«Тогда у всех у нас было оружие»

Показания по делу об убийстве, в котором обвиняют бывшего хабаровского губернатора, данные нашему специальному корреспонденту Ирине Тумаковой

Убийство бизнесмена Евгения Зори в октябре 2004 года было одним из самых громких преступлений в Хабаровске. Спустя 16 лет его вменяют экс-губернатору Хабаровского края Сергею Фургалу. Что в этой версии правильно, а что с ней не так, «Новой» рассказал близкий друг Евгения Зори, который поддерживал связь с его семьей почти до самой гибели бизнесмена. Напомним, что Сергей Фургал был задержан 9 июля в Хабаровске, пока его обвиняют в организации двух убийств, но Следственный комитет обещает найти еще. Со дня ареста Фургала в Хабаровском крае не стихают протесты, люди выходят на улицы, требуя вернуть губернатора, которого они выбрали в 2018 году. Но 20 июля президент Путин отстранил Фургала от должности в связи с утратой доверия.

Телеканал «Россия» выдал в эфир интервью вдовы одного из погибших (по версии следствия — по заказу Фургала), бизнесмена Евгения Зори. Лариса Зоря, анонсировал ее рассказ ведущий, вместе с дочками «были вынуждены покинуть родину, потому что опасались расправы». Женщина решилась «встретиться с журналистами только после того, как предполагаемый убийца ее мужа был задержан». «Для меня совершенно однозначно, что убийца и заказчик этого преступления — Фургал», — говорит в кадре Лариса.

Это интервью увидел друг семьи Евгения Зори. Условно назовем его Виктором, потому что настоящего имени он просил не публиковать (редакции оно известно, собеседник дал согласие на диктофонную запись разговора с последующей публикацией).

— Меня это интервью Ларисы привело в ужас, — начинает Виктор. — У меня ощущение, что она читала текст под диктовку. Это совсем не ее слова, это вообще была как будто не Лариса. В жизни она гораздо красивее. Она жизнерадостный человек, всегда улыбается, у нее сейчас отличный дом в Ванкувере, прекрасный друг. Она и сейчас отлично выглядит.

А тут она выглядит как… как человек, говорящий под давлением.

— Насколько хорошо вы знали Евгения Зорю?

— Женя был военным, уволился где-то в 1994 году в звании майора. Я его знал еще как военного корреспондента. По службе мы не общались, но его редакция находилась рядом со штабом округа, где я служил. Мы примерно в одно время занялись бизнесом, только чуть разным. Но я много лет знал не только его, но и Ларису, и их дочек. Бывал у них дома на Серышева.

В 1998 году они всей семьей, с тремя детьми, улетали из Хабаровска. Старшей девочке было лет семнадцать, младшая совсем маленькая, года два. Тогда из Хабаровска летал самолет в Сиэтл, там их встречали наши общие друзья, а дальше на машине до Ванкувера 250 километров. Эти же друзья сняли им жилье в Ванкувере и помогали на первых порах. Потом Женя часто прилетал в Хабаровск, мы с ним встречались. В Канаде они начинали с простого магазинчика, но потом Лариса купила дом в Ванкувере, а это очень дорого.

Бизнесом в семье вообще-то всегда управляла Лариса.

Она начала свое дело, когда еще работала в администрации — то ли городской, то ли краевой, не помню. Высокая, красивая, улыбчивая, умная, бойкая и обаятельная, ей никто не мог отказать. Именно у нее, а не у Жени был талант администратора. А Женя — он появился, когда у Ларисы уже все было на ходу. Он был такой по натуре… писатель. Хотел свою газету выпускать.

ЦИТАТА

Из передачи с интервью Ларисы Зори (текст ведущего за кадром)

«Бандиты поджидали его на парковке недалеко от районного отдела внутренних дел. Киллеры сработали чисто, не оставили ни следов, ни зацепок, в деле не было даже подозреваемых».

— Вы хорошо помните обстоятельства гибели Евгения?

— Они жили в сталинском доме на Серышева, в квартале от штаба округа, где раньше служил Женя, и рядом с милицией. Дом называют генеральским — там действительно живут генералы, в квартирах высокие потолки. Женина квартира была на верхнем этаже. Двор прекрасно освещен. В доме пять подъездов — и возле каждого ходили люди. После убийства во дворе всю ночь разбиралась милиция, а потом весь день возле дома стояла толпа народу, какие-то местные бабульки. Они всем рассказывали, что видели в окна. Женя с кем-то встретился, они поспорили, спор перерос в стрельбу, тот человек начал стрелять куда попало… Из семи выстрелов один оказался смертельным.

— А у Зори было оружие?

— Как у нас всех. Ну человек служил раньше в армии… В общем, тогда у всех у нас было оружие, у Жени тоже.

— Что могла знать Лариса Зоря об обстоятельствах гибели мужа? Могла она видеть заявление в полицию, которое будто бы он оставил в квартире, указав на конфликт с Фургалом?

— Не было никакого заявления. Лариса в 1998 году улетела в Канаду и до осени 2019-го в Хабаровск не возвращалась, сюда прилетал только Женя. Она вообще в Россию не прилетала. И уж точно встречаться с Фургалом никак не могла.

ЦИТАТЫ

Из передачи с интервью Ларисы Зори (текст ведущего за кадром)

«У предпринимателя незадолго до убийства был конфликт с Сергеем Фургалом и его партнерами… Конфликт был связан со зданием завода, которое приобрели предприниматели. Одна часть здания принадлежала Сергею Фургалу, тут располагался пункт приема металла. Другую выкупил Евгений Зоря. Фургалу это якобы не понравилось».

Из интервью Ларисы Зори

«[В судах] все было сфабриковано, у Фургала были связи, мы никак не могли выиграть. Но потом произошел в этом деле как-то перелом, был суд последней инстанции, где уже была совершенно четкая доказательная база про то, что мы правы. И в ночь перед этим судом Женю убили».

— Но конфликт ведь действительно был, остались решения арбитражных судов, где компания Фургала и Зоря делили какой-то склад обанкротившегося завода ЖБИ.

— Это не конфликт был, а просто нуль. И делили они не склад, а какую-то дорожную ветку, кусок внутренней дороги, который одному из них мешал проезжать. Разве за такое убивают? И еще в августе Женя этот суд выиграл. А убили его через два месяца, в октябре. Какой смысл был Фургалу его убивать, если в Канаде оставались Лариса и дети?

— Тогда, может быть, вы знаете, кому был смысл убивать?

— Вы удивитесь, но у них в Хабаровске было много врагов.

— Откуда же? Они занимались вполне мирным бизнесом.

— Одно из их предприятий, «Купава», это были ларьки на колесах, развернутые по всему городу. Они стояли в Хабаровске чуть ли не на каждой остановке, их были сотни. Каждый ларек — это две или три продавщицы, потому что работали они круглосуточно, чтобы товар не увозить. И вот они столкнулись с банальной вещью: все до единой продавщицы воровали.

И продукты воровали, и деньги. Это была страшная головная боль. Женя жаловался, что ничего не может сделать: да, можно подать на них заявление, можно подтянуть бандитов, но это носило такой массовый характер, не могли же они всех продавщиц посадить. Я тогда придумал ему высокотехнологичное новшество — и Женя стал ставить в каждый ларек видеокамеру с записью. Это было очень дорого.

Но продавщица приходила утром на работу и вешала на камеру тряпку. Уходила с работы — снимала тряпку. Он мне сам рассказывал, что все высокие технологии уперлись в русскую тряпку.

И ни по закону, ни по понятиям заставить продавщиц работать по-другому он не мог.

— Вы хотите сказать, что его убила продавщица, вешавшая тряпку на видеокамеру?

— При мне Женя несколько раз звонил, кого-то увольнял, кого-то распекал. Проблемы возникали с мужьями этих продавщиц, с друзьями. И когда Женю убили, то многие в городе показали пальцем на ларьки:

вот сколько ларьков — столько у него как минимум врагов в Хабаровске.

— И никто тогда не вспомнил про суд с Фургалом? Тот был уже довольно крупным сборщиком металлолома, имел прибыльный бизнес.

— До 2005 года, пока Фургал не начал лезть в депутаты, его вообще никто не знал в Хабаровске. Сборщиков металлолома в крае были сотни, он был просто одним из них. Торговля металлом для всех была прибыльной. Там же рядом Китай, любой кусок проволоки уезжал туда и превращался в доллар. Как и лес, как и рыба. В Хабаровске только этим все и занимались: лес, рыба, металлолом. Больших людей, которые тогда занимались металлом, я знал. Но его не знал, он был никем.

— Сейчас есть версия, что Фургал заказал убийство местному авторитету Михаилу Тимофееву, которого называют лидером группировки «моисеевских». Будто бы Тимофеев предложил услуги Зоре — тот отказался, предложил Фургалу — тот согласился.

— Да, я тоже об этом читал. Вот это очень похоже на правду, это стиль Миши. Он так работал: создавал конфликты на ровном месте.

Мог к одному прийти, наговорить на другого, потом второму — на первого, а потом «доить» обоих. Только Миша не убивал.

Он мог поломать челюсть, мог жути нагнать, но он не шел на убийства. Его уровень — крышевание таксистов на вокзале. Ни одного убийства за ним неизвестно.

— Его вы тоже хорошо знаете?

— И даже очень хорошо. Потому что он тоже из военных. Он после училища служил в полку РЭБ — радиоэлектронной борьбы. Уволился старшим лейтенантом. Он высокий, красавец, боксер. И он пошел в такой бизнес… В общем, он начинал со спортклуба «Спартак», с самых низов. Работал с «общаковскими» (крупнейшее в те годы ОПС в Хабаровском крае. — И. Т.), подчинялся им, был при них. Вор Сосед, которого потом убили, был его наставником. Я тоже вынужденно был в этом клубке в конце 90-х, как и все предприниматели. Тогда все были либо «общаковские», либо позже под Тимофеевым.

Миша быстро отделился от «общаковских», чтобы делать свою структуру. Он использовал все, что узнал и наработал в армии. У него в группировке была строгая организация. По профессии, как я уже сказал, он рэбовец, то есть не связист, а из тех, кто портит связь.

И он создал собственную сеть: все его бойцы имели рации, всё у него было организовано красиво. Для него это была такая игра, он как бы делал свою маленькую армию.

Он эстет, всё у него должно быть с иголочки. Этим он отличался от воровской братвы. Он спортсмен, не пьет, не курит. Его ребята все вели здоровый образ жизни.

Когда он начинал свой бизнес, то, понятно, не мог отнимать клиентов у «общаковских». Поэтому он находил какого-то нового бизнесмена, который только открыл какой-нибудь ресторанчик, рассказывал ему какие-то страшные истории и брал под «крышу».

«Общаковские» не воспринимали его всерьез, но и не трогали. На это было две причины. Во-первых, Миша сам говорил, что на воровские понятия ему плевать. Он весь такой правильный, интеллигент, семью имеет. Во-вторых, про Мишу знали, что он стучит в ФСБ. Он же служил в спецвойсках, а после увольнения его, видимо, просто передали в ФСБ.

Он дружил с сыном какого-то начальника в краевом управлении, хвастался, что секретарша этого начальника знает, сколько ложечек сахара положить ему в чай.

Так он и выживал за счет того, что балансировал между «общаковскими» и ФСБ.

— А если предположить, что Фургал принял его защиту и заказал Зорю, то это как бы выглядело? Сломали бы челюсть?

— Да никак бы это не выглядело. Просто доил бы обоих. Не пошел бы он убивать. Женя и не воспринимал Мишу всерьез. И есть еще одна причина, почему Миша точно не убивал Женю: он знал, что Женя мой друг, а я нужен был Мише очень. Ну и, несмотря на Мишины заскоки, интриги и разведения пальцев, он никогда не трогал ни бывших офицеров, ни милиционеров.

— Но в 2011 году, когда Тимофеева арестовывали, у него нашли удостоверение помощника депутата Госдумы Фургала.

— Миша — он такой: влезет куда угодно и как угодно. Зачем-то ему, видимо, нужно было удостоверение. Когда он начал свое дело, у Жени уже была «крыша» — «общаковские», а у Фургала не было. Видимо, Миша подсуетился и предложил ему свой «сервис», то есть для Миши Фургал был просто «подкрышный». А сейчас из всей братвы тех времен Миша остался единственный, кто может дать показания против Фургала. И я уверен, зная Мишу, что он их уже и дал.

— Ему есть что сказать?

— Да он скажет все, что нужно. Ему просто надо жить. Он же не то чтобы занимался сплошным рэкетом, рэкет — это так. У него был свой ресторан «Серая лошадь», он там пек какие-то булки, показывал мне рецепты, ему это страшно нравилось. То есть у него был реальный бизнес. Баня была, пекарня. А когда на Дальнем Востоке стали бороться с криминалом, встал вопрос, что Мишу надо посадить. Ну его посадили. Дали восемь лет по какой-то смешной статье, но он вышел по УДО через четыре.

Ему сказали: выйдешь — сиди дальше тихо. Он на крючке, поэтому скажет все, что нужно.

— А Ларисе Зоре какой смысл давать показания против Фургала, которого она, как вы говорите, и знать не могла? Разве что она действительно считает его убийцей мужа.

— В интервью Ларисы меня ошарашило, что она, оказывается, два раза приезжала в Россию. Сначала осенью 2019-го — когда посадили Мистрюкова. Потом еще раз. Как я понимаю, первый раз она прилетела и дала показания, которые требовались, а во второй привезла какие-то подписанные бумаги.

— Зачем ей это?

— По телевидению Ларису представляют как несчастную жертву, которая скрывалась от кровожадного Фургала, поэтому боялась приехать в Россию. Но может существовать и более прозаичная причина. Могу ошибаться, но, насколько я понимаю, у правоохранительных и налоговых органов Хабаровска могут возникнуть вопросы к ней — по поводу бизнеса, который у нее остался в России. Могу предположить, что ее приезд в Москву осенью 2019-го был возможен только после данных кем-то каких-то очень высоких гарантий. Гарантий, что ее, например, не привлекут за старые дела.