Конкурс «а»: диалог с виртуальным анонимом

В ТрВ-Наука №15 (309) от 28 июля мы с Ларисой Колесниченко опубликовали результаты опроса российских ученых, проведенного Обществом научных работников, об их отношении к конкурсу инициативных проектов РФФИ (конкурсу «а») и перспективе их возможной ликвидации [1]. Опрос еще раз подтвердил большую значимость инициативных грантов для отечественной науки и обеспокоенность ученых дальнейшей судьбой этого конкурса.

К сожалению, за время, прошедшее после публикации, повод для волнений не исчез, а надежд не прибавилось. Ни представители Минобрнауки, ни руководство РФФИ так до сих пор и не разъяснили, что будет с конкурсом «а». Единственной реакцией на наш материал стала заметка «„а“з есмь грант», вышедшая 29 июля на Telegram-канале «Научно-образовательная политика» [2]. Хотя текст этот анонимный, но в народе считается, что канал НОП выражает позицию Минобрнауки. С анонимами дискутировать не принято, но я все-таки прокомментирую основные положения этой заметки (они выделены курсивом, орфография и пунктуация сохранены). Итак…

«Планируется, что РНФ будет продолжена реализации Президентской программы исследовательских проектов, а также крупных междисциплинарных проектов. РФФИ продолжит реализацию грантовых программ, направленных на развитие международного сотрудничества, специальных мер грантовой поддержки, в том числе конкурсов, проводимых совместно с субъектами Российской Федерации, и проектов, направленных на развитие научной аспирантуры».

Именно такой ответ получил [3] на свой вопрос Евгений Онищенко из ФИАН (он же – сопредседатель Профсоюза РАН). Заметим, что министр науки и высшего образования Валерий Фальков четко выполняет свое обещание – все вопросы, поступившие к его недавнему «Открытому разговору», действительно получают ответы.

Выполняет, но не четко: я тоже отправлял Валерию Фалькову вопрос про конкурс «а», однако ответа так и не получил. Печально, однако, другое: на конкретный вопрос Евгения Онищенко, считает ли министерство необходимым сохранить этот конкурс, никакого ответа не получено. Полное игнорирование подобного конкурса в планах по реформированию РНФ и РФФИ дает еще один повод для тревоги за его перспективы.

Камнем преткновения для научного сообщества является «посевной» грантовый конкурс «а», в рамках которого осуществляется небольшое, но (по идее) крайне широкое финансирование исследовательских проектов. В этом году конкурс не был объявлен в привычный срок, что вызвало целую бурю со стороны отдельных представителей исследовательской сферы – вопрос неоднократно поднимался на Президиуме РАН, в общении с представителями Минобрнауки, а также в соцсетях и СМИ.

При этом никакого решения об отмене конкурса «а» сейчас нет, но определенные силы активно используют эту тему для откровенного критиканства всей научной политики страны.

Решения об отмене нет, однако сроки проведения конкурса остаются неизвестными, а руководство Минобрнауки и РФФИ искусно уходит от ответов на вопросы о его судьбе. Это значит, что многие ученые не могут толком планировать свою дальнейшую работу: ведь у грантов «а» просто нет альтернативы. Как представитель «определенных сил», я хочу лишь узнать, когда будет объявлен конкурс, крайне важный для меня и моих коллег, а также получить ответственные гарантии его сохранения при любых реформах РФФИ и РНФ. Ну и квантор общности («всей») не стоит использовать всуе. Такое вот откровенное критиканство…

Отметим, что в дискуссиях представлены две полярные точки зрения. Пожалуй, только данная грантовая линейка практически лишена взвешенных оценок.

Хотелось бы узнать, где именно представлены «полярные точки зрения»? Пока что никаких публичных дискуссий на эту тему не наблюдается: научная общественность лишь выражает озабоченность судьбой конкурса инициативных проектов, а руководители министерства и фонда их упорно игнорируют. Вся критика конкурса «а», появившаяся в масс-медиа за последние два месяца, сводится к нескольким негативным и вполне взвешенным высказываниям ученых, опубликованным в нашей статье в ТрВ-Наука от 28 июля. Впрочем, высказываний в поддержку конкурса (в основном также взвешенным) там значительно больше.

Сторонники напирают на то, что по конкурсу «а» выдавались хоть и небольшие средства, но необходимые для повседневных нужд отдельных ученых и маленьких коллективов. Особенно подчеркивается то, что по данным грантам не было практически никаких ограничений на тематику, а отчеты не предполагали сколь-нибудь серьезное обременение публикациями.

Позвольте, но тематика заявок, подаваемых на конкурс «а», обязана соответствовать научной специальности из официального классификатора, а также одному из направлений из Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации. Что касается публикаций, то их количество и уровень служат важнейшими критериями оценки заявок и отчетов. Если за два года у участников проекта не появилось достойных публикаций, то финансирование может быть приостановлено; при этом шансы получить новый грант значительно сокращаются. Это ли не «серьезное обременение публикациями»? Впрочем, ничто не мешает уточнить требования к публикациям в правилах конкурса: для этого не нужно ликвидировать конкурс как таковой.

Критики же обращают внимание на не менее системные проблемы – данный конкурс давно уже стал «способом кормления» ограниченного круга научных групп, выиграть его практически невозможно (разве что с вошедшим в практику лоббизмом изнутри РФФИ), объем выделяемых средств всё равно недостаточен для нормальной научной деятельности.

Если конкурс «а» нельзя выиграть, то какой можно? Поддержку получает 25–30% от числа заявок, поданных на этот конкурс. Сильная заявка имеет вполне реальные шансы. Причем выделяемых средств вполне хватает для нормальной работы во многих областях науки, особенно если исследования не требуют дорогостоящего оборудования или реактивов. Например в ботанике, которой я занимаюсь, но, конечно, не только в ней.

Отметим, что именно экспертиза заявок и принятие решений в РФФИ вызывают очень масштабную критику, в частности за непрозрачность процесса и явно очевидный лоббизм части претендентов со стороны руководства фонда. В этих вопросах он явно проигрывает своему конкуренту – Российскому научному фонду.

Замечание явно не по адресу: за лоббизм действительно критикуются конкурсы ориентированных фундаментальных научных исследований («офи_м») РФФИ, но вовсе не конкурс «а». Экспертиза в обоих фондах организована схожим образом, поэтому непонятно, в чем именно РФФИ проигрывает РНФ. В любом случае, недостатки экспертизы РФФИ не должны влиять на судьбу конкурса «а»: они в равной мере касаются всех остальных конкурсов, проводимых фондом, поскольку заявки и отчеты по ним проверяются одними и теми же экспертами по одним и тем же правилам.

Дискуссии вокруг конкурса «а» по большому счету являются лишь отражением бесспорных установок – «посевное» финансирование объективно необходимое для прогресса науки, но при этом оно должно быть прозрачным и сопряженным с магистральными направлениями научно-технологического развития страны.

Разумеется. Но конкурс «а» финансируется ничуть не менее прозрачно, чем все остальные конкурсы РФФИ, а темы проектов соответствуют направлениям Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации. Причем соответствуют не только формально, но и реально: это один из самых эффективных инструментов поддержки науки в нашей стране. Непонятно, зачем уничтожать то, что хорошо работает.

Для перезагрузки РФФИ и «фондовой перестройки» у государства есть основания – ранее гранты типа «а» использовались фактически для дотягивания зарплат научных сотрудников до более-менее приемлемого уровня или спонсирование «сопутствующих расходов». Сейчас (пусть с перегибами и натяжками) уровень оплаты труда явно повысился, а госзадание увеличилось – следовательно есть резон пересмотреть грантовую политику.

Да, гранты «а» служат денежным подспорьем для ученых, но их размер никогда не позволял «дотянуть» зарплату научного коллектива до приемлемого уровня. Так что дело не только в зарплате. Значение этих грантов для науки прежде всего в том, что они позволяют ученым работать самостоятельно. Имея грант, исследователь сам решает, на что его потратить: ему не нужно ходить на поклон к администрации, чтобы получить средства на покупку каждой пачки бумаги или упаковки реактивов, на поездку в поле или на конференцию. А поскольку подавляющее большинство исследований в России, как и в остальном мире, проводится небольшими группами ученых, подобные инициативные гранты представляют собой наиболее органичную форму их поддержки. Так что убедительных резонов для пересмотра политики по отношению к конкурсу «а» пока не видно.

Посевная поддержка науки не предполагает неизбирательного разбрасывания деньгами, даже в своей широте охвата исследовательских тем оно должно быть интегрировано в магистральные направления научно-технологического развития, которые определены ключевым доктринальным документом – Стратегией НТР. Именно в этом смысл «фондовой перестройки» и «перезагрузки» конкурса «а» РФФИ.

Никакого «неизбирательного разбрасывания деньгами» нет: гранты выдаются только на темы, актуальные для своих областей науки. Если актуальность темы неочевидна, то заявка не имеет шансов получить поддержку. Кроме того, как я уже писал, каждая заявка на гранты «а» и так обязана соответствовать одному из направлений Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации. Так что если смысл «перезагрузки» конкурса «а» действительно в этом – значит, у нее нет никакого смысла.

Таким образом, анонимный автор заметки в «Научно-образовательной политике» написал много слов про конкурс «а», но ничего не сказал по делу. Очевидно, он просто не в теме. Время, однако, идет, работать надо, поэтому мы ждем от руководства Минобрнауки и РФФИ информацию о дате объявления очередного конкурса инициативных проектов и об его дальнейшей судьбе. Я очень надеюсь, что политику в отношении грантов РФФИ и РНФ определяют люди, которые глубже разбираются в этом предмете, чем почтенный аноним, и лучше понимают их значение для отечественной науки. Ибо ломать – не строить.

Алексей Оскольский