«Самое страшное: пройдет голосование — и опять всех закроют». Надежды и страхи бизнеса после карантина

Два с половиной месяца жесткого карантина подходят к концу. Офлайновый бизнес в Москве постепенно возвращается к привычной жизни. Салоны красоты и каршеринги уже работают, рестораны откроют летние веранды 16 июня, еще через неделю заработают фитнес-центры. The Bell узнал у их владельцев, как они пережили локдаун и какие теперь строят планы.

Мы делали главные деловые СМИ страны, теперь делаем лучше — подпишитесь на email-рассылку The Bell!

Анастасия Татулова, основательница сети кафе «Андерсон»

Во время карантина выживали не столько даже за счет доставки, сколько за счет продажи нашей продукции в крупных сетях: «Перекрестке», «Азбуке вкуса», «Вкусвилле».

Представляете, что это такое: закрыть кафе на три месяца? Мы отключили все коммунальные услуги, чтобы за них не платить. Остановили холодильники и кондиционеры, вывезли продукты. За это время у нас где-то труба потекла, где-то окно разбилось — придется все это экстренно восстанавливать.

Нужно будет опять платить за аренду, налоги. При этом мы не понимаем, каким будет спрос, поэтому не можем рассчитать, сколько нам потребуется продуктов, сколько — людей. В первые дни спрос может оказаться взрывным и работников в заведениях будет не хватать. За три нерабочих месяца многие разъехались, кто-то сменил сферу деятельности. Начнем с чистого листа.

Очевидно, начнутся проверки. Санитарные требования мы до конца не понимаем. Отрасль вела долгие и сложные переговоры с федеральным Роспотребнадзором, а потом вдруг оказалось, что у московского Роспотреба будут собственные рекомендации: одноразовые чехлы на мебель, журнал учета курьеров, моющееся меню. Даже требования федерального Роспотребнадзора (пятидневный запас дезсредств, маски, перчатки, обеззараживатели в каждой зоне) выливаются в очень серьезные расходы. А если нас еще обяжут чехлы на мебель надевать и т. д., то открываться просто нет смысла. Да и зачем человеку идти в ресторан, если он будет выглядеть как медицинское учреждение?

Расконсервация одного заведения — это от 800 тысяч до 1,5 млн рублей минимум. А еще нужно заплатить все налоги, зарплаты, долги по аренде и коммунальные платежи за простой. Колоссальные деньги.

Самое страшное для меня — это то, что мы гипотетически можем потратить эти деньги, запустимся, а затем пройдет парад, голосование — и тут нас снова закроют. Статистика по новым заболевшим пока не радостная.

The Bell и «Русские норм!» представляют новый онлайн-курс для предпринимателей

Программа курса «Lean launchpad. Время завоевывать рынок» основана на методологии Lean LaunchPad Стива Бланка, американского предпринимателя, автора концепции бережливого стартапа (lean startup). Курс проведут исполнительный директор программы предпринимательства в Школе бизнеса Калифорнийского университета Беркли Ронда Шрейдер и профессиональный коуч Крис Деноя.

На практических занятиях слушатели научатся применять инструменты методологии в реальных условиях: создавать минимальный жизнеспособный продукт (MVP), применять бизнес-модели и сплит-тестинг (A/B), интервьюировать клиентов и не драматизировать, если нужно сменить бизнес-модель.

Курс пройдет с 29 июня по 6 июля. Ознакомиться с программой и зарегистрироваться можно здесь.

Михаил Гончаров, основатель сети кафе «Теремок»

Когда ввели карантин, «Теремок» сразу начал работать на доставку. Но о прибыли тут говорить не приходится. Все деньги шли на функционирование компании, выплату зарплат. Сокращать 4,5 тысячи человек, а потом нанимать их обратно — смысла никакого.

Сейчас из 170 ресторанов в Москве и Подмосковье мы открыли 110. Конечно, пока они работают только в режиме «на вынос» и для доставки. В ТЦ и нет другой возможности — все столики убраны. В Москве, Петербурге и Краснодаре у нас сейчас работает 220 заведений из 315. Каждый день открываем от трех до семи точек точек.

Главная сложность сейчас в том, что я пока не понимаю, как будет восстанавливаться спрос. Во время карантина многие заказывали еду домой. Кто-то привык к этой модели потребления. Сколько таких людей? 1%? 15%? Это как если бы нам нужно было перейти болото: нельзя просто посмотреть на него — и сказать, по какой траектории идти. Берем палку и шаг за шагом нащупываем кочки, топкие места.

О том, как обеспечивать безопасность, я не волнуюсь. Все рестораны и в обычное время используют обеззараживающие жидкости — просто клиенты этого не видят. Одни и те же вещества нужны, чтобы бороться что с вирусами, что с кишечной палочкой. Конечно, придется обрабатывать поверхности чаще. Несколько процентов оборота ресторана уйдет на выполнение рекомендаций Роспотребнадзора.

Рекомендации будем выполнять, хотя логики в них не очень много. И работать, скорее всего, все это не будет. Например, власти просят нас поставить бактерицидные лампы в залах. Чтобы в этом был какой-то смысл, надо разработать схему, по которой они будут стоять. А сейчас заведения площадью 200 кв. м просто воткнут их куда-нибудь в угол. Будут они светить в стену. Какая от этого польза?

Екатерина Макарова, соосновательница каршерингового сервиса BelkaCar

В марте выручка операторов каршеринга снизилась на 70–80% по сравнению с февралем, начиная с 13 апреля, когда указом мэра наша деятельность была приостановлена, мы не зарабатывали ничего. Каршеринг решили запретить, хотя мы строго соблюдали предписания департамента транспорта и Роспотребнадзора. Общественный транспорт и такси при этом продолжали работать...

В конце мая нам разрешили сдавать автомобили в аренду на срок от пяти дней. Это лучше, чем ничего. Но больше похоже не на каршеринг, где среднее время аренды меньше часа, а на стандартную модель car rental, у которой абсолютно другая экономика. Особой популярностью услуга не пользовалась. Зато после снятия ограничений мы сразу получили несколько тысяч запросов от пользователей. Было очень приятно — это напомнило, что людям очень нужен наш сервис.

В первый же день спрос восстановился полностью. 10 июня 2020 года все было так же, как в любой день до начала пандемии. В ближайшее время спрос должен вырасти. Люди еще долго будут избегать общественного транспорта и такси, где вероятность заразиться, на мой взгляд, выше.

Главная проблема, которую нам сейчас предстоит решить: что делать с обязательствами. Каршеринг — бизнес с физической инфраструктурой (автомобилями). Лизинговые косты остались, их невозможно было срезать или как-то более эффективно администрировать. За время вынужденного простоя у четырех основных игроков накопились обязательства более чем на 3 млрд рублей. Очень надеемся, что правительство выделит субсидии.

Игорь Стоянов, основатель сети салонов красоты «Персона»

В Москве на сегодняшний день открылись только 50% салонов. В течение месяца кто-то еще откроется. Но уже понятно, что процентов 30 карантин не пережили. В Санкт-Петербурге, где салоны закрыты до сих пор, откроется только каждый второй. Эти месяцы — гибель сферы бьюти…

Деньги сейчас приходится тратить не только на средства защиты, еще — на маркетинг и рекламу. Несколько месяцев власти называли нас «самым опасным бизнесом».

Мастера во время карантина, конечно, стали оказывать услуги на дому. Кто-то уже не вернется. В среднем, я думаю, каждый салон потерял до 15% мастеров и администраторов.

В июне ожидаем получить до 70% февральской выручки. В июле и августе, когда ажиотаж спадет, хорошо бы сделать хотя бы половину.

Елена Махота, основательница сети салонов красоты Legend New York

Чтобы зарабатывать во время карантина, мы запустили два направления: доставку «наборов красоты» и выезд мастеров (+20% к цене услуги в салоне).

В апреле и мае мы доставили около 500 наборов. Сначала наш арт-директор составлял наборы для окрашивания — по видео и фото, которые присылали клиентки. Потом мы добавили наборы для маникюра и разных уходовых процедур.

Откроем салоны 13 июня, но от форматов, которые опробовали во время карантина, не откажемся. Чтобы выполнить рекомендации Роспотребнадзора, вместо 20 мастеров в салоне нам придется оставить восемь. Соответственно, в два-три раза снизится число клиентов. Думаю, что по выручке мы выйдем на 30–40% от докарантинного уровня. Но онлайн разницу должен покрыть.

На выполнение всех рекомендаций, закупку халатов, масок и дезинфекторов будет уходить около 10 тысяч рублей в день. Это немало. Многие небольшие салоны, я знаю, решили нарушать. Но для меня это слишком большой риск — если закроют, придется потерять еще несколько недель.

Дмитрий Тимохин, генеральный директор сети клиник «Скандинавия»

Как и большинство [частных] клиник Москвы и Санкт-Петербурга, мы во время карантина столкнулись с резким сокращением числа визитов и падением выручки. В целом — минус 50% к прошлому году. В апреле в амбулаторном лечении мы упали на 70%, в мае — на 45–50%. Направление ЭКО (ВРТ) остановилось полностью. В стационаре, несмотря на отмену планового лечения, падения не было, но лишь потому, что мы стали принимать много пациентов по экстренной госпитализации, взяв на себя нагрузку перепрофилированных под COVID-19 городских клиник.

Новые направления — телемедицина или тестирование на COVID-19 — не смогли сколько-нибудь значимо компенсировать выпадение доходов. Телемедицину мы активно использовали только для поддержания контакта с нашими пациентами, которые не могли посетить клинику.

Сокращения штата удалось избежать. Мы лишь отменили премии и перешли на четырехдневную неделю. Наем новых сотрудников, конечно, остановили. Полагаю, со снятием ограничений пациенты вернутся в клиники, поэтому мы постарались сохранить максимум ресурсов. Все арендодатели пошли нам навстречу и дали существенные скидки на аренду.

О будущем сейчас говорить сложно. Пессимистичный сценарий: полная остановка работы из-за ухудшения эпидемиологической обстановки. Оптимистичный: вернутся все наши старые пациенты и одновременно придут те, кто отложил плановую помощь на время изоляции. Но наиболее вероятным кажется постепенное восстановление: 70–80% от докризисных значений в июне, 80–90% — в июле, 90–100% — в августе.

Мария Бородецкая, соосновательница лектория «Синхронизация»

Лекторий и до карантина работал в онлайн-режиме, просто тогда пропорция с офлайном была 50/50. Пришлось быстро перестроить все процессы, когда мы поняли, что люди на карантине готовы учиться и платить за это.

Переведя все лекции в онлайн, мы увеличили оборот вдвое. Мало того что покрыли отмену офлайновых мероприятий, так еще и сверху добавили 100%.

Мэрия дала разрешение работать в офлайне, но этим летом мы этого делать точно не будем. Во-первых, мы следим за числом заболевших. Во-вторых, если открывать лектории в соответствии с санитарными рекомендациями и принимать не 40 человек, как раньше, а 15 (иначе не обеспечить дистанцирование), лекции просто себя не окупят. Не говоря о том, что мы явно не предмет первой необходимости. Даже не маникюр! Не думаю, что москвичи сразу ринутся в лектории.

Андрей Лобанов, основатель сети школ программирования «Алгоритмика»

Сейчас уже трудно вспомнить, как было раньше. Да и стоит ли вспоминать? Вряд ли так, как раньше, еще когда-нибудь будет. Как минимум количество людей, работающих удаленно, точно увеличится.

Последние три месяца были очень интенсивными. Мы перестроили бизнес-модель, перевели наши школы в 25 странах на дистанционный формат, запустили новые онлайн-курсы. Онлайн для нас стал новым направлением, который мы обязательно сохраним, когда вернемся в офлайн. Когда именно вернемся — не знаем.

В марте нам удалось сохранить 90% учеников. Соответственно, выручка упала примерно на 10%. Но в апреле-мае мы смогли вырасти на 15%. С началом кризиса у нас приостановилась часть потенциальных партнерств, но уже в конце весны все опять встало на рельсы: открылись во Вьетнаме и Греции. Сейчас готовим к запуску еще четыре страны.

Чтобы все это получилось, команде нужно было очень быстро и скоординированно пересобрать процессы. Мы создали платформу для онлайн-обучения, переделали всю методологию под онлайн, подготовили новые методические материалы, обучили преподавателей, менеджеров, разработали новые маркетинговые материалы и новые коммуникационные сообщения.

Удаленка стала одним из главных вызовов. В нашей команде есть люди, которым комфортнее в офисе. Им все еще непросто. Стараемся поддерживать боевой дух (устраиваем онлайн-вечеринки, квизы, игры в мафию), чтобы сотрудники чувствовали, что коллеги — рядом.

Артем Темиров, сооснователь кофейни «Кооператив “Черный”»

Еще в начале марта, когда стали закрываться заведения в Европе, мы всей командой сели думать, что будем делать, если то же самое будет в Москве. Сразу закупили маски и перчатки, хотя уже тогда сделать это было сложно: поставщики взвинтили цены, принимали только наличные.

Когда ввели карантин, всем пришлось перестраиваться: кто-то стал работать курьером, кто-то менеджером онлайн-продаж. За три месяца мы по сути превратились в новый проект — вышли на 70% от прежнего оборота за счет новых направлений: онлайн-магазина (продажа кофе и чая) и подписки (доставка зерен кофе раз в месяц). Еще вышли в ритейл, стали продаваться во «Вкусвилле», «Яндекс.Лавке». Они нам дают треть нынешнего оборота. В апреле выручили немногим больше 3 млн рублей (раньше было 4,5 млн), а в мае — 2,8 млн. В июне надеемся сделать 3 млн.

Как будем открывать кофейню, до сих пор не понимаю. Нужны разделители, а у нас общие столы, за которыми сидят шесть-восемь человек. Не ставить же бетонные перегородки. Будем, видимо, следить за числом людей в кофейне. Если их будет очень много, вновь пришедшим придется предлагать взять напитки и еду навынос. В этом случае люди наверняка будут просто уходить. Потом навынос можно продавать только кофе, а не вино или пиво, которые приносят гораздо больше.