Война Алой и Белой розы

Издательства «КоЛибри» и «Азбука-Аттикус» представляют книгу британского историка Дэвида Граммитта «Война Алой и Белой розы» (перевод А. З. Колина, научный редактор А. О. Захаров).

Книга посвящена одной из самых драматичных страниц в истории Англии — Войне Алой и Белой розы, серии династических вооруженных конфликтов 1455–1485 годов, развернувшихся в ходе борьбы за власть между двумя ветвями династии Плантагенетов — Ланкастеров и Йорков — и завершившихся победой Генриха Тюдора из боковой ветви Ланкастеров, основателя династии, которая затем правила Англией свыше ста лет. Рассматривая столь противоречивый исторический период, Дэвид Граммитт последовательно раскрывает точки зрения современных историков, используя многочисленные новейшие данные, в том числе полученные им самим в ходе его научных исследований. В доступной форме рассказывая об этом противостоянии и делая обзор посвященных ему исторических источников, автор представляет Войну Алой и Белой розы в контексте личностного опыта современников событий и показывает изменения в обществе, причиной которых она стала.

Предлагаем прочитать фрагмент книги.

Узурпация власти Ричардом III

Король Ричард III (1452–1485). Гравюра Э. Боке из «Каталога венценосных и благородных авторов» Х. Уолпола. Великобритания, 1806 © Georgios Kollidas / shutterstock.com

Эдуард IV умер 9 апреля 1483 года после непродолжительной болезни. Совершенно очевидно, что, пока король лежал при смерти в Вестминстере, многое в его политике начало разваливаться, и нигде крушение это не просматривалось отчетливее, чем на внешнем фронте. С 1477 года Эдуард старался разыграть французскую карту против бургундцев. В августе того же года герцогиня Мария вышла за эрцгерцога Максимилиана Австрийского, сына кайзера Священной Римской империи Фридриха III. Эдуард изъявлял готовность составить тайный англо-бургундский договор, коль скоро Максимилиан со своей стороны готов возместить утрату французской ренты. В мае 1480 года, после победы бургундских войск в августе годом ранее над французами в битве при Гинегате, Эдуард пообещал выдать дочь Анну за Филиппа, сына и наследника Максимилиана и Марии. Людовик XI в ответ отказался выплачивать отступные, но Эдуард договор в Пикиньи не дезавуировал. На самом деле королю не хотелось сжигать мосты, связывавшие его с Людовиком, и он не откликался на призывы Максимилиана о походе во Францию. Отчасти его поведение объясняется вовлечением Англии в войну с Шотландией в поддержку брата Якова III, изгнанника Александра, герцога Олбани. Но, возможно, Эдуард просто хотел поддерживать отношения с обоими европейскими государствами.

Желанию его, однако, не суждено было сбыться из-за нелепой гибели Марии Бургундской, которая упала с лошади 27 марта 1482 года. Фландрия и Брабант, которым пришлось нести основную тяжесть войны с Францией, тотчас запросили мира, и в декабре Людовик XI и Максимилиан пришли к определенному соглашению, подписав Аррасский договор. Дофина помолвили с Марией, дочерью Максимилиана и герцогини Марии, в то время как Артуа и Пикардия отошли к Франции в качестве ее приданого и домена. Англия в этих переговорах не участвовала, но французскую дань она потеряла, а Кале оказался окружен враждебной территорией. Разъяренный Эдуард мог сколько угодно грозить возобновлением войны с Францией, но его внешняя политика была нерешительной и направлялась скорее жадностью, чем хитростью в духе наставлений Макиавелли. Более того, издержки от войны с Шотландией начинали проявляться всё отчетливее, и королевская казна, наполненная на протяжении 1470-х годов, стремительно пустела. В апреле 1483 года в ней едва хватило денег на похороны короля.

Несмотря на все трудности, мало кто мог себе представить тогда, что пройдет не более десяти недель со смерти Эдуарда, как его сына низложат и объявят незаконнорожденным, а герцога Глостера провозгласят Ричардом III и полноправным наследником Ричарда Йоркского. Подобное развитие событий стало возможным из-за характера правления Эдуарда и противоречий в самом сердце государства Йорков.

В середине апреля тлеющие противоречия между бароном Гастингсом и родней королевы — Вудвиллами и Греями — вспыхнули в совете ярким пламенем. Гастингс предложил назначить дядю короля Глостера регентом до достижения Эдуардом совершеннолетия. Маркиз Дорсет высказался за немедленную коронацию, после чего действиями молодого государя могли бы руководить совет и двор, в первую очередь вдовствующая королева Елизавета Вудвилл и ее родичи.

Глостер, получивший весть о кончине брата в Йорке, 29 апреля встретился в Нортгемптоне с Генри Стаффордом, герцогом Бакингемом (молодым вельможей, остававшимся не у дел на протяжении царствования Эдуарда). К ним присоединился Энтони Вудвилл, граф Риверс, который ранее сопровождал короля из Ладлоу. Два герцога сразу велели заключить Риверса под стражу, а на следующий день в Стоуни-Стратфорде перехватили Эдуарда V и арестовали его камергера сэра Томаса Вогана и сэра Ричарда Грея.

Реакция самого Эдуарда на действия герцогов была в лучшем случае вялой. Между тем королева и Дорсет, прекрасно осознававшие грозившую им опасность, бежали под защиту священных стен Вестминстерского аббатства. Король в сопровождении дяди и Бакингема прибыл в Лондон 4 мая, а спустя шестеро суток совет провозгласил Глостера регентом. Очень существенно, однако, что собрание не поддержало обвинений Риверса и прочих в измене.

Причины этого переворота против Вудвиллов и Греев определить несложно. Глостер и Гастингс были политическими союзниками с 1471 года, еще находясь в изгнании вместе с Эдуардом IV. Их союз укрепило общее видение роли Англии во взаимоотношениях с Францией и Бургундией в 1475 и 1477 годах и поддержка Гастингсом шотландских кампаний Глостера в начале 1480-х годов. Соперничество Гастингса с Вудвиллами началось не позднее мая 1471 года, когда он получил назначение губернатором Кале, невзирая на пожалование этого поста Риверсу в июне предыдущего года. И Гастингс, и Глостер были военными рыцарями по духу, в отличие от склонных к придворной жизни Вудвиллов. Их презрение к Риверсу наверняка основывалось на убежденности, что тому недостает отваги.

В 1476 году Риверс испортил свою репутацию бегством из бургундского лагеря накануне битвы при Муртене. Согласно миланскому послу, Риверс, ранее вызвавшийся служить Карлу Смелому, едва прослышав о приближении неприятеля, принес свои извинения и удалился. Как поведал Карл послу, Риверс уехал, «ибо испугался» [9]. Новые свидетельства непопулярности Риверса в Кале относятся к августу 1482 года, когда пошли разговоры о якобы вынашиваемых им и маркизом Дорсетом планах сдачи города французам, пусть даже автор этих слухов был вынужден признать их «совершенно ложными и неправдивыми» перед лицом короля и совета [10].

Ни Глостер, ни Гастингс просто не могли делить власть с таким человеком при новом режиме. Глостер, возможно, даже считал Риверса и его родню ответственными за смерть Кларенса. Гастингса подстегивала и его длительная междоусобица с маркизом Дорсетом. Природа конфликта остается довольно туманной, но, возможно, корни его следует искать в долге Дорсета в связи с женитьбой его на падчерице Гастингса Сесили Бонвилл, наследнице владений Бонвиллов на юго-западе и баронства Харрингтон на северо-западе. Если верить Манчини, Эдуарда IV настолько сильно беспокоила эта прискорбная размолвка и бросаемые друг другу вельможами взаимные обвинения в измене, что на смертном одре он заставил их помириться.

Более того, Глостер и Гастингс были встревожены перестановками, произведенными в начале 1483 года и грозившими превратить Дорсета и его брата, сэра Ричарда Грея, в едва ли не богатейших магнатов королевства. С июня 1481 года Дорсет получил попечительство над наследником Кларенса графом Уориком, включая право решения относительно будущего брачного союза опекаемого. Однако могущество маркиза обещало вырасти еще сильнее через планы женитьбы сына и наследника Томаса на Анне Сент-Леджер, наследнице герцогства Эксетер. Такое соглашение привело бы к разделению владений Эксетеров между Дорсетом и его братом еще при жизни матери Анны, герцогини Эксетер.

Всё круто переменилось 13 июня 1483 года. На следующем заседании совета Глостер огласил подробности заговора, включавшего в число участников королеву и других ведущих фигур Йоркского режима. Гастингса взяли под стражу и немедленно казнили, тогда как архиепископа Йорка Томаса Ротергэма, епископа Или Джона Мортона и барона Томаса Стэнли арестовали. Столь неожиданный союз Гастингса и Вудвиллов кажется по меньшей мере невозможным. Неминуемый вывод таков: Ричард пошел против вчерашних союзников вследствие принятого им решения захватить престол. Как заключает Чарльз Росс, «подозревали ли они [Гастингс и остальные] его [Глостера], или нет, они противодействовали бы ему до конца» [11].

Современники явно пришли в замешательство при виде такого насилия, но остальную часть совета удалось запугать и заставить подчиниться. Затем события разворачивались быстро. 16 июня королева Елизавета согласилась выдать младшего сына, Ричарда, герцога Йоркского, из убежища, и он присоединился к брату в Тауэре. Формальной причиной стало соображение, что без него якобы нельзя провести коронацию, но последнюю в любом случае отложили до ноября. Тогда же на север отправились гонцы с приказом о казни Риверса, Грея и Вогана; а сына Кларенса, графа Уорика, препоручили заботам Анны, герцогини Глостер. 22 июня, в день изначально намечавшейся коронации Эдуарда V, доктор Ральф Шоу, теолог из Кембриджа, заявил о претензиях Ричарда на престол с кафедры собора Святого Павла. Спустя два дня герцог Бакингем провел церемонию повторения заявления претендента перед мэром и членами муниципалитета Лондона, а на следующий день — перед собранием баронов, рыцарей и дворян.

Невозможно не заметить сходство между этими эпизодами с механизмом провозглашения своих прав на трон Эдуардом IV в 1461 году. Точные основания аргументации Ричарда для узурпации власти в июне 1483 года не вполне ясны. Доменико Манчини утверждает, будто изначально во главу угла ставилось соображение о незаконном рождении Эдуарда IV. В других источниках (по всей видимости, оценивавших событие в ретроспективе) сказано, что незаконнорожденными объявлялись только сыновья покойного короля [12]. В сложившихся обстоятельствах последнее представляется более вероятным.

По примеру 1461 года провозглашение Ричарда Глостера королем пэрами 26 июня подразумевало признание его истинным наследником Ричарда Йоркского, а следовательно, полноправным государем. 28 июня гарнизону Кале ушла депеша с объявлением о провозглашении Ричарда королем с «единодушного согласия палаты лордов и палаты общин королевства» [13]. 6 июля состоялась коронация Ричарда III под председательством двух его ближайших сторонников — лорда-распорядителя Англии герцога Бакингема и новоиспеченного герцога Норфолка и графа-маршала Англии барона Джона Говарда. Любые проявления недовольства по поводу восхождения на престол нового государя, по всей вероятности, пресекало присутствие войска примерно из 4000 северян.