Его называли «пан тренер»

Хоккей остался без Милоша Ржиги

С весны ждали, какую команду КХЛ он примет. А в первый день осени из Праги прилетела совсем другая весточка — Милоша Ржиги, самого российского из чешских хоккейных тренеров, больше нет. Привыкший побеждать в самых безнадежных ситуациях, скоротечную неравную битву с болезнью он проиграл.

Сразу не поверилось. Как будто не про него, всегда полного сил и энергии, сообщили. И по всем ударило — даже по тем, кто «пана тренера» недолюбливал. В российских клубах он провел восемь, пусть не всегда полных, но всегда ярких сезонов — больше, чем кто-либо из его чешских коллег, а в КХЛ еще и три сезона со «Слованом», так что здесь его не случайно считают своим.

Нет, до титулов не добрался. У него вообще всего два чемпионства за карьеру — со «Слованом» в Словакии. Зато популярностью пан Милош мог поделиться с куда более именитыми коллегами. Он ничего специально для этого не делал, экстравагантность была неотъемлемой частью его кипучей, порой даже буйной, натуры. Харизматичность не бывает искусственной, она либо есть, либо ее нет. Ржига был классический харизматик и непревзойденный мотиватор — но не только. На одном вдохновении далеко не уедешь, а Милош только в КХЛ пять раз выводил свои команды в плей-офф, где только у СКА было законное место.

При всей консервативности российских хоккейных функционеров, отмечающих, как правило, только тренеров-победителей, Милоша Ржигу весной 2011-го назвали лучшим тренером года, потому что никак нельзя было пропустить самого неожиданного на тот момент финалиста Кубка Гагарина.

Сбросивший пиджак и коленопреклоненный Милош Ржига, целующий лед после победы «Атланта» в финале Западной конференции над ярославским «Локомотивом», — наверное, один из самых эмоциональных хоккейных снимков десятых.

Экспрессии и экстравагантности пану Милошу было не занимать, особенно когда для проявления эмоций появлялся соответствующий повод. Не всегда радостный — но запомнилось все-таки не швыряние планшетки на лед, что тоже случалось, а вот тот самый выплеск, искренний и вполне для него органичный. Так пан Милош благодарил свой «Атлант» и его болельщиков.

И начинал свое российское приключение Милош Ржига в Мытищах, еще в середине нулевых, еще с «Химиком». В том сезоне ничем особенным, по правде говоря, он не запомнился. Зато в Чехии «перезагрузился», во второй раз дойдя с «Пардубице» до финала, «Спартак» за перспективного специалиста ухватился, и с его приглашением в 2007-м угадал стопроцентно. Это был тот редчайший случай, когда натура тренера совпала с аурой клуба — вернее, с воспоминаниями о ней, потому что полтора десятка лет безвременья приносили одни разочарования. Собственно, от прежнего «Спартака» оставалось название, бьющиеся за его возрождение ветераны, да преданные клубу болельщики.

Не припомню, чтобы Милош Ржига начинал с громких заявлений в спартаковском духе, чем отличались многие его предшественники. Но все как-то сразу ощутили, что в «Сокольники» с приходом громогласного рыжего, которому хорошо пошла бы пиратская повязка, снова возвратился спартаковский дух. Команду Ржига сколотил не без помощи словаков, но какая разница, что сыграло, — главное, на «Спартак» пошли, скука из зала выветрилась напрочь, а соперники поняли, что с красно-белыми шутки плохи.

Не все, правда, поняли — вальяжный питерский СКА, к ужасу руководства клуба и лиги, был вынесен из розыгрыша Кубка Гагарина весной 2009-го именно ржиговским «Спартаком» в первом же раунде, да еще с сухим счетом. Через год путь СКА повторило московское «Динамо».

И это были вполне рукотворные чудеса пана Ржиги.

Со «Спартаком» Милош Ржига громких успехов не добился. Но главное было в том, что неистовый чех оказался самым спартаковским тренером из всех, кто возглавлял знаменитый клуб в новейшие времена. То, чего и близко не удавалось знаменитым и даже легендарным спартаковцам, сделал скромный чешский тренер — команда при нем снова стала народной, могущей обыграть кого угодно. Ну а то, что Милош Ржига не сработался со своим знаменитым соотечественником Домиником Гашеком, так никто и не говорит, что характер у обоих ангельский, а амбиции всегда только помогают делу.

Когда весной 2011-го в полуфинале Западной конференции Милош Ржига уже с «Атлантом» снова вышел против фаворита из Северной столицы, на недооценку со стороны соперника рассчитывать было нечего. Седьмой решающий матч в Питере вошел в историю Кубка Гагарина как эпическая битва, а со стороны «Атланта» еще и вдохновенная. Со своей командой, наполовину состоящей из списанных ветеранов, Милош Ржига добрался до финала розыгрыша Кубка Гагарина. И поспешил принять предложение из Санкт-Петербурга, от которого трудно, почти невозможно было отказаться.

Но там была другая игра.

Там не подвиги требовались — там требовалась поступь победителя, там проигранного с сухим счетом финала конференции столичному «Динамо» весной 2012-го простить не могли.

Правда, уволили Ржигу не сразу после фиаско, а осенью 2012-го, когда СКА… шел на первом месте. Текст в «Новой» я тогда озаглавил «Был он рыжим — стал седым», что соответствовало внутреннему содержанию питерской эпопеи.

В «Авангарде» Ржига не задержался, в Братиславе со «Слованом» работа была добротная, но способность творить чудеса куда-то исчезла — я надеялся, что временно. И правда — когда Милош Ржига возглавил сборную Чехии, она при нем снова заиграла мускулами, почувствовав слегка утраченный вкус побед. В прошлом году на чемпионате мира в Братиславе команде Милоша совсем немного не хватило до бронзы — в матче за третье место она хотела этого больше, чем российская сборная, и заслужила победу. Но повезло — россиянам. На Ржиге лица не было, но ни от одного острого вопроса не ушел. «Еще повоюем», — бросил на прощание.

Не успел.