«Это рушит столько жизней, я прошу остановить беспредел»

Последнее слово Марии Дубовик — фигурантки дела «Нового величия» — произнесено в суде 24 июля перед приговором

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ

В Люблинский районный суд города Москвы
от Дубовик Марии Сергеевны

Уважаемый суд!

А также участники процесса и все слушатели!

Казавшийся бесконечным процесс по несправедливому обвинению дошел до конца — мне предоставили последнее слово, желаю им воспользоваться!

Я очень хочу высказаться, рассказать о том, что я пережила за эти 2,5 года, когда каким-то чудовищным цунами я была выброшена из своей привычной жизни — сначала в тюрьму, а потом — в ежедневный, изматывающий домашний арест, когда ты становишься пленником в собственном доме и лишена того, что обычные люди делают ежедневно: прогулки, походы в магазин, кино, церковь. Любой выход за пределы небольшого земельного участка превращается для меня в грустный квест.

Более того, из-за этого чудовищного обвинения я провела целых 5 месяцев в следственном изоляторе в жутких условиях. У меня очень резко начало портиться здоровье. Дело дошло до того, что меня экстренно госпитализировали в больницу. Последствия содержания в СИЗО и весь этот стресс, который длится уже более 2,5 лет сильно повлиял на мое здоровье, документы доказывающее это есть у суда. В настоящее время мне необходимо хорошее комплексное лечение. А также мне необходима экстренная консультация и операция лазерного хирурга, так как у меня очень сильно упало зрение, истончилась сетчатка глаза, что может привести к ужасным последствиям, если ничего не делать.

Я не признаю себя виновной. Я не делала ничего плохого и до сих пор не могу понять, за что конкретно меня сейчас судят.

Целый год шел суд. Целый год мне казалось, что вот сейчас все поймут, что это морок, бред, что вот сейчас все разрешится и этот кошмар закончится — но все как было, так и оставалось. Прокуратура делает вид, что ничего не произошло, и из раза в раз, изо дня в день повторяет одно и то же — «виновны», «доказано», «подтверждается». Не обращая внимания на очевидное, не приводя доказательств и подтверждений, делая белое черным.

Творцом этого кошмара является, как мне кажется, нездоровый человек, который получает наслаждение от того, что он калечит судьбы людей.

Он сам сообщил суду, что у него хобби — коллекционировать живых людей, ходить по собраниям и, подобно высшим силам, решать — кого отправить в жернова системы, кому дозволить жить. Когда я слышала его голос и маньяческий смех, мне становилось плохо и капли липкого холодного пота, гадко щекоча, скатывались по моей спине.

Этот человек, на показания которого ссылается прокурор — лжец.

Он, подобно крысолову из злой сказки, появился в моей жизни, и повел меня, мою подругу Аню, друга Славу и других ребят за собой.

Именно он — и никто другой — снял этот проклятый кабинет на Братиславской. Он написал этот злосчастный устав, он предлагал «бить черных», покупать оружие и взрывчатку, сотрудничать с запрещенными в России организациями, кидать зажигательную смесь в полицию — и после всего этого, он — свидетель. А мы — которые либо пропускали его пассажи мимо ушей, либо возражали — подсудимые.

Два бесконечно долгих дня мы слушали его показания. Мы не видели его лица — он не посмел зайти в зал суда и испугался давать показания глядя нам в глаза — мы слышали его голос.

Этот голос лжив.

Он лгал суду, когда сказал, что нашел мою фамилию в интернете в базе сотовой компании — этот номер никогда не был зарегистрирован на меня.

Он лгал суду, когда говорил, что мы намеревались делать взрывчатку. Он лгал суду, когда говорил, что я рассказывала кому-то, что мы тренируемся с оружием.

Он лгал суду, когда утверждал, что мы хотели совершить переворот и захватить власть в стране — кто из вас, находящихся в здравом уме и трезвой памяти способен представить, что восемь молодых людей на такое способны.

Он лгал суду, когда говорил, что я разрабатывала листовки — на видеозаписи, представленной суду, было четко видно, что листовки на собрание принес он.

Он лгал суду, когда говорил, что я призывала бить полицейских — в исследованном чате есть запись от моего имени, которая это опровергает.

Он лгал суду и о том, что 4 марта он надеялся на то, что все мы между собой перессорятся, из исследуемых доказательств видно, что именно 4 марта он призывает не разбрасываться кадрами, когда я сообщила что ухожу от всех!

Он лгал всегда, всем и везде. И неужели этот человек, который даже в суде говорил, что «оружия нужно», и «как можно больше», не является опасным для общества и окружающих его людей?

Я почему-то уверена в том, что и прокурор ему не верил, но так как он — человек подневольный, дело заведено — и прокурор повторяет бессмыслицу о том, что мы преступники и нас надо наказать.

За что?

Мне сейчас запрещено пользоваться интернетом, я смотрю телевизор. Иногда известные ведущие обсуждают наше дело и говорят, что вот, мол, спасибо полиции что вовремя нас остановили, а то мы почти террористы и собирались поджигать людей и автобусы.

Какая чудовищная ложь.

Я никогда не делала ничего плохого. Я не писала этот устав, я не скидывала в телеграмм-чат программу, не призывала никого к насилию, не призывала бить полицейских, я наоборот выступала и буду выступать против насилия! Я не разрабатывала листовок, не распечатывала их, никого не вербовала — я даже не знаю, как это делается… о том, что я вхожу в какие-то советы, узнала явочным путем… но об этом я уже говорила.

Мой папа, допрошенный в суде, подробно объяснил, как проходил обыск у меня дома. Ни я, ни члены моей семьи не присутствовали непосредственно в том месте, где нашли этот чертов устав. Адвокаты заявили в суде ходатайство о вызове понятых, участвующих в обыске у меня дома. Но они так и не явились в суд, поэтому вопрос о том, как проходил обыск и действительно ли в моем доме что-то нашли, так и остается открытым.

В итоге я сейчас сижу тут и жду решения своей судьбы.

Я родилась в 1998 году, мне сейчас 22 года. Мои мама и папа, которые очень постарели за эти два года, всегда воспитывали меня в духе любви к моей стране и людям.

Я никогда не интересовалась политикой, я была предельно далека от этого. Мне всегда были близки химия, биология, животные — недаром я выбрала себе профессию ветеринара — хотя уже два года я лишена возможности учиться.

Я достаточно безынициативный человек, всегда зависела от мнения старших мне людей. В свои школьные годы никогда не выступала на сцене, так как боялась публичных выступлений, даже стихи читала, смотря не в класс, а в окно.

Я благодарна своим родителям, бабушке и дедушкам за то, что они не отвернулись от меня в том проклятом марте 2018 года — я очень вас всех люблю.

Я благодарна своему брату, которого в школе спрашивали — правда ли, что у вас в доме найдено оружие? Правда — отвечал брат. А на участке еще и «Катюша» зарыта. Возможно его чувство юмора помогло нам пережить это безумие.

Я благодарна всем тем людям, которые поддерживали меня и других ребят, жертвовали своим временем, приходили на суды — в любую погоду и в любое время.

Я благодарна своим защитникам — мне кажется, они стали членами нашей семьи.

Я благодарна журналистам — то, что я сейчас не в тюрьме, это и их заслуга.

Я благодарна своему настоятелю — священнику, который поддерживал и поддерживает меня и мою семью, и молится за нас.

Я благодарна своим родственникам, которые служат в правоохранительных органах — когда меня оболгали, сказав, что я испытываю неприязнь к полиции, они в это не поверили и поддержали меня.

Я благодарна даже тем людям, которые, не зная ничего по сути дела, называли меня преступницей и говорили мне гадости — я стала сильнее и умнее.

Я никогда не была экстремистом — я даже не знаю, что это такое.

В период домашнего ареста я стала много читать — в том числе и Евангелие. «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, молитесь за обижающих вас и гонящих вас», — я стараюсь простить всех, приложивших руку к этому неправедному делу — и даже Зелинского (предположительно, настоящая фамилия «Руслана Д.», провокатора, придумавшего устав и оплачивавшего офис для встреч членов «Нового величия». На его показаниях строится все обвинение. — Ред.). Потому что, несмотря ни на что, есть высший суд, и каждому потом воздастся за его дела.

Очень обидно, что я не могу уже больше двух лет воплотить все свои мечты в реальность, не могу учиться, так и не слезла с шеи родителей. Я очень хочу стать самостоятельной, независимой, и чтобы мои близкие начали мной гордиться!

Я хочу попросить прощения у всех, кого когда-либо обидела, потому что я не со зла это делала. Я часто не задумывалась о чувствах других, близких мне людей и очень об этом сожалею.

Я хочу сказать, что чтобы не случилось в дальнейшем у нас у всех, есть одно чувство во всем этом деле, самое большое важное на мой взгляд, оно освящает жизнь, делает ее счастливой до невозможности, а также болезненной — это любовь. Она есть целая палитра чувств, настоящий хаос. Желаю всем обрести свое счастье и свою любовь, никогда ее не терять, она помогает пережить многие испытания, не вешать нос, она дарит крылья и веру в то, что все будет хорошо. Благодаря ей у меня были силы пережить эти долгие годы. Не предавайте это прекрасное чувство, никогда, что бы ни случилось!

Это дело рушит столько жизней, я прошу остановить этот беспредел…

Я, конечно, приму любое решение суда, которое будет вынесено по данному делу.

Но я очень надеюсь, что оно будет справедливым.

Я хотела просить милости, но мой защитник сказал мне, что надо просить правосудия — милости просят виновные, — а я не виновата.

Я не виновата, и я прошу правосудия. Правосудия не только себе, но и остальным ребятам, особенно тем, кто сейчас сидит в тюрьме.

Приговор фигурантам дела «Нового величия» огласят 8 августа