А ведь Юрию Дмитриеву, карельскому следопыту, в поисках останков несправедливо казненных советской властью людей некогда помогали военнослужащие российской армии. Это было на Соловках, с тех пор минуло больше десяти лет. И теперь Юрий Дмитриев осужден по статье о насильственных действиях в отношении лица, не достигшего 14-летнего возраста. Суд дал Дмитриеву гораздо ниже нижнего предела наказания, предусмотренного статьей, а именно 3,5 года вместо 12 лет.

Светлана Прокопьева, псковская журналистка, пыталась публично описать мотивы подростка, взорвавшего себя в здании УФСБ по Архангельской области. Суд назначил штраф 500 000 рублей – хотя прокурор просил 6 лет колонии.

Иван Сафронов арестован по подозрению в государственной измене – по версии следствия, он передал неведомо что неведомо кому. Дело только начато, но суть его вызывает очень большие сомнения у всех, кто знает Ивана. Журналистская деятельность стала причиной его ареста, уверены сторонники Сафронова.

Многие люди считают (и пишут об этом), что «мягкие» приговоры Дмитриеву и Прокопьевой – свидетельство их невиновности; журналистское сообщество надеется, что и Иван Сафронов будет в той или иной форме признан невиновным.

Почему три вроде бы совершенно разных дела объединены в понимании политически активных людей? Один точный ответ дала сама Светлана Прокопьева в своем последнем слове, когда объясняла, почему заинтересовалась темой взрыва в здании УФСБ. «Это вопрос баланса между правовой и силовой функцией государства, – говорила она. – То есть когда государство вместо того, чтобы защищать, охранять наши права, обеспечивать наше благополучие в широком смысле слова, в том числе в политическом смысле слова, занимается какими-то охранительными функциями, преследует, наказывает и так далее».

Есть другой ответ: все три дела связаны с информацией, важной для людей, но нежелательной для власти. Милитаризация российской действительности и победные рапорты военных с разных фронтов плохо соответствовали данным Ивана Сафронова о событиях и происшествиях в оборонном комплексе. С каким именно экстремизмом борется ФСБ, хорошо почувствовала Светлана Прокопьева. Многолетние же изыскания Юрия Дмитриева стали противоречить официальной позиции, что государство всегда право, что бы оно ни делало.

Замечу кстати, что информация во всех трех случаях добывалась или создавалась фигурантами уголовных дел самостоятельно. Выходит, это предосудительно, в нынешней России самостоятельность не дозволяется, на все требуется получить разрешение. Отсюда – важный вывод. Если какая-то гражданская или политическая активность выглядит из ряда вон выходящей, но не преследуется, условно говоря, по закону, не стоит обольщаться: это дозволенная активность, благословение получено.

Перед остальными же гражданами, не желающими ни разрешенной, ни предосудительной активности, рисуется замечательная информационная картина, жизнь в розовом цвете.

Они заслужили: вынужденная самоизоляция пережита, существование худо-бедно, но налаживается, мудрые прозорливые власти стоят на страже всего хорошего против всего плохого.

Жизнь в розовом времени