В ожидании культурного империализма

Как искоренить класс паразитов «вроде всяких Ефремовых и Ахеджаковых»

Спешу порадовать общественность благой вестью: Россия скоро станет всемирной культурной империей. Свои откровения Олег Матвейчев, философ, мыслитель, политолог, доверил не телевизору, в котором он частый гость, а ютьюбу. В телевизоре много других говорунов, а тут, у себя, он один и его дух реет, где хочет. У Матвейчева даже дух отличается завидным патриотизмом. Для грядущего культурного империализма нужно, в сущности, совсем немного: «искоренить класс паразитов вроде всяких там Ефремовых и Ахеджаковых» и написать программу для «всемирно известного писателя Прилепина» вкупе с его партией «За правду».

С первой задачей Матвейчев пока еще не справился, а со второй – вполне. Теперь остались формальности: довести «запрос от партии» до президента. Ведь сегодня, видимо, в отечестве нет более важной задачи, чем искоренение класса паразитов.

Уже побежден коронавирус, уже отгремели парады вместе с поправками, уже объявлен триумф демократии, а победители все продолжают воевать с «либеральной сволотой» (определение Матвейчева).

И как-то так удачно сложилось, что в последние дни именно представители этой страты становятся героями громких судебных разбирательств. Даже контуры дивного нового формата вырисовываются: сначала следствие требует кары что для Серебренникова, что для Прокопьевой по 6 лет, затем кара монетизируется в особо крупные суммы – от 129 миллионов до 500 тысяч. Всем хорошо: и власть на высоте человеколюбия, и суровые обвинительные приговоры имеются, и подсудимые на свободе, и народ доволен, и оскудевшая от ковида казна пополняется. Вообще за время пандемии российское правосудие сделало мощный рывок вперед. Не устаю восхищаться своим любимым перлом от МВД:

участие в одиночном пикете представляет собой скрытую форму коллективного публичного мероприятия.

Ощущение такое, будто Матвейчев решил на мгновение отвлечься от культурного империализма, чтобы помочь силовикам облечь их смутные предчувствия в грозный вердикт. Именно данный профессор ВШЭ, как мало кто другой, так ловко владеет мертвым, клишированным языком.

Дискредитация тех, кто позволяет себе роскошь мыслить не по велению власти, — неиссякаемый источник вдохновения для ТВ. На днях, когда случился блистательный бенефис Екатерины Лаховой с целью немедленного запрета радуги, вся мощь государства обрушилась на Монеточку. Хрупкая певица пролепетала несколько слов о нетрадиционной любви, но и этого хватило для массированного удара. Пощады нет никому. И даже когда Михаил Ефремов пытается объяснить, что он артист и клоун, а не политик и не оппозиционер, не враг Путина и тем более не враг поправок, фарш уже назад не проворачивается.

В окончательное уныние меня, зрителя закаленного, поверг один из последних эфиров Ольги Скабеевой. Все свои «60 минут» она посвятила обвинению Ефремову в окончательной редакции. Кажется, не осталось ни одной заповеди, христианской и юридической, которую бы не разрушили телеправедники. Скабеева трясла результатами генетической экспертизы МВД по Москве (накануне этим же занимался Соловьев). Она тигрицей металась между покорными ее воле экспертами, жаждала тюрьмы для убийцы и одновременно опасалась, что он-то уж точно «отмажется».

Рефрен этого разгула справедливости был такой: народ не поймет, если Ефремову дадут условный срок.

Два центра программы составляли два адвоката, играющие поверх сюжета какой-то свой спектакль. Защитник Пашаев, мутноватый и суетливый, не способен не только внятно передать слова Ефремова (в отсутствие его прямой речи). Он и со своими скачущими галопом мыслями не может справиться. Защитник Добровинский собран, напряжен, хотя и не вполне органичен в амплуа непорочного адвоката. Похоже, именно он тихо, одними глазами, направлял ход эфира. И во всей этой адской симфонии причин и следствий, страстей и амбиций, целей и задач ощущалось приближение к катастрофе. В студии царила атмосфера античного театра в его изначальном смысле. Он ведь возник как орудие пропаганды правильной государственной идеологии. Вот и Скабеева, не дожидаясь суда, ратовала за идею всемогущего рока, который накажет «непорядочного Ефремова».

В какое-то мгновение высокие античные мотивы разрушил Максим Юсин, обозреватель издательского дома «КоммерсантЪ». Он вспомнил о Ларисе Долиной, чье высказывание десятилетней давности стало на миг хитом Сети. Певица в программе «Сто вопросов взрослому» простодушно поведала детишкам о том, что ее машину никогда не останавливают: она прочно защищена ксивой от «главного гаишника». Народ возбудился, вследствие чего выяснилось, что и сегодня подобные документы в ходу. Скабеева заволновалась. Обсуждать глупость верной соратницы президента не входило в ее планы. Да и зачем говорить о том, пожала она плечами, что было так давно?

Не так уж и давно, при том же Путине.

При Владимире Владимировиче было много чего. Даже Сталин успел при нем просуществовать несколько месяцев.

Кстати, живи Скабеева в давние славные времена, сталинским соколам не понадобились бы тройки. Она бы сама все сделала как надо.