Священномученик Макарий Гневушев

Гонения советской власти на Русскую церковь были таковы, что не то что сказать о своей вере, но даже молча следовать ей было подвигом. Прославленные в лике святых новомученики и исповедники не поступились ничем: верили, молились и безропотно шли на свои голгофы.

«Полит.ру» вспоминает тех, кто отдал свою жизнь за веру и чьими молитвами жива Русская церковь — даже если кроме имени до нас почти ничего не дошло.

Публикации подготовлены Кириллом Харатьяном (включен российскими властями в реестр иностранных агентов).

Михаил Гневушев — сын священника из села Репьевки Ардатовского уезда Симбирской губернии. Закончил Алатырское духовное училище, а в 1878 году — Симбирскую духовную семинарию, ему было 20 лет. В 1882 году окончил Киевскую духовную академию со степенью кандидата богословия (кандидатское сочинение посвящено Александрийской Церкви) и назначен преподавателем Киево-Подольского духовного училища.

В 1883 г. назначен наставником Острожской учительной семинарии. В 1885 г. — преподавателем Киевского женского училища. В 1890 г. — преподавателем Киевской духовной семинарии, активный миссионер. В 1902 стал инициатором создания Киевского педагогического общества взаимной помощи.

Принимал деятельное участие в право-монархическом движении в Киеве, в 1906-1908 годах был членом совета Киевской русской монархической партии (КРМП), членом Киевского русского собрания (КРС). 3 июля 1906 в КРС сделал обстоятельный доклад о положении русского православного населения в западных областях. Главный тезис доклада — виновником тяжелого экономического и нравственного состояния русского населения является еврейство. Делегат 3-го Всероссийский съезд русских людей в Киеве 1–7 октября 1906 (Всероссийский съезд людей земли русской) от Киевского союза русских рабочих (КСРР). Как делегат КСРР участвовал также в работе 4-го Всероссийского съезда русских людей в Москве 26 апреля — 1 мая 1907 года (Всероссийский съезд объединенного русского народа), на котором выступал с речью о необходимости объединения.

В 1907 году был назначен наблюдателем церковных школ Киевской епархии. В это же время он был избран первым председателем Киевского губернского отдела Союза русского народа (СРН), а после отъезда в Москву стал почетным председателем отдела.

Овдовев, 11 февраля 1908 года был пострижен в монашество, рукоположен во иеромонаха и назначен настоятелем московского Высокопетровского монастыря с возведением в сан архимандрита.

Принял активное участие в монархическом движении в Москве, стал ближайшим сподвижником председателя РМС протоиерея Иоанна Восторгова. Уже в июне 1908 года в результате внутренних распрей архим. Макарий вместе с о. Иоанном вынуждены были оставить руководящие должности в Московском губернском совете СРН. Принимал участие в создании Братства Воскресения Христова, был членом правления братства. Был активным участником Русского монархического собрания (Румосо), где часто выступал с докладами, 12 ноября 1909 года избран кандидатом в члены правления Румосо, а затем стал членом правления.

В 1909 г. перемещен на настоятельскую должность в ставропигиальный московский Новоспасский монастырь.

Был членом организационного комитета по созыву Московского съезда (Съезд русских людей в Москве 27 сентября — 4 октября 1909), готовил вместе с Иваном Айвазовым материалы к обсуждению. Выступал с приветственной речью при открытии съезда, принимал активное участие в обсуждении вопросов повестки дня съезда, был избран членом исполнительно-редакционной комиссии, которая создавалась для завершения работ с принятыми съездом резолюциями. Среди прочего съезд решил важную задачу: устами многих видных деятелей монархического движения было восстановлено доброе имя протоиерея Восторгова и архимандрита Макария.

В апреле 1912 года был избран в состав Устроительного совета всероссийских съездов от РМС. Он участвовал в работах 5-го Всероссийского съезда русских людей в Санкт-Петербурге 16–20 мая 1912), на котором был избран одним из тов. председателя съезда.

11 июля 1914 г. хиротонисан во епископа Балахнинского, викария Нижегородской епархии. Хиротония состоялась в Нижнем Новгороде. Принимал участие в Петроградском совещании (Совещание монархистов 21–23 ноября 1915 в Петрограде), на котором избран в состав Совета монархических съездов.

В мае-июне 1916 года возглавил крестный ход из Нижнего Новгорода в Саровскую пустынь. От города Арзамаса до Саровской пустыни и обратно (более 100 км.) владыка прошел пешком в полном архиерейском облачении, несмотря на проливные дожди, произнося в каждом селе проповеди.

28 января 1917 года назначен епископом Орловским и Севским. 14 апреля 1917 года отбыл из Орла в Петроград по вызову в Святейший синод для доклада о положении в епархии. В мае епископ возвращается в Орел. В мае 1917 года за выдающиеся труды по устройству беженцев избран почетным членом ижегородского отдела Всероссийского общества попечения о беженцах.

В том же месяце был уволен на покой, проживал в смоленском Спасо-Авраамиевом монастыре.

В июньском номере Епархиальных ведомостей опубликована последняя его статья: «К православному духовенству Орловской епархии», в которой с горечью владыка констатирует: «Всматриваясь в явления текущей жизни, нельзя не заметить прежде всего, что приходские пастыри на мой призыв к объединению между собой и с мирянами почти совсем не откликнулись и потому, думается мне, остались совершенно беззащитными как против происков и зложелательств дурных в приходах и клире лиц, объединяющихся часто с социал-демократами, так и против льстецов и обманщиков, выбросивших над своими главами знамя свободы и объединения, а на деле сеявших и сеющих смуту и творящих же дело погибельное, что и известный Ленин со товарищи».

С января 1918 года проживал в Иоанно-Предтеченском монастыре в Вязьме. Отсюда он ведет переписку с митрополитом Тихоном, председателем Поместного собора, будущим патриархом московским и всея Руси.

Своими яркими проповедями быстро завоевал любовь верующих и монастырский храм стал заполняться молящимися. Большевики подсылали наемных убийц. Однако когда убийцы ожидали выхода епископа между ними произошла ссора, в результате которой один из убийц убил другого.

12 августа 1918 года назначен епископом Вяземским, викарием Смоленской епархии. В середине августа революционная власть решает выселить владыку из игуменского корпуса и закрыть монастырь. Жители города встают на защиту обители и владыки. Они обращаются с прошением в квартирную комиссию при Вяземском совете, в котором пишут: «Имеем честь покорнейше просить квартирную комиссию оставить в покое преосвященного Макария, проживающего по воле народа — граждан г. Вязьмы и ее окрестностей в Свято-Предтеченском монастыре. Здание, в котором живет наш епископ, принадлежит никому другому, как народу, взявшемуся оберегать все, что приобретено на гроши прадедами и нашими предками, а потому им распоряжаться можем только мы, граждане, которые давно были, благодаря тяжелым условиям жизни под гнетом и твердо верили и верим непоколебимо в Бога. Кто в здании живет нам хорошо известно, а потому без ведома народа вторгаться в дом, безпокоить своими распоряжениями наше высшее духовное лицо считаем незаконным. Свои церкви, служителей ея и церковные дома мы будем оберегать до последней капли крови».

Под прошением подпись — «Объединенные граждане г. Вязьмы 81 подпись. Прилагаются подписи на 7 страницах». На прошении резолюция: «Произвести обыск у главных воротил: Волкова, Бурышева, Катырина, Анисимовой (подчеркнуто). Кроме этого необходимо всех лиц мужского пола, фамилии жен которых собраны на листе, немедленно отправить на разработку леса». Дата: 21 августа 1918 года.

22 августа Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией, мародерством и саботажем выдает ордер № 168 «для производства обыска и в случае надобности ареста гражд. еп. Макария».

В ночь на 23 августа 1918 года был арестован по обвинению в «организации белогвардейского восстания». При обыске было обнаружено «2 бинокля, одна подзорная труба, 2 вечных календаря, масса всевозможной переписки». Мужественно переносил глумления и побои. При аресте монастырские колокола ударили в набат, к ним присоединился набатный звон Аркадиевского женского монастыря и Спасской церкви.

«Дознание-допрос еп. Макария. Окончил высшую духовную академию в г. Киеве. С 1914 года состою епископом, первый раз был в Нижнем Новгороде, где состоял викарием. В г. Вязьме с июля 1917 года. Находится или нет в г. Вязьма Союз русского народа я не знаю и к таковому не принадлежу. Но есть Христо-Рождественское братство. Количество точно не знаю, но думаю больше 1000 человек. Председателем которого являюсь я, епископ Макарий. Общество братства существует с Рождества 1917 года. Это общество возникло по моей инициативе, цель которого исключительно религиозная. О политике мы не имели права говорить согласно нашего устава. ...К Декрету об отчуждении Государства от Церкви отношусь по принципу сочувственно, так как эта идея была еще в Москве. Разговоров против Советов никогда не было и относительно набата ничего не знаю, так как и раньше говорил, что нужно больше мира и согласия. Больше ничего добавить не могу. Подпись: Епископ Макарий».

После допроса владыка поступил в Вяземскую земскую больницу. Выписка из истории болезни епископа Макария № 1298 госпиталя № 9 Вяземского всероссийского земского союза: «Поступил 23 августа 1918, выбыл 31 августа. Диагноз — атеросклероз. Общая слабость, плохой сон, головокружение, тоны сердца глухие. Взят под конвоем из госпиталя».

В защиту епископа в органы местной власти поступали прошения с многочисленными подписями граждан.

4 сентября 1918 был осужден за «контрреволюционную и антисоветскую деятельность» и приговорен к расстрелу.

Расстрелян в том же году (в день приговора?) в Смоленске. По другим данным, владыка Макарий скорее всего был убит в Катынском лесу около деревни Катынь. По словам его дочери, казнь происходила следующим образом. Осужденные в числе 14 человек (священнослужители, монахини и миряне) были доставлены в пустынное место за Смоленском. Построили всех спиной к свежевырытой могиле. Палач подходил к каждому и производил выстрел в лоб. Владыка, находясь в конце шеренги с четками, горячо молился за каждого из казнимых, а если замечал упадок духа, то, никем не останавливаемый, выходил из линии, благословлял несчастного. Он был застрелен последним.