Оригинал материала
Люди из окружения президента России поделили между собой мусорный рынок на 2 триллиона рублей
Фото: Сергей Кравцов / «Зебра ТВ»Люди из окружения президента России поделили между собой мусорный рынок на 2 триллиона рублей
Как главными бенефициарами мусорной реформы оказались кланы региональных и федеральных чиновников, к каким последствиям приведет массовое строительство мусоросжигательных заводов и как формируются тарифы на вывоз отходов — в исследовании «Важных историй»
«Дело о мусоре»Деду Мише 90 лет. Он родом из Беларуси, Гомельской области. В Великую Отечественную войну он подростком сражался в партизанском отряде в белорусских лесах. А после войны где только не работал — в Карелии, в Красноярске, на Урале, в Учкудуке на урановом руднике, в Мурунтау на месторождении золота.
Сорок лет назад дед Миша поселился в небольшом деревянном домике возле города Александрова Владимирской области: крохотная прихожая, комнатка вся в иконах, в ней печь, за печью — кровать, напротив — окно, под ним — стол, вот и весь дом.
Полное имя деда Миши — Михаил Митрофанович Гореликов. Но в Александрове, где он уже успел стать легендой, его знают именно как деда Мишу, самого пожилого участника «народного патруля» — так местные жители называют активистов, не пускающих грузовики с мусором из Москвы во Владимирскую область.
Дом деда Миши находится прямо возле александровской свалки. После того как Владимир Путин закрыл в 2017 году крупнейший в Московской области полигон «Кучино», потоки московского мусора хлынули в соседние регионы, в том числе во Владимирскую область. Буквально за пару лет небольшая александровская свалка выросла до высоты многоэтажного дома, а запах от нее накрыл близлежащие деревни и весь 60-тысячный город.
Этот полигон не только спровоцировал многолюдные митинги во Владимирской области, но и вынудил местных жителей организовать круглосуточный блокпост у помойки, чтобы остановить въезд грузовиков с московским мусором. Девяностолетний партизан дед Миша приходит дежурить на блокпост почти каждый день. Так он стал главным символом местного сопротивления.
Александров — одна из многочисленных «горячих точек» на карте мусорных протестов России, что вот уже несколько лет не стихают во многих регионах. Мусор стал одной из самых острых социальных проблем страны.
Полтора года назад в России стартовала мусорная реформа. С ее началом в платежках за ЖКХ почти всех граждан России появилась новая строчка — «вывоз твердых коммунальных отходов». За эту услугу мы платим так называемым региональным операторам по обращению с отходами — компаниям, которые и должны отвечать за вывоз, переработку и утилизацию отходов. В масштабах страны речь идет о более, чем 200 миллиардах рублей в год.
Главной целью мусорной реформы было сокращение количества полигонов и увеличение переработки отходов. Но пока заявленные цели реформы не достигнуты.
И сегодня «Важные истории» представляют результаты нашего масштабного исследования этой проблемы. В течение почти года мы изучали результаты торгов по определению операторов вывоза мусора во всех регионах России, собирали информацию о тарифах, анализировали территориальные схемы обращения с отходами. И, конечно, разговаривали с людьми — в большинстве своем далекими от политики простыми жителями небольших городов и деревень, — участниками протестов против свалок, роста тарифов и строительства мусоросжигательных заводов.
И вот лишь некоторые выводы из нашего исследования:
Как минимум в 30 регионах страны операторами по обращению с мусором стали люди, связанные с властью. Подробнее об этом читайте здесь: «Как родственники прокуроров, губернаторов, сенаторов, мэров и депутатов «Единой России» стали региональными операторами по обращению с отходами».
83% торгов по выбору региональных операторов во всех регионах страны прошли без конкуренции. Контракты с ними были заключены по ценам, близким к максимальным, а это значит, что и мусорные тарифы для граждан России будут близки к максимальным. Подробнее об этом читайте здесь: «Где самые высокие тарифы, где больше всего образуется отходов, как проходили мусорные торги».
Как минимум в 11 регионах России торги на вывоз, переработку и утилизацию мусора выиграли фирмы без явного опыта в сфере обращения с отходами: некоторые из них были созданы прямо накануне аукционов, в их штате числилось минимальное количество сотрудников (иногда и вообще ни одного). Такие компании заключили мусорные контракты на общую сумму почти 122 миллиарда рублей. Подробнее об этом читайте здесь: «Как фирмы без опыта и сотрудников получили право на обращение с отходами и к чему это привело».
И, наконец, самый важный вывод: главными бенефициарами мусорной реформы России стали несколько кланов ближайших друзей и соратников президента Владимира Путина. Они не только стали региональными операторами во многих регионах страны, но и строят мусоросжигательные заводы, что вызывает массовые протесты местных жителей. Некоторые из мусорных компаний соратников президента зарегистрированы на подставных людей в далеких странах — Гонконге, Гибралтаре, Новой Зеландии. Подробнее об этом — читайте текст ниже.
Этот текст «Важные истории» публикуют совместно с «Жуковскими вестями» (Московская область) и «Зеброй-ТВ» (Владимирская область).
Подписывайтесь на «Важные истории»Мы будем продолжать исследовать мусорную проблему в России. Подписывайтесь, чтобы не пропустить важных историй о мусореВетераны войн против мусора
Про деда Мишу мы узнали в середине марта этого года, когда приехали в Александров на митинг за закрытие свалки. В какой-то момент организатор мероприятия объявил со сцены: «К нам пришел самый пожилой человек на нашем посту, который каждый день приходит к нам, — девяностолетний деда Миша. Он скажет два слова». И все люди перед сценой громко приветствовали деда Мишу.
«Дорогие александровцы, — начал он, — давайте дружно, все дружно, неотступно, заставим эту власть убрать свалку с города Александрова. <..> Привезите их (представителей власти — Р. А.) к нам на дежурство, мы там вот дежурим сутками, пусть подышат там, этим воздухом пусть подышат. Ну что это за люди, я не знаю. Бог им дал глаза — не видят, уши — не слышат! Ну как от них избавиться? Подумайте!» И после этих слов толпа просто взорвалась восторженными криками и аплодисментами.
В середине марта эпидемия коронавируса еще не разгорелась в России во всю силу, но уже появились первые зараженные. И, несмотря на это, на митинге за закрытие свалки было очень много людей по меркам 60-тысячного города. На набережной реки Серой, на противоположном берегу от Александровской слободы (здесь в XVI веке располагалась резиденция Ивана Грозного, где он основал опричнину), было не протолкнуться.
Александровскому полигону бытовых отходов 40 лет, и он уже давно исчерпал свой ресурс. В 2017 году по иску городского прокурора местный суд даже постановил рекультивировать свалку. Однако за прошедшие 2,5 года свалку не только не закрыли, — она увеличилась до высоты почти 10-этажного дома.
На требования местных жителей закрыть полигон власти никак не реагировали.
И тогда в феврале этого года александровцы организовали «народный патруль» (так они его называют). Это палатка прямо на въезде на свалку, где 24 часа в сутки дежурят люди. Они проверяют документы у каждого въезжающего мусоровоза: если он из Москвы, его блокируют и вызывают сотрудников полиции, если мусор местный, то грузовик пропускают.
Противоречие двух схем
Согласно территориальной схеме обращения с отходами Москвы, мусор из четырех столичных районов должен отправляться на полигоны Владимирской области. Но территориальная схема Владимирской области, утвержденная губернатором, не предполагает приема отходов из других регионов. То есть две схемы противоречат друг другу. Участники «народного патруля» не пускают московский мусор на свалку, ссылаясь на территориальную схему своей области.
Один из организаторов «народного патруля» — Сергей Рыбаков. Он возглавляет местное объединение ветеранов войны в Афганистане и других конфликтов.
«У нас онкология здесь как насморк, — объясняет Рыбаков свои мотивы в борьбе против свалки. — У меня несколько друзей за три года умерло. Моих близких товарищей». На вопрос, не боится ли он репрессий со стороны властей за организацию «народного патруля», Рыбаков отвечает: «Страшно было в Афгане... Я воевал в Чечне в Грозном в девяносто четвертом году. Там тоже было страшно. Но мне сказали: надо свою родину защищать, я ее защищал там. А сейчас я понимаю: если мы ее не защитим, что же у наших детей нету перспектив вообще? Что они — как изгои какие здесь?»
Когда мы приехали на блокпост (это было в середине марта), там дежурило около десяти человек. Все — жители Александрова и окрестных деревень. Мужчины и женщины. Их привели сюда одни и те же причины: нестерпимая вонь от полигона, повальная, по их словам, онкология и наплевательство властей.
Зимой в их палатке ужасно холодно, но они проводили в ней дни и ночи, греясь чаем. И даже во время эпидемии на блокпосту постоянно кто-то дежурит: днем — один человек, ночью — два.
По словам участников «народного патруля», иногда со свалки «так задымит газом», что дышать становится невозможно. За тот час, что мы в марте провели с ними на блокпосту, несколько раз приезжали местные жители и предлагали свою помощь дежурившим на посту. И в целом, с кем бы мы ни говорили на митинге в Александрове, все называли людей из «народного патруля» настоящими героями.
Сами же участники патруля своим главным героем называют деда Мишу.
Он живет в 500 метрах от свалки. «Незаметная была, и запаха не было такого, а вот последние два года, летом особенно, дышать невозможно», — жалуется он. Дед Миша старается быть на блокпосту каждый день. Если ни митинги, ни дежурства не помогут, то у него есть еще одна идея, как достучаться до властей. «Я хотел письмо президенту написать, да съездить отвезти ему, чтобы… ну уже дальше невозможно», — сказал он, глядя прямо в камеру, как будто уже начал свое обращение к президенту.
«Вы думаете, президент поможет?» — спросили мы его. «Да, должно ж помочь! Если и президенту написать. Неужели один человек не послушает? Столько народу сегодня было (на митинге — Р. А.)! Тысячи человек! Ну как же это так? Что же, у него ума нету, вообще ума нету? Я уж о совести не говорю», — ответил он.
Чтобы не расстраивать деда Мишу, мы не стали говорить ему о том, что рассказали другим участникам «народного патруля»: на этой свалке, равно как и на вывозе отходов из Москвы сюда во Владимирскую область зарабатывают люди, связанные с одним из ближайших соратников президента России, другом его юности, ставшим долларовым миллиардером за те 20 лет, что Владимир Путин управляет страной.
Поддержите тех, кто расследует проблему мусораВаше пожертвование поможет нам и дальше проводить масштабные расследования о мусоре и других проблемах России Поддержите «Важные истории»Друг президента спрятался на Гибралтаре
Участок под александровской свалкой находится в долгосрочной аренде (до 2027 года) у компании «ЭкоЛайн-Владимир». Эксплуатацией полигона занимается компания «Экоресурс». Обе фирмы принадлежат московской компании «ЭкоЛайн».
«ЭкоЛайн» же владеет мусоросортировочным комплексом на Сигнальном проезде в Москве. Именно этот адрес, как рассказали нам участники «народного патруля», был указан в сопроводительных документах мусоровозов, которые они остановили у въезда на александровскую свалку. Их слова подтверждаются и московской территориальной схемой по обращению с отходами. В документах говорится, что мусор из Северного и Центрального районов Москвы сначала доставляется на сортировку на Сигнальный проезд, а затем отправляется на захоронение на «объекты Владимирской области».
За вывоз мусора в Северном и Центральном районах Москвы отвечает та же компания «ЭкоЛайн». Она заключила государственные контракты сроком на 15 лет с ГКУ Мосэкопром еще в 2014 году.
Таким образом, на протяжении всей этой мусорной цепочки — от опустошения контейнера в Москве, последующей сортировки отходов на Сигнальном проезде и до их конечного захоронения на полигоне во Владимирской области (до тех пор пока мусоровозы не заблокировали участники «народного патруля») — зарабатывают одни и те же люди.
У «ЭкоЛайна» сложная структура собственности. И нам потребовалось несколько месяцев и запросов в государственные органы разных стран (Кипра, Гонконга, Гибралтара, Новой Зеландии), чтобы добраться до бенефициаров. Мы не будем утруждать вас длинным списком промежуточных фирм, а сразу перейдем к их владельцам. Но если вы захотите в ускоренном режиме повторить наш путь поиска главных бенефициаров «ЭкоЛайна», то можете сыграть в простую игру ниже. Правило простое — нужно распутать схему собственности компании так, чтобы линии владения не пересекались.
Итак, одним из основных владельцев «ЭкоЛайна» оказался некий гражданин Великобритании Марк Омельницкий. Его имя, скорее всего, ничего не скажет ни жителям Москвы, ни жителям Александрова. Хотя формально именно он — собственник этого огромного холдинга, включающего в себя как компании по перевозке и сортировке мусора, так и огромный полигон у дома деда Миши.
Но фамилия Омельницкого хороша знакома нам — журналистам, работавшим с «Панамским архивом». Напомним, что в этом архиве были документы тысяч офшорных компаний, многими из которых владели чиновники и их родственники из самых разных стран мира. Одними из главных «фигурантов» этого досье были и ближайшие друзья Владимира Путина.
Так вот, Марк Омельницкий, судя по многочисленным документам «Панамского архива», играл роль номинального директора. Услуги таких людей, как правило, необходимы, чтобы скрыть реальных бенефициаров. Омельницкий представлял интересы офшорных компаний Аркадия Ротенберга и его сына Игоря.
Аркадий Ротенберг — один из самых близких друзей Владимира Путина, его спарринг-партнер по дзюдо. За время 20-летнего президентства своего друга Ротенберг стал одним из самых богатых людей России, заработав состояние на выгодных сделках с государством. Компании его семьи взимают плату с дальнобойщиков по системе «Платон», получают контракты от «Газпрома», строили олимпийские объекты и Крымский мост. О том, что Ротенберги могут иметь отношение и к одному из крупнейших мусорных холдингов страны, ранее не было известно.
Но в пользу этой версии говорит и еще несколько фактов.
Во-первых, директором одной из компаний на Гибралтаре (она через несколько промежуточных фирм владеет долей в «ЭкоЛайне») в 2016 году был Дмитрий Проценко из Москвы. Он указан в документах о назначении как «глава юридического департамента NPV Engineering». Эта компания принадлежит сыну Аркадия Ротенберга, Игорю.
А во-вторых, готовя это расследование, мы обратились к источнику в правительстве России. Он курирует мусорную реформу (по его просьбе и по соображениям безопасности мы не раскрываем его имя). Когда мы спросили о том, кто стоит за «ЭкоЛайном», наш источник незамедлительно ответил: «Роторы». Так некоторые представители российской элиты называют семью Ротенбергов.
Представитель Аркадия Ротенберга заявил «Важным историям», что «никто из Ротенбергов отношения к “ЭкоЛайну“ не имеет. А компания NPV Engineering давно не осуществляет никакой деятельности». В самом «ЭкоЛайне» на вопросы «Важных историй» не ответили.
По нашим подсчетам, группа «ЭкоЛайн» входит в тройку крупнейших выгодоприобретателей от мусорной реформы России. Компании группы получили контракты на обращение с отходами в нескольких районах Москвы и Московской области на общую сумму более 88 миллиардов рублей.
Чернобыльцы против мусоросжигания
Владимир Силин — староста деревни Свистягино, что в Московской области. Ему 79 лет. Он получил здесь землю еще в советские времена как участник ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Силин — человек военный, как и многие его соседи. В Свистягине живут чернобыльцы, ветераны вооруженных сил, полярники.
Силин на протяжении многих лет вкладывал свои сбережения в дом и участок. «Вложил 20 окладов после того как был уволен из вооруженных сил, вложил чернобыльский весь заработок. Вложил свои антарктические… Я трижды был в Антарктиде, один раз зимовал там полтора года», — говорит он.
И что теперь делать со всем этим хозяйством Силин — как и его соседи, которых он собрал у себя дома для встречи с нами, — не знает. Потому что в 800 метрах от его дома строится крупнейший в России мусоросжигательный завод (МСЗ) мощностью 700 тысяч тонн в год. Строительный кран и каркас будущего котла хорошо видны с участка Силина.
Местные жители узнали о планах строительства мусоросжигательного завода в 2016 году. Причем изначально предприятие должны были построить в другом месте — в километре от Воскресенска. Но этого не произошло во многом благодаря усилиям одного человека — Алексея Холкина.
Холкин, житель Воскресенска, организовал инициативную группу против строительства МСЗ. И в 2016 году она провела митинг в Воскресенске. «Он был мощный, — рассказывает Холкин. — Было очень холодно, но пришло около семисот человек. Для Воскресенска (тогда протестов нигде не было) это было очень круто. К нам приехал представитель министерства экологии, пришли руководители района — и глава, и руководитель администрации. И прямо там они дали обещание, что никакого завода рядом с Воскресенском не будет. И действительно свое обещание они выполнили, но завод перенесли в Свистягино».
Холкин признается: после того как место для строительства перенесли, он на время забыл об этом заводе. «Затем ко мне приехали местные жители, которые живут в районе Свистягина, и сказали: „Алексей, ты, конечно, молодец. Ты от Воскресенска угрозу отвел подальше, но теперь мы попали в зону вредного воздействия. Можешь ли ты теперь подключиться и к нашей проблеме?“ И у меня был такой моральный выбор. К тому времени инициативная группа очень сильно ужалась, потому что некоторые решили, что свистягинцев не жалко, — главное, чтобы не рядом с Воскресенском. Но я решил из борьбы не выключаться, а, наоборот, вернуться в нее. Я считаю, если бы я тогда вышел, я бы сейчас сожалел. Моя гражданская совесть на сегодня абсолютно чиста. Перед самим собой мне точно не стыдно», — говорит Холкин.
И с тех пор Холкин вместе с жителями Свистягина и других деревень борется против строительства МСЗ. За это время активистам неоднократно поступали угрозы, а Холкина дважды задерживали. По словам старосты Свистягина Владимира Силина, одному из их соратников из соседней деревни даже подбросили боевые гранаты во время обыска. По этому поводу было возбуждено уголовное дело, но обвинение пока никому не предъявлено.
Помимо акций протеста, активисты пытались добиться от застройщика, компании «АГК-1» (о ней — ниже), раскрытия проектной документации МСЗ, чтобы понять, представляет ли завод опасность для их жизней. Однако представители застройщика долгое время отказывались передавать документы общественной организации, представлявшей интересы жителей Свистягина и других деревень.
Что говорит закон
По закону «Об экологической экспертизе», любая общественная организация, которая занимается охраной окружающей среды, имеет право провести общественную экологическую экспертизу. Интересы местных жителей представляло некоммерческое партнерство «Эмассерт».
«Самый грязный МСЗ Европы»
Валерий Сосновцев, кандидат физико-математических наук, доцент Национального исследовательского ядерного университета «МИФИ», — один из тех экспертов, которым активисты передали документацию для изучения.
«Выбросы одного нашего завода в 30 раз больше, чем выбросы самого современного швейцарского завода, — говорил Сосновцев на пресс-конференции. — Выбросы одного нашего завода эквиваленты выбросам всей Швейцарии. <...> Наши экологи прогнозируют следующее: первые вновь заболевшие онкологическими заболеваниями, живущие около заводов, появятся лет через пять».
«По выбросам это получается самый грязный МСЗ Европы», — подчеркивал Максим Порохов, эксперт Общероссийского народного фронта (ОНФ). По словам Порохова, если бы европейский завод выбрасывал такое количество загрязняющих веществ, его бы немедленно закрыли.
Коллега Порохова, эксперт тематической площадки ОНФ «Экология» в Московской области Илья Рыбальченко, был еще категоричнее: «Еще раз подчеркиваю, чтобы ни у кого здесь не было никаких иллюзий. Вопрос о вреде мусоросжигания в настоящий момент является закрытым. То есть вот эти дискуссии о том, может, вредно, может, полезно, может, еще как. Вот в настоящий момент эти дискуссии закрыты».
Во время своих выступлений эксперты несколько раз обращались к научным исследованиям своих европейских коллег, которые изучали влияние выбросов от мусоросжигательных заводов на здоровье человека.
К примеру, в 2012 году институт здоровья Карлоса III (это главный исследовательский центр Испании в области биомедицины и здравоохранения) изучал причины смертности у жителей Испании, проживающих вблизи мусоросжигательных заводов. Ученые пришли к выводу, что у людей, живущих в радиусе пяти километров от заводов, повышен риск смерти от рака желудка, печени, почек. В прошлом году Национальный исследовательский совет Италии изучал, как мусоросжигательный завод в Пизе повлиял на здоровье живущих рядом с ним людей с 2001 по 2014 годы. Ученые пришли к выводу, что близость завода повышает процент смертности сразу от несколько заболеваний, но наиболее значительно, на 29%, от злокачественных заболеваний лимфатической системы.
И, наконец, в конце марта этого года свою экспертную оценку российским МСЗ дала и Российская академия наук (РАН). РАН признала, что «технология сжигания мусора без предварительной сортировки на колосниковой решетке с последующей трехступенчатой очисткой дымовых газов в условиях нашей страны неприемлема».
Но строители МСЗ не согласны с такими оценками. Они говорят, что у протестов против заводов якобы есть заказчики — владельцы старых полигонов: они потеряли свои «черные доходы» из-за строительства новых МСЗ.
«На уровне выхлопов от автомобиля»
Многие СМИ называют компанию «АГК-1», строящую МСЗ у Свистягина, дочерней структурой государственной корпорации «Ростех». Однако это не совсем так. Ее правильнее было бы называть компанией людей, близких к руководителю «Ростеха», Сергею Чемезову.
Эффективная доля (так называют конечную долю, когда владение в компании осуществляется через несколько промежуточных фирм) «Ростеха» в «АГК-1» составляет всего 7,4%. Зато крупными долями в компании владеют Андрей Шипелов и Сергей Скворцов (в совокупности им принадлежит 35% — больше, чем любому иному совладельцу «АГК-1»). И Шипелов, и Скворцов хорошо знакомы с Чемезовым. Скворцов ранее работал заместителем директора «Ростеха». Модный журнал «Татлер» называл жену Скворцова, Юлию, подругой семьи Чемезовых. В интервью журналу она вспоминала, как сын Чемезова в детстве отчитывался перед своей бабушкой о прочитанных по ее наставлению рассказах.
Сергей Чемезов как руководитель госкорпорации поддерживает проекты «АГК-1», в том числе и строительство МСЗ. В 2017 году в интервью газете «КоммерсантЪ» он говорил, что строящиеся в России мусоросжигательные заводы — «самые качественные, дают минимальный выброс в атмосферу. На уровне выхлопов от современного автомобиля».
На самом деле
Мусоросжигательный завод в Свистягине будет ежегодно выбрасывать в атмосферу около 2,5 тысячи тонн загрязняющих веществ, согласно проектной документации. Для сравнения: ежегодные выбросы от одного автомобиля составляют в среднем 4,6 тонны. То есть выбросы одного МСЗ примерно равны выбросам 500 машин.
По словам представителя госкорпорации, компании, входящие в «Ростех», устанавливают фандоматы в школах для приема пластиковых бутылок и алюминиевых банок, строят комплексы по переработке отходов в Подмосковье, а кроме того планируют реализовать проект по строительству заводов по переработке полимеров.
В «Ростехе» уверяют, что «технология сжигания на колосниковой решетке является одной из самых распространенных и изученных в мире. На данный момент в разных странах мира функционируют более 1500 установок такого типа. Ничего другого мир пока не придумал».
Когда основатель «РТ-Инвеста» Андрей Шипелов получил наши вопросы, он пригласил нас на интервью на недавно построенный комплекс по переработке отходов под Сергиевым-Посадом. На этом комплексе, по словам Шипелова, из мусора извлекается 40% полезных фракций, а остальные 60% пока отправляются на временный полигон, но, когда будут построены МСЗ, эти остатки (так называемые хвосты) будут сжигаться.
Андрей Шипелов мечтает, чтобы в России были закрыты вообще все полигоны: «Вот я, не скрывая, говорю: я за закрытие вообще всех полигонов. Вот это моя философия, это философия моей компании, которой я управляю, которую я создал». По словам Шипелова, этой философией недовольны люди, владеющие свалками, — мусоросжигательные заводы лишат их десятков миллиардов рублей доходов.
«Мы прекрасно знаем заказчиков этих протестов. Конечно, были люди, которые нам не доверяли. Но также были люди, которые целенаправленно работали над тем, чтобы мы дольше строили эти комплексы либо не построили их вообще никогда. Они щедро проплачивали эти протесты. Это люди, которые владеют старыми полигонами и свалками», — считает Шипелов.
Директор «РТ-Инвеста» уверяет, что его заводы не представляют опасности для здоровья людей, а противники заводов просто неправильно интерпретируют цифры из документации. По его словам, в документации указаны не фактические показатели выбросов, а предельные — так требует законодательство России.
«Когда псевдоэкологи говорят: вот мы взяли, просуммировали, и это больше, чем в Европе, отчасти они правы, потому что это на бумаге больше. А что фактические выбросы будут в три раза меньше тех, которые заявлены на бумаге, они об этом не говорят, хотя знают», — настаивает Шипелов.
Безопасность строящихся в России заводов Шипелов объясняет прежде всего высокой температурой в котлах, поэтому, по его словам, некорректно сравнивать новые российские МСЗ с теми, что были построены в Европе много лет назад. «На этих старых заводах температура в котле 800 градусов. Я бы сам ходил сейчас с плакатом против мусоросжигательного завода, если бы он строился по принципу 800 градусов в котле. Мы строим завод, в котором 1260 градусов в котле. <...> Диоксины и всё остальное распадаются при таких температурах. Поэтому ученые в этом испанском исследовании изучали накопленную статистику от заводов, которые были построены в начале 2000-х. А заводы, которые строим мы, начали появляться только после 2010 года», — говорит Шипелов.
В «Ростехе» также утверждают, что «проектные документации пяти заводов прошли все уровни обязательных государственных экспертиз», шесть заключений общественных организаций, а «проект завода в Татарстане оценивали в том числе и международные независимые специалисты. В результате, на все проекты получены положительные заключения».
По словам Андрея Шипелова, Сергей Чемезов имеет отношение к «РТ-Инвест» исключительно как директор госкорпорации «Ростех», которая «является одним из наших учредителей». Что касается присутствия среди акционеров «РТ-Инвеста» друга семьи Чемезова, Сергея Скворцова, то, по словам Шипелова, это он предложил Скворцову стать своим партнером в компании.
«Когда он (Скворцов — Р. А.) уже был свободен от госкорпорации, я ему предложил сделать инвестиции. Как раз мы стояли на пороге расширения нашей деятельности, нам требовался капитал для строительства заводов по термической переработке. Я к нему обратился не только с просьбой вложить свои деньги, но и попытаться привлечь, может, еще дополнительных инвесторов», — говорит Шипелов.
В самом «Ростехе» также опровергают предположения о том, что Сергей Скворцов может представлять интересы семьи Чемезова в «РТ-Инвест». Представитель госкорпорации говорит, что Скворцов до перехода в «Ростех» более 20 лет занимался привлечением инвестиций в крупнейшие компании России, а в «РТ-Инвест» он вложил свои собственные средства.
Строительство МСЗ поддерживает и президент России Владимир Путин. В конце прошлого года он подписал закон, приравнивающий сжигание отходов к их переработке. Благодаря в том числе этому закону люди из окружения Сергея Чемезова смогут построить мусоросжигающий завод не только в Свистягине, но и в других регионах России. Пока речь идет о пяти МСЗ (четыре — в Московской области и один — в Татарстане), но в середине мая этого года государственные корпорации «Росатом», «Ростех» и «ВЭБ.РФ» заключили соглашение о намерениях построить еще 25 таких заводов «в агломерациях с населением не менее 500 тысяч человек».
Жители Свистягина и окрестных деревень долгое время надеялись, что Владимир Путин поможет остановить строительство. Но, не дождавшись помощи от президента, они решили обратиться в вышестоящую инстанцию — ко Всевышнему. «Вы знаете, строительство начато. Обращения наши все к президенту не имели какого-то смысла. И мы там на конце деревни даже построили трехметровый крест. Установили, освятили его. Бог, может быть, нам поможет строительство прекратить...», — говорит со смущением староста деревни Владимир Силин, как будто и сам себе не верит.
Поддержите тех, кто расследует проблему мусораВаше пожертвование поможет нам и дальше проводить масштабные расследования о мусоре и других проблемах России Поддержите «Важные истории»Как формируются тарифы
Тариф за вывоз твердых коммунальных отходов в разных регионах формируется по-разному. Где-то он зависит от площади жилья, где-то — от количества проживающих в квартире людей. И величина этой строчки в платежке за ЖКХ тоже сильно отличается от региона к региону: например, самый высокий тариф в Москве и Московской области — около 300 рублей с квартиры, а самый низкий в республике Хакасии — около 42 рублей с квартиры. Разница — в семь раз.
Но есть один общий для каждого региона России показатель, влияющий на итоговую величину тарифа. Речь идет о необходимой валовой выручке регионального оператора, или, говоря иными словами, о той сумме, за которую компания готова вывозить мусор.
Мусорная реформа предполагала, что компании-операторы будут конкурировать друг с другом на торгах, сбивать цену на свои услуги, что в итоге приведет и к снижению тарифов для граждан. Но чем обернулась эта идея реформы, лучше всего видно на примере Подмосковья.
18 апреля 2018 года в Министерстве экологии и природопользования Московской области прошли необычные торги по выбору регионального оператора по обращению с отходами в сергиево-посадской зоне. Победитель получал 10-летний контракт на 45 миллиардов рублей на вывоз и утилизацию мусора из таких крупных подмосковных городов, как, например, Химки, Королев, Сергиев Посад и другие.
На участие в торгах было подано две заявки от компаний «РАСТРИМ-МО» и «Спецтранс». Но дальше произошло что-то странное. Одна из компаний («Спецтранс») повела себя так, будто бы и не собиралась бороться за победу. Ее представители не приложили ни одного из необходимых для одобрения заявки документов: ни выписки из реестра юридических лиц, ни доверенности, подтверждающей полномочия директора, ни копии учредительных документов — вообще ничего. Ну это примерно как если бы абитуриент явился в приемную комиссию института без паспорта, аттестата, результатов ЕГЭ — совсем с пустыми руками.
И «Спецтранс» не допустили до торгов. А его «конкурент» «РАСТРИМ-МО» (позже компания была переименована в «Сергиево-Посадского регионального оператора») безо всякой борьбы выиграл контракт. Слово «конкурент» мы сознательно взяли в кавычки. Дело в том, что совладельцем обеих фирм был уже знакомый нам Андрей Шипелов.
По похожему сценарию в тот же день, 18 апреля 2018 года, в том же здании Министерства экологии и природопользования Московской области прошли торги по выбору операторов вывоза мусора из двух других зон Московской области — Каширской и Рузской. И снова одна из компаний Шипелова не подала никаких документов, а другая получила контракты.
«Конкуренция (на торгах по выбору региональных операторов — Р. А.) крайне важна, поскольку она могла бы привести к снижению цены и, как следствие, к снижению тарифа в платежках у людей», — цитировал сайт ОНФ слова своего координатора бюро расследований и депутата Госдумы Антона Гетты.
Андрей Шипелов уверяет, что выставлял по две свои компании на одни и те же торги не для того, чтобы избежать конкуренции, а для того, чтобы иметь больше возможностей снизить итоговую цену. «У нас часто бывает, что на торги мы выводим две-три компании. Это зависит от того, какую компанию дальше будет финансировать банк. <...> Когда ты подаешь на конкурс, у тебя живой процесс переговора с банками. <...> Мы же выходим не для того, чтобы конкурировать самим с собой. Мы выходим для того, чтобы конкурировать с другими поданными заявками. <...> И при проведении открытого конкурса я могу дать указание одной из компаний снизиться [по цене] ниже. Почему? Потому что я знаю, что она в банке займет деньги дешевле», — объясняет Шипелов.
В трех зонах (Рузской, Сергиево-Посадской и Каширской), где Андрей Шипелов выставлял по две компании на торгах, снижение от максимально допустимой стоимости услуг регионального оператора составило от 0,15% до 0,17%.
Если бы эти торги прошли в конкурентных условиях, то цена контракта могла бы быть снижена, а это значит, что жители Балашихи, Красногорска, Королева, Химок, Звенигорода, Истры, Дубны и многих других городов и сел Подмосковья могли бы платить сегодня за вывоз мусора меньше.
Хотя это касается не только жителей Подмосковья, а всех граждан России. Из проанализированных нами 253 торгов по выбору региональных операторов обращения с отходами во всех регионах страны 210, то есть 83%, прошли без конкуренции.
Кланы, кланы и еще кланы
Общая сумма контрактов, заключенных по итогам всех проанализированных нами торгов, превышает 2 триллиона рублей. Столько все мы — граждане России — заплатим за вывоз и утилизацию мусора в течение следующих 10–15 лет.
По подсчетам «Важных историй», самыми крупными операторами страны оказались:
Люди из ближайшего окружения Сергея Чемезова. Связанные с ними компании стали операторами вывоза мусора в четырех регионах России (в Москве, республике Татарстан, Иркутской и Московской областях). Общая сумма заключенных ими контрактов превысила 165 миллиардов рублей. Сергей Чемезов — давний друг Владимира Путина, его сослуживец по КГБ.
Игорь Чайка, сын бывшего генпрокурора России. Его компания «Хартия» стала оператором по обращению с отходами в Тульской, Ярославской, Владимирской, Московской областях и в нескольких округах Москвы. Жители этих регионов России заплатят «Хартии» в течение ближайших 10 лет более 107 миллиардов рублей за вывоз мусора. Сегодня отец Чайки — представитель Владимира Путина в Северо-Кавказском Федеральном округе.
Гражданин Великобритании Марк Омельницкий, представлявший интересы офшорных компаний Аркадия Ротенберга и его сына Игоря. Связанные с ним компании стали операторами вывоза мусора в Москве и Московской области, что должно принести им более 88 миллиардов рублей. Ротенберг — друг юности Владимира Путина, его спарринг-партнер по дзюдо.
Люди, владеющие компанией «Управление отходами». Она, как писал Forbes, входит в крупнейшую пенсионную империю России, а ее бенефициар — Юрий Ковальчук. «Управление отходами» стала оператором вывоза мусора в Волгоградской, Мурманской, Нижегородской и Саратовской областях. Жители этих регионов заплатят «Управлению отходами» в течение ближайших 10 лет почти 63 миллиарда рублей. Юрий Ковальчук — тоже давний друг Владимира Путина, его бывший сосед по дачному кооперативу «Озеро».
Но не всё досталось сослуживцам, соседям и спарринг-партнерам президента. По нашим подсчетам, как минимум в 30 регионах страны право заниматься вывозом и утилизацией отходов в результате мусорной реформы получили люди, связанные с властью. Это — родственники прокуроров, губернаторов, замгубернаторов, мэров, вице-мэров, депутатов «Единой России».
Фото: Сергей Кравцов / «Зебра ТВ»Мусорная реформа должна была уменьшить количество свалок в России и увеличить вторичную переработку отходов. В начале реформы сжигание мусора и его захоронение на полигонах находились на последних местах в списке приоритетов государственной политики в сфере обращения с отходами. Но спустя полтора года всё перевернулось с ног на голову. Как сообщал в конце мая этого года «КоммерсантЪ», нынешний проект федеральной схемы по обращению с отходами в основном предполагает «строительство объектов захоронения и сжигания отходов».
Хотя, если смотреть на список мусорных королей России, невольно возникает ощущение, что вся эта реформа только и затевалась для того, чтобы многочисленные друзья президента и родственники чиновников всех рангов получили еще одну возможность десятилетиями собирать со всех сотни миллиардов рублей.
Поддержите тех,кто говорит правду! Поддержите «Важные истории»