальной мир заперт на замок.

Мне кажется, наступает время, когда для гармонии с миром требуется совершить невозможное.

— Как призывал Руссо,«вернуться к натуре, лесам и древней поэзии»? Или как минимум запереться в квартирах?

— Ну да, потребления вроде бы стало меньше. Но это на время.

— Может быть, это не мы на карантине, а сама планета решила покарантинить от нас, как от вируса.

— Не соглашусь. Это у нас болезнь, вот мы сидим дома. А планета, она гулять пошла, ей легче дышится. Возле моего дома появились утки, ходят себе прямо у подъезда. Белки в парках и скверах скачут, как безумные. В Венецианские каналы вернулись лебеди и дельфины. Увы, это все ненадолго. Не будет такого: О! Мы все поняли, теперь будем думать об экологии, перестанем быть ненасытными потребителями. Скорей всего нас ждут новые катаклизмы и эпидемии.

— А можно, как в вашем с Валерием Печейкиным спектакле «Боженька», обнаружив прекрасную поляну в окружении страшного леса, поселиться на ней?

— Конечно, это можно, и тому много примеров. Можно невербально воздействовать на мир, сидя в пещере. Можно отмериваться от остального мира и находиться с ним в гармонии в ожидании материального конца. Но лично для меня интереснее превратить страшный мир в прекрасную поляну.

— Про встречи, которые меняют нас. Кто те люди-маяки, повлиявшие на траекторию твоего пути?

— Назову одного, обидится другой. Мой главный маяк — моя мама. А еще большое число людей, учителей, художников, режиссеров. Кто-то помог обрести себя, кто-то поверил в меня в первый раз, разглядел во мне — ребенке нечто интересное. Кто-то научил правильным образом работать со стихотворной формой. Я их помню. Помню трудный период, когда у нас с Аней ребенок рождался, а я сидел без денег. И тогда один из друзей бабахнул мне рекламный контакт. И это все изменило: я мог обеспечить семью, сделать матери ремонт. Тоже важный момент.

— Многие нашли в изоляции и преимущества. Есть 10 рекомендаций Кирилла Серебренникова — как лучше всего проводить время. Твой совет, как провести время с пользой.

— Смотря для чего польза. Чтобы выйти и что-то сделать? Но может быть, для меня польза — напротив, перестать все время что-то делать. А увидеть, к примеру, этих уток, этот куст — он растет прямо под окном. Как раз сейчас почки набухают. Обычно у меня такой темп дел и мыслей, что на бегу, как на большой скорости, перестаешь различать детали. Возможно, эта пауза мне необходима именно сейчас в середине года, когда оборот дел и планов максимальный и двигатель не остывает. И вот «стоп» позволит обнаружить себя не где-то там под громадьем замыслов и планов, а здесь и сейчас.