"Давайте храм парикмахеров построим". Священнику запретили служить за критику храма Минобороны

14 июня в Подмосковье открылся главный храм Вооружённых сил. Новосибирский священник отец Иоанн не мог промолчать. "Это ещё один пример того, как православие превращается в банальное язычество, со своими капищами, небесными покровителями, иконами родов войск, храмами по профессиональной принадлежности", – написал он в своем фейсбуке. Буквально через неделю митрополит запретил его в служении на два месяца "в связи с несоответствием званию клирика РПЦ" и "до выяснения всех обстоятельств недостойного поведения". В интервью Сибирь.Реалии отец Иоанн рассказал подробно о том, почему он решился на публичную критику нового храма, и о своем отношении к запрету на служение.

"Сейчас миряне в церкви никто"

– Отец Иоанн, как вы узнали о запрете служить?

– Я был в отпуске. Мне позвонил ректор семинарии и попросил написать объяснительную на имя митрополита. Я был в дороге и быстро сделать это не смог. Дожидаться они не стали и выдали запрет. Возможно решили, что я "встал в позу".

– Но затем вы написали объяснительную, я видел текст в вашем фейсбуке. Её прочли?

– Единственное, что я знаю, – её передали митрополиту. Никакой больше реакции не было. Молчок.

– Храмов в стране строится много, почему именно этот вы решили осудить, да еще публично?

– Я специально не отслеживаю, что где строится, но этот храм вызвал общественный резонанс, его по телевизору показывают – вот и отреагировал. Я не против храма среагировал, я противник симфонии между церковью и государством, на такие примеры я реагирую всегда и обсуждаю это в соцсети, я считаю, это личное пространство. Обсуждаю с друзьями, обмениваюсь мнениями. Это нормально вполне.

– Вы даже не удалили со своей страницы запись, за которую вас наказали…

– А что её удалять – только ленивый не написал про это. Информация же всё равно останется. И я не вижу в этом ничего неправильного. Если что-то не нравится, то нужно обсуждать, давайте поймём, что происходит?

– Почему вы назвали храм "языческим капищем некой новой имперско-милитаристской религии"?

– Как я уже сказал, это пример сращивания церкви и государства. Смотрите, Вооружённые силы – кто там служит? Атеисты, буддисты, мусульмане. В Великую Отечественную войну воевали и мусульмане, и буддисты, и атеисты, и коммунисты. Давайте еще статую Будды в этом храме поставим, поскольку буддисты тоже внесли вклад в победу? Это же абсурд. Вооружённые силы – это бюджетная организация. На строительство храма тратят миллиарды, там участвовало правительство Москвы, как пишут… А вот мусульмане скажут: мы хотим главную мечеть Вооружённых сил. И мы тоже будем все на неё собирать? Православные? Или на дацан буддийский? Когда государство пытается вокруг религии, вокруг какого-то культа выстроить какую-то скрепу, это может далеко завести… Не нужно сюда христианство тянуть. Церковь и государство – они разной природы.

– К чему, по-вашему, ведет "сращивание" церкви и государства в нашей стране?

– Это и в церкви раскол, но, самое главное, это и с обществом раскол.

– Далеко зашло это сращивание?

– Вопрос сложный. Я считаю, что это сращивание наверху. Внизу церковь не нужна никому – там нищета уже. А Москва и Питер – да. Судя по этому новому храму процесс уже далеко зашёл. Чрезмерно.

– Вы в своём блоге приводите цитату патриарха Кирилла о том, что революция сильно ударила по церкви, "потому что отождествлялась с властью, воспринималась как её инструмент". Вы считаете, церкви снова грозит эта опасность?

– Это моя принципиальная позиция. Мы наступаем на те же грабли. В церкви восстанавливаем синодальную систему. И это не я придумал. Проходили соборы после революции, там принимались хорошие решения. Некая выборность духовенства вводилась, роль мирян в церкви подчеркивалась. А сейчас миряне в церкви никто, и мы повторяем систему, которую создал Пётр Первый, когда он устранил патриаршество и создал Синод. Ему не нужен был сильный, влиятельный противовес его власти. Может быть, формально сейчас точной копии нет, но по духу – да: в рот власти заглядываем все сверху донизу.

– Вы считаете, церкви нужен другой путь?

– Да, церкви нужно более евангельский путь выбирать, более демократичный. Надо сказать, что у нас православная церковь по устройству более демократичная, чем католическая. У нас сообщество независимых церквей, во главе – патриарх-управленец. У них Папа Римский – непогрешимый, а у нас нет учения о примате человека над Церковью.

– Присутствие в храме нехристианской символики как-то регламентируется церковными канонами? И насколько с христианской традицией сочетается такой формат "Главный храм Вооруженных сил"?

– Жёсткого канона, конечно, нет. И в истории церкви всякое бывало. Многие государства – Китай, Япония – все пытались использовать религиозный фактор в политике, чтобы народ усмирить. Все строили такие храмы, и у нас на Руси, и в Византии такие прецеденты были. Другое дело, что это ненормальная тенденция. Если что-то было в древности, это не значит, что это было хорошо. Нет. Это тенденция абсолютно плохая, ненужная. Ну давайте храм космонавтов построим отдельный, или блогеров, или парикмахеров… Вот, приводят в пример Морской собор в Кронштадте. Да, есть. А потом морячки, которых туда строем водили, резали своих офицеров и храмы рушили. Вот такое "воцерковление" произошло. И что, нам такое сейчас тоже нужно? Когда людей силой загоняют в храмы, у них только ненависть возникает, и все.

"Когда Церковь смешивается с государством – получаем трагедию 1917 года"

– Критикуя военный храм, вы писали, что церковь должна строиться там, где есть община...

– В идеале храм христианский – это стены, построенные вокруг евхаристии – община собирается в Тело Христово вокруг Чаши. Вот смысл храма. Никакое воздаяние почестей кому бы то ни было, молитвы какие-то особенные, формы обрядовые – это всё второстепенные вещи. Для того чтобы совершать таинства, из храма удалялись все нехристиане, оставались лишь верующие. Поэтому зачем строить храм там, где людей нет? Давайте в тайге построим – вдруг потом там кто-то появится. Что за логика странная? Этот храм военный – это уже что-то вызывающее. Много в нём сошлось такого ненормального.

– Почему вы написали, что такой храм способствует превращению православия в язычество?

– Потому что напоминает поклонение императору Рима и то, какое место занимали в тех храмах статуи самого императора. Здесь тоже делали мозаику с современными руководителями страны, и часть её вроде осталась – с полководцами знаменитыми. А они в Великую Отечественную все были атеисты. Жуков – это был атеист, его воспоминания почитаешь – это не воспоминания военачальника о войне, а панегирик советской власти. И чего этих атеистов налепили там? Раньше хоть армия православная была, а эта же атеистическая была. Победа – понятно. Я сам патриот, и память надо чтить о ней, но христианство смешивать не нужно. Мне иконописцы знакомые пишут: "Что там такое понарисовали?" Они в шоке!

– Иногда используют термин "победобесие", вы слышали?

– Я не хочу так называть. Это нехорошее слово, обидное. Его обычно используют как обозначение излишнего упора, сосредоточения на войне, на победе. Но в целом я замечаю в России подобные тенденции, поскольку живу тут недавно.

– Сколько лет и откуда вы приехали?

– Я родился в России, жил здесь до 13 лет. Потом в Украине закончил школу, а в вузе учился опять в России. С начала 90-х я жил в Украине, а сюда вернулся в 2018 году. И я вижу в России излишний, конечно, акцент на восхвалении советской действительности. Не совсем он адекватный. В советское время было всякое – и хорошее, и плохое. А сейчас подаётся так, как будто всё было идеально. Проблема в том, что власти ищут скрепу, чтобы объединить народ в единое целое. Но есть вещи, которые нельзя смешать. В принципе. Вода с маслом подсолнечным не смешивается. Сами собой отделяются. Церковь – она не от мира сего. Когда она смешивается с государством – получаем трагедию 1917 года. Вот в чём ошибка.

"Все слово поперёк боятся сказать патриарху или епископу"

– На днях был военный парад – на сей раз его провели на полтора месяца позднее обычного. Как вы относитесь к парадам?

– Я сам из семьи военнослужащего, меня пафосом военным не соблазнить. Я скептически отношусь к таким вещам из советской эпохи. Но если людям парады нравятся, то почему бы и нет? Я за разнообразие, за диалог. Рот друг другу затыкать и становиться в позу не надо. Надо обсуждать и общаться. Вот ошибку сделали – храм немножко не тот построили, ну давайте покрасим его в белый цвет, давайте уберём ордена с серпом и молотом… Пусть он будет уже, но не будем больше такого повторять. Я не вижу в этом трагедии. Просто в нашей церкви сложилась известная такая система: "Я начальник – ты дурак". И чтобы все молчали – послушание превыше всего. И рот затыкать на первой секунде тому, кто только посмел его открыть. Это не по-христиански.

– Что вы имеете в виду, когда говорите, что "огромное количество священников в нашей Церкви являются банальными жрецами языческого культа, т. к. забыли о том, что написано в Евангелии"?

– У меня в Украине был случай, когда благочинный сказал мне, что нужно ходить к жителям, крестить, венчать, освящать. Я написал докладную, что я для неверующих людей не буду совершать какие-то действия, потому что это профанация веры христианской. Вот и Христос говорил: "Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас" (Мф. 7:6). Человека нужно воцерковить: "Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет" (Мк. 16:16). Вера – необходимое условие для членства в церкви, для принятия таинств, обрядов. Иначе профанация получается – приходим к неверующим людям и крестим бездумно, венчаем. Ксению Собчак повенчали – вот вам язычество. Если человек неверующий, то он совершает обряд с каким-то своим смыслом. И это – язычество. Я преподаю в семинарии, в новейших документах патриархии пишут: нужны проповеднические беседы, надо воцерковлять, нельзя крестить человека, который по своим мотивам крестится, а не исповедуя истинную веру. Но никто же не следует этим документам.

– Как вы думаете, это влияет на отношение прихожан к РПЦ? Есть ли разочарованные?

– Конечно, многие жалуются. Приходы малочисленные, в основном одни пожилые прихожане, людям образованным, молодежи это не интересно, не нужно – мы ничего не проповедуем. Вызвано это формализмом и клерикализмом, как будто мы отдельная каста, а миряне – так, существуют для сбора денег. Основная моя претензия: нет общин, нет христианской жизни в любви, в согласии, в братстве. По принципу: никого не называйте отцом, учителем не называйте – вы все братья, по-братски живите. А у нас – иерархия, как в армии. Нельзя обратиться через голову непосредственного начальника. Много условностей и формальностей, общин христианских очень мало. Нет проповеди, нет открытости, на мирян сверху вниз смотрим. Ошибки свои не признаём никогда. Это священник Алексей Уминский сказал: "Церковь у нас торжествующая, но не кающаяся".

– Вы приводили мнения православных, которых возмущает этот новый "военный" храм. Таких много?

– Очень много. Я не успеваю всем отвечать – какой-то вал идёт. У меня голова уже квадратная. Священники, миряне, просто люди неравнодушные, ищущие. Есть те, кто не согласен со мной, но я их банить стараюсь, потому что у меня нет ни времени, ни сил с ними дискутировать.

– Почему вы считаете, что патриарха Кирилла "подставили" в истории с этим "военным" храмом?

– Я не думаю, что патриарх ходил и сам контролировал росписи. Я думаю, он поручил это своим людям. Так же обычно делается. В интернете есть материал, что священник, который это курировал, он якобы даже Сталина не хотел из росписи удалять. Я, правда, до конца эту информацию проверить не могу. И как с часами патриарха подставили! В церкви какая проблема: за счёт формализма, за счёт жесткой иерархии, мы не понимаем, как с журналистами общаться, как с людьми работать. Поэтому у нас такая позиция – мы сразу закрываемся:"это клевета", говорим. С часами патриарху могли подсказать как поступить: объяснить, что это подарок, что цены им не знает. Сделать от себя гравировку и продать с аукциона, а деньги на детские дома отдать. И нет никакой проблемы, все бы наоборот сказали: какой молодец патриарх. Все зашоренные, да ещё слово поперёк боятся сказать – патриарху или епископу. Ведь если епископ что сказал, всё – это железно, он не ошибается, это уже железобетон.

"Ему к психиатру нужно"

– Вы как человек из военной семьи видите в церкви нечто общее с армейскими порядками?

– Абсолютно всё один в один. Есть священники, которые любят и общаться по-армейски. Ему сразу говоришь: "Слушай, отец, ты же Евангелие читал когда-нибудь?" В церкви кто хочет быть больше, тот будет всем слугой. Царство любви, оно не мирское царство – в церкви мы должны стараться жить против принципов мирских. В миру кесарю – кесарево. А в церкви нужно быть братьями.

– Вы пишете: "Вот и получается, что у нас, христиан, остается только один выход, либо согласиться с этими людьми и превратить свои храмы в языческие капища, либо стоять до смерти в своей вере. Я выбираю второе". Думаете, уместно в такой ситуации говорить о возможном расколе?

– Сложно сказать… В принципе, да… Я вот думаю, что эту ситуацию могут использовать на Западе для раскола церкви. Западу это будет нужно, выгодно некое смятение в церкви, по-моему. Я не поклонник Радио Свобода, потому что вижу, что, к сожалению, наши западные друзья хотят, чтобы в России были какие-то такие нестроения. И церковный вопрос – он на повестке дня, как и в Украине. На этом могут сыграть катакомбники какие-то. Все может плохо обернуться, если мы будем со своими, как со мной поступать – выбросили и что? Я, допустим, не хочу из церкви уходить. А кто-то… епископ какой-нибудь – обидится и создаст какую-то митрополию от того же Константинополя. И начнёт собирать у себя всех несогласных. А ещё они будут жить там не "по-военному", а по-человечески, по-евангельски...

– Вам встречалась в СМИ адекватная, на ваш взгляд, оценка "военного" храма?

– Я телеканал "Дождь" слушал – я не их поклонник тоже, но там адекватная критика. На "Правмире" читал статьи – там священники, иконописцы говорят все верно.

– В Свердловской области схиигумен Сергий захватил женский монастырь под лозунгом неверия в коронавирус, окружил себя охраной из казаков. Как вы относитесь к нему?

– Мне кажется, у него психическое расстройство, я видел его "отчитки" – это треш какой-то. Экзорцизмом занимается, короче говоря. Я не знаю, зачем его рукоположили – человек за убийство сидел. Это нонсенс какой-то. На мой взгляд – он не в себе, ему к психиатру нужно (на мой взгляд, конечно). Он мог бы монахом быть, схимником – жил бы себе в монастыре и молился. Мне глубоко неприятно то, что он делает. Я не буду ничего захватывать. (Смеётся). Ну выгонят меня – пойду в мир, буду жить и работать. Я не так давно рукоположился, в 2011 году, поэтому знаю, что не пропаду.