«Мы домой хотим»

Несколько тысяч узбеков разбили палаточный лагерь перед вокзалом в Ростове-на-Дону. На жаре, почти без денег, в отчаянной надежде уехать

С начала лета узбекские трудовые мигранты покидают Россию. Из-за пандемии многие потеряли работу и средства к существованию. Лишь в августе власти Узбекистана начали вывозить соотечественников из России. За деньги.

Стихийный лагерь узбекских мигрантов вокруг станции Первомайская на западной окраине Ростова-на-Дону возник несколько дней назад. Первые «поселенцы» появились там ориентировочно 23 августа, когда стало известно, что именно из Ростова в Ташкент пойдет специальный железнодорожный состав, организованный властями Узбекистана. Один состав действительно ушел, он увез 938 человек. Организацией вывоза занимается узбекское консульство, открытое год назад в донской столице.

Между тем в окрестностях вокзала скопилось уже более двух тысяч человек. Формально это живая очередь за билетами на специальный поезд № 902 CR «Первомайская (Ростов) — Ташкент». Все эти люди надеются в него попасть и ежедневно бьются за возможность купить билеты.

Палатки разбиты прямо на газонах и тротуарах. Кое-где из-под самодельных навесов торчат босые ноги, люди лежат на нагретых ростовским солнцем парапетах. Девочка лет двенадцати в ярком национальном халате успевает перехватить годовалого карапуза, который рвется к парковке, — там тоже все забито машинами. Спешащие по делам ростовчане фотографируют лагерь с высоты пешеходного моста через железную дорогу. Оттуда же, сверху, за пыльным толковищем наблюдают сотрудники полиции. В толпе мелькают шлемы ОМОНа.

— Мы домой хотим, — с трудом подбирая слова, соглашается поговорить один из жителей лагеря, мужчина лет тридцати, назвавшийся Алишером.

— Работы нет. Коронавирус. Жить — дорого: 30 тысяч получи, за квартиру — отдай, покушать — отдай.

Патент раньше был 4 тысячи, сейчас отменили, но все равно дорого. Домой надо.

Похожие истории почти у всех. Действительные разрешения на работу есть, а работы нет. На последние деньги они приехали в Ростов едва ли не со всего Южного федерального округа — из Ставрополя, Астрахани… Есть семьи из Санкт-Петербурга и Москвы. Конечно, в Ташкент можно и улететь, но билет сейчас стоит 65 тысяч рублей, для большинства мигрантов — неподъемные расходы.

Узбекистан одним из первых закрыл свои границы из-за коронавируса — еще в начале марта. Это позволило стране избежать взрывного роста количества заболеваний, и такая тенденция сохранялась вплоть до конца июня, а потом резко ухудшилась. Согласно данным сайта Сoronavirus-monitor.info, если до 3 мая в республике было выявлено 256 новых случаев, то с 23 по 26 июня — уже почти тысяча. К тому же, сообщает заместитель министра иностранных дел Узбекистана Эркин Хамроев, по данным на конец июля, в республику вернулось почти 90 тысяч граждан.

«Из них 27 348 — чартерными рейсами, 1245 — поездами и 60 589 — на автотранспорте, — цитирует министра узбекское издание kun.uz. — В настоящее время еще более 90 тысяч изъявили желание вернуться в Узбекистан, идет работа по решению их доставки».

Всего, по данным Хамроева, за границей проживает более 2,5 млн соотечественников.

В том числе в России — 1,5 миллиона, более 100 тысяч — в США, 140 тысяч — в Казахстане, 13 тысяч — в Кыргызстане, более 5 тысяч — в Таджикистане, 50 тысяч — в европейских странах, около 4 тысяч — в Японии. В зарубежных вузах обучается почти 50 тысяч студентов.

С 8 по 21 июня авиакомпания «Узбекистон хаво йуллари» организовала чартерные рейсы в Узбекистан, планировалось вернуть 5208 граждан из России, Турции, Южной Кореи, Объединенных Арабских Эмиратов, Индии, Италии и Украины.

Независимая узбекская журналистка Шахида Тулаганова считает, что всплеск заболеваемости в конце июня во многом связан с массовым возвращением домой трудовых мигрантов.

— Узбекским властям действительно долгое время удавалось сдерживать стремительное развитие эпидемии, они этим гордились. Но все знают, сколько людей работает за границей. Насколько эффективно был налажен контроль за прибывшими — трудно сказать. Скорее всего, никак, отсюда и рост заболеваемости. Кроме того, часто граждане Узбекистана были вынуждены возвращаться домой на перекладных, в тяжелых условиях, давая взятки пограничникам. Все это, на мой взгляд, только усугубляло ситуацию, — рассказывает журналистка, которая живет в Лондоне и поддерживает связь с родиной.

После ужесточения Казахстаном условий транзита узбеки стали скапливаться на российско-казахстанской границе.

Но лишь в августе Узбекистан обратил на них внимание: 6 августа со станции Бузулук в Ташкент поездом уехали 920 человек, а на следующий день еще 930 мигрантов организованно отправились домой из Кинели (Самарская область), тоже по железной дороге. Эту информацию подтверждают в посольстве Узбекистана в России. Данных о таком же составе, который ушел из Ростова ориентировочно 23 августа, у диппредставительства нет. Но сработало «сарафанное радио», и узбекские мигранты потянулись к станции Первомайская.

Ахмаджону Мизакаримову повезло: он достал билет домой на 8 сентября. Несмотря на то что поезд организован правительством республики и предназначен специально для вывоза граждан Узбекистана, проезд на нем платный. За билет Ахмаджон заплатил 13 800 рублей, хотя и это было непросто.

Перед входом на вокзал стоит сотрудник узбекского консульства в Ростове, это он решает, кто сможет пройти к кассам. Мужчина вынужден непрерывно отвечать на вопросы соотечественников, они говорят на повышенных тонах. Людям не нравится, как формируется список пассажиров, но на стороне сотрудников консульства — ростовский ОМОН.

— Когда приезжаешь в Ростов, надо встать на консульский учет, и потом делают список, кто может уехать, — рассказывает Ахмаджон. — Я встал 18 августа. Нам сказали, что 20 сентября границы закроют. Люди не хотят оставаться, хотят уехать.

Взволнованные узбеки наперебой жалуются на консульство, которое, по их мнению, больше спекулирует билетами, чем занимается организацией вывоза людей.

— Консульство нас обманывает, — говорит на плохом русском Алишер — мужчина лет тридцати. — Говорят, только 400 билетов осталось. Где остальные? Они продают за много денег «своим».

Эти обвинения сотрудник консульства публично отрицает, но толпа волнуется. Женщины и дети угрожающе обступают чиновника, и полицейским приходится все чаще кричать: «Отойдите!» За спинами женщин молча стоят мужчины. Они много курят, изредка переговариваются между собой, бросая на представителя консульства напряженные взгляды — кого пропустят в зал на этот раз?

Кому повезло, оставляют свои данные на посту перед металлоискателем, а потом идут в кассу — покупать долгожданный билет.

— Сейчас билеты закончатся, и надо будет просить подкрепления, — говорит кому-то по телефону мужчина в штатском, наблюдающий за толпой из зала.

За окном несколько десятков пар глаз внимательно следят за тем, что происходит в здании вокзала. У многих в руках паспорта и справки. Молодая женщина, сняв маску, плачет, прижимая к груди фотографии УЗИ, — она беременна.

— Сюда вчера скорую несколько раз вызывали. И сознание теряют, и сердечные приступы. Медики приезжают, смотрят, плечами пожимают — ничего нет. Симулируют, — говорит работник вокзала.

Внезапно в дверях возникает потасовка: пожилая женщина в длинном темном платье с криком пытается прорваться сквозь кордон, мужчины в «ковидных» масках выталкивают ее на улицу. Она плачет и кричит что-то на языке, который им понятен. Сотрудники ОМОНа в глухой экипировке заходят в здание (отдохнуть под кондиционерами), потом надевают шлемы и возвращаются в толпу. За окном — +30, но люди не расходятся, да им и некуда идти.

Власти Ростовской области говорят, что не были готовы к возникновению у вокзала стихийного палаточного лагеря, который уже начал раздражать окрестных жителей.

— Напряженная ситуация создалась в связи с распространением в сети интернет не согласованной с правительством области и администрацией города информации об отправке вывозного состава со станции Первомайская. Сбор граждан Узбекистана на ж/д станции Первомайская также не согласовывался с правительством области и администрацией города, — объясняет региональный министр экономики Максим Папушенко, который возглавил рабочую группу по урегулированию ситуации и который, несмотря на «несогласованность», знает, что следующий поезд на Ташкент отправится 8 сентября.

В «несогласованность» верится с трудом: «распределять» билеты сотрудники узбекского консульства могли на главном ростовском вокзале, откуда традиционно отправляются поезда дальнего следования.

Очевидно, что пригородный вокзал для отправки мигрантов был выбран специально: накануне выборов губернатора и депутатов гордумы чиновникам не хочется видеть палатки тысяч мигрантов в центре Ростова.

Министр с удовлетворением отмечает, что 8 сентября 900 граждан Узбекистана уедут.

Но что делать оставшимся, ростовские чиновники не знают.

— Нас здесь около трех тысяч человек, — говорит один из ростовских узбеков, представившийся Сонджоном. — Пока что нам помогают земляки, которые остаются здесь. Они привозят воду и еду. Но деньги скоро кончатся. Попросите, чтобы дали еще поезд. Мы хотим уехать.

Журналистка Шахида Тулаганова считает, что власти республики преднамеренно не спешат забирать соотечественников из России: в Узбекистане бушует коронавирус. По официальным данным, в 34-миллионной стране насчитывается 43 893 заразившихся, погибших — 352.

— Я не верю цифрам о количестве погибших. У меня переболела половина знакомых и родственников. Есть семьи, где умерло по пять человек. А возвращение мигрантов усугубит ситуацию — власти это понимают, — говорит Шахида. — Кроме этого, власти боятся, что возвращение мигрантов обострит социально-политическую обстановку в стране. Пока безработные уезжали в Россию и присылали оттуда деньги — это всех устраивало. Власти республики не проводили никаких реформ.

Они даже не смогли с Россией урегулировать вопрос, чтобы хоть как-то облегчить легализацию трудовых мигрантов из Узбекистана. Они не заботятся о своем народе в самой республике, они не помогают тем, кто работал за границей и годами формировал своими денежными переводами едва ли не треть бюджета страны.

А сейчас коррумпированные чиновники еще и наживаются на людях, попавших в беду, и продают им билеты на чартерные поезда. А что будет, когда у этих людей кончатся деньги?