Спасти доктора Мовсесяна. Родители вступились за детского кардиохирурга

В Петербурге из детской городской больницы №1 (ДГБ) вынуждают уволиться завотделением кардиохирургии, главного детского кардиохирурга города, профессора кафедры педиатрии и детской кардиологии СЗГМУ им. Мечникова члена-корреспондента РАН Рубена Мовсесяна. В больнице и городском комитете здравоохранения это опровергают. Почему родители тяжелых маленьких пациентов им не верят, разбирался корреспондент Север.Реалии.

Мовсесян выполнил более 2,5 тысячи операций, он первым в России провел операции при сложных пороках сердца с использованием тепловизорного контроля. Отделение больницы в Петербурге, которое возглавляет Мовсесян, специализируется на лечении пациентов с экстремально малым весом. И теперь тысячи родителей встали на защиту доктора.

"Остановите этот произвол! Рубен Рудольфович нужен нам всем, это преступление против тысячи жизней детей!", "Он спас мою дочь! Не допустим, чтобы из-за этого беспредела не получили качественную помощь сотни детей!", "Моему сыну Рубен Рудольфович провел операцию Норвуда в декабре 2018. Сын живёт и развивается как обычный ребенок. А что теперь делать тем родителям, которым нужны сложные операции? Только собирать деньги всем миром и ехать оперироваться за границу", – в паблике "Кардиомама", созданном родителями детей с врожденными пороками сердца, сотни таких сообщений. В одноименной общественной организации состоит 15 тысяч человек.

Мы в очередной раз можем потерять наш тыл и золотые руки, надеждой на которые живут многие из нас

После того как матерям, лежащим в Детской городской больнице №1 вместе со своими детьми, сказали, что назначенные операции откладываются или отменяются, поскольку профессора, члена-корреспондента Российской академии наук Рубена Мовсесяна собираются уволить, тут же появилась петиция в его поддержку, под ней уже больше 27 тысяч подписей. "Рубен Рудольфович всегда готов учиться и лечить детей новыми, современными методами, – говорится в ней. – Мы в очередной раз можем потерять наш тыл и золотые руки, надеждой на которые живут многие из нас. И все для того, чтобы кто-то сохранил свое теплое кресло. Требуем не допустить увольнения одного из лучших кардиохирургов РФ".

Создательница организации "Кардиомама" Елена Сорокина говорит, что многие родители ждали, что их детей прооперирует именно Рубен Мовсесян.

– У нас есть беременные, которые продали свои квартиры в разных городах, приехали в Питер, купили квартиры здесь. У них в животе ребенок с пороком сердца, его надо доносить и отдать на операцию Мовсесяну, у которого хорошая статистика именно по тому пороку, который у их детей. И вот им говорят: знаете, вас кто-то другой прооперирует. Как мне этих мам остановить, которые готовы идти и касками стучать об асфальт? Ведь эти операции – это не ботокс уколоть.

По словам Сорокиной, такие дети без операции в любой момент могут умереть, поэтому уровень тревожности их родителей просто зашкаливает. К тому же сотрудники отделения сказали им, что если Рубен Мовсесян будет уволен, то они уйдут все в полном составе. Сам доктор Мовсесян попал в больницу с гипертоническим кризом.

Через сутки после грянувшего скандала в больнице выпустили пресс-релиз, что "никакого приказа об увольнении господина Мовсесяна на сегодняшний день нет".

– А завтра? А послезавтра? Мы на официальном аккаунте больницы задали вопрос – что с увольнением? Но наш комментарий был сразу удален, а возможность комментировать отключена. Никто больше на связь с нами не выходил. Мы обратились в комитет по здравоохранению Петербурга – он сослался на тот же пресс-релиз больницы, – рассказывает Сорокина.

Но кому понадобилось увольнять врача высочайшего уровня, на которого люди буквально молятся? У Сорокиной есть своя версия.

– Мовсесян – это человек исключительной честности и правдолюбия. Может, он где-то перегибает палку, никакие дипломатические ухищрения для таких людей не существуют. Квота на операции имеет фиксированную стоимость. Тяжелый ребенок долго лежит в реанимации, долго реабилитируется, очень вероятно, что ему сделают не одну, а две операции, и, естественно, это невыгодно никому. Очень выгодно оперировать детей с легкими пороками – зашил дырочку, эту же квоту получил, три копейки потратил, остальное остается больнице. А Рубен Рудольфович не отказывает тяжелым детям – вот у родителей и появилась версия, что он именно поэтому стал неугоден начальству. Мы все время говорим: что ж мы детям деньги на лечение эсэмэсками собираем – так вот, есть хирург европейского уровня у нас в Петербурге, не надо ничего собирать. Но если сейчас его не будет – мамы опять пойдут собирать деньги на Пятый канал. Вариантов нет – в Германии счет начинается от 40 000 евро. Отделению осенью будет 30 лет, люди, которые его создавали, все силы туда вложили, хотят уйти вместе с Мовсесяном – мне кажется, это жест отчаяния и солидарности.

По версии участников"Кардиомамы", причина увольнения в том, что "отделение Мовсесяна пытается спасти всех нуждающихся детей, а не только коммерчески выгодных и статистически подходящих”.

Есть операции, которые может сделать только Мовсесян. У него очень низкий процент летальности

– У меня земля из-под ног ушла, когда я услышала об увольнении Рубена Рудольфовича, – говорит Екатерина, одна из мам больного ребенка. – Я разговариваю со многими мамами, все в шоке, одни ждали операцию, другие записались на консультацию, и тут им говорят – его увольняют. И он сам уже подтвердил, что его всячески склоняли к увольнению. Наверное, они бы так и сделали, если бы эта волна материнского гнева не поднялась. И теперь он в больнице – я понимаю почему: он душу вложил, 10 лет строил отделение, и тут ему указывают на выход. Блестящий хирург, потрясающий человек, благодаря ему жива моя дочь. И таких детей тысячи – вот мы стали бить во все колокола. Пресс-служба больницы ушла в глухую оборону. И комитет по здравоохранению, и Беглов ответили нам слово в слово их же пресс-релизом. Мы даже в администрацию президента написали. Страшно то, что сейчас в реанимации ДГБ №1 лежат детки, которым нужен контроль их хирурга и операции их хирурга. Там все хирурги потрясающие в этом отделении, но есть операции, которые может сделать только Мовсесян. У него очень низкий процент летальности. Это отделение работает так успешно, что на него – в городской больнице – выделяются федеральные квоты, это величайшая редкость. Есть мамы, детям которых Рубен Рудольфович не смог помочь, но и они выступают в его защиту: он отнесся к нам по-человечески, сказал, куда обратиться. Моей дочке Мовсесян и его команда делали три операции на открытом сердце, и если ей станет плохо, то в ДГБ ей помогут. И если ее можно будет спасти, ее спасет только Мовсесян.

У москвички Елены Мухиной ребенок родился с редким пороком сердца, аномалией Эбштейна, наблюдался в Бакулевском центре, в три года ему предложили поставить биологический протез. Но Мухина решила проконсультироваться с другими врачами, поехала в Петербург, в ДГБ №1. Там ей сказали, что пока можно не оперировать. Время для операции подошло только к 11 годам, и Елена обратилась к Рубену Мовсесяну.

– Порок редкий, и опыта таких операций очень мало во всех странах. В Германии опытный хирург нам сказал: нет, такого я не оперировал. А Рубен Рудольфович обучился в США делать уникальную операцию для нашего порока – конусную реконструкцию трикуспидального клапана. Я перебрала всех хирургов – кто-то сделал 2–3 таких операции, а он 25. Поэтому мы приехали сюда, оформили квоту и ребенка прооперировали. И Рубен Рудольфвич, и вся его команда – это не только профессионалы, но и люди с душой. Они не смотрят на тебя как на очередную галочку в отчете, выкладываются максимально. Операция прошла успешно, но сердце привыкло работать в неправильном режиме, а тут его все перешили заново, оно стало нормальным, четырехкамерным, и ребенку стало хуже, – вспоминает Елена. – И Мовсесян взялся за вторую операцию, которая длилась вместо четырех часов 12. И когда он вышел ко мне, я видела – он переживает так же, как я. У него очки хирургические впились в кожу – так же, как сейчас мы видим на ковидных фотографиях. Он встал за операционный стол в 9 утра и закончил в 9 вечера. И так каждый день. Эти люди хотят, чтобы наши дети жили полноценной жизнью. В последний раз мы ездили сюда на обследование в феврале, и все остались очень довольны результатом. Он никогда не бросит, и одеяло на себя тянуть не будет – мол, везите только ко мне. Он советуется с иностранными врачами, на симпозиумы ездит, всюду собирает информацию. Не знаю, почему его увольняют – может, его пациенты долго занимают койки – ну, тогда расширьте отделение, реанимацию! А иначе куда сложных больных-то девать?

По мнению Ирины Калашниковой из "Кардиомамы", Мовсесяна решили уволить, потому что он "неудобный доктор": все время предлагает какие-то инициативы, хочет улучшить систему помощи детям с пороками сердца.

Если что случится в моей семье, я поеду только к нему. И не иметь такой возможности – страшно

– Это доктор-декабрист, он все время хочет сделать лучше, пишет статьи, хочет сделать единый реестр наших больных, переживает за то, что детей оперируют, а они потом уезжают в никуда, что нет единой системы. Инициативный человек не всегда удобен. И я согласна – да, тяжелых больных невыгодно оперировать, операции дорогие, дети лежат долго. А еще это всегда риск, что пациент не выживет и испортит статистику больницы. В России оперируется гораздо меньше таких больных, чем в других странах. Конечно, кроме него есть еще классные кардиохирурги, но их очень мало. Мовсесян – вот тут у нас, и если его уберут, это будет катастрофа. Если что случится в моей семье, я поеду только к нему. И не иметь такой возможности – страшно.

В 2019 году в отделении, возглавляемом Мовсесяном, лечилось 1278 пациентов, проведено 564 вмешательства, из них 250 в условиях искусственного кровообращения. При этом летальность составила 3,3% (тогда как средняя по РФ 5,3%). Операций 5–6-й категории сложности по шкале RACHS-1 – таких, например, как процедура Норвуда, – в США делается 8% от всех детских сердечных операций, тогда как в России – только 2%. 6% детей с пороками сердца – дети, нуждающиеся в самом сложном хирургическом лечении, – не получают помощи в России. 6%, по данным Русфонда, – это примерно 230 детей каждый год.