Оригинал материала
«Свободный университет»: манифест и первые шаги
На фоне пандемии и вынужденного перехода образования в онлайн-формат у представителей академического сообщества родилась идея «Свободного университета», где преподаватели и студенты взаимодействуют напрямую на общественных началах и не подвергаются административному давлению. Его манифест завершается фразой: «Нас нельзя изгнать из университета, потому что университет — это мы». Мы побеседовали с несколькими инициаторами и участниками проекта. Полная версия комментариев (в бумажной версии газеты и pdf опубликовано с сокращениями).
Манифест «Свободного университета»
Мы, профессора и преподаватели разных университетов, объединяемся, чтобы работать со студентами по-новому.
Весной 2020 года мы столкнулись с крупнейшим за десятилетия кризисом образовательной системы. Мир пережил локдаун, а мы впервые за нашу профессиональную жизнь не могли говорить со студентами лицом к лицу. Никто не объяснял нам, как заменить аудиторию конференцией в Интернете и как сделать осмысленными занятия в новых условиях.
Мы научились этому сами. Оказавшись на переднем крае глобальной кризисной трансформации, мы обнаружили также, что можем делать свою работу без бюрократических институтов, больше мешавших, чем помогавших нам. Мы узнали, что конференция в Интернете уравняла в правах богатейшие государственные структуры и частных лиц.
Вдруг забрезжила настоящая академическая свобода. И для нас самих, и для студентов из разных университетов России и других стран. Но мы увидели также, что технологии осваиваются быстро, а вот сохранить сообщество преподавателей и студентов, которое и является университетом, труднее. Более того, мы увидели, что новые технологии пока больше помогли тем, кто хотел бы разрушить университетское сообщество и уничтожить его автономию.
Наша задача — выстроить университет заново, избавив преподавателей от всякого административного диктата. Если университет больше не может быть свободным, значит, нужен новый свободный университет. Здесь пути университета и государства расходятся.
Мы не государственное и не конкурирующее с государственными учебное заведение. У нас нет кампуса. Мы будем преподавать из дома, будем преподавать из библиотек, мы будем преподавать на летних школах. Мы не прекратим защищать свободу знания и не оставим наших студентов.
Нас нельзя изгнать из университета, потому что университет — это мы.
«В будущее университета я смотрю с оптимизмом»
Гасан Гусейнов, докт. филол. наук, филолог
— Почему вы решили создать «Свободный университет»?
— Эта идея носилась в воздухе давно, и так вышло, что мы однажды в чате с Кириллом Мартыновым буквально одновременно о ней написали друг другу, а потом всё закрутилось.
— В чем состоит ваш личный манифест как преподавателя?
— Мой личный манифест, возможно, в чем-то отличается от того, который мы вместе составили. Слово «университет» здесь понимается в первоначальном значении — как объединение вокруг единой задачи студентов и преподавателей. Организационно мне близка идея академического кооператива: есть коллеги, к которым (обычно по неведению) записываются два-три студента, к другим — тридцать, к третьим — триста. Но тут не может быть никаких количественных критериев, и все поддерживают всех.
— Какой курс или курсы вы собираетесь вести?
— Вести я буду курс, который мне кажется важным и для бакалавров, и для магистров: «Классическая риторика и техники коммуникации». Набираю две группы — бакалаврскую и магистерскую. Пока что всё делается на общественных началах, но все наши курсы должны оставаться бесплатными для студентов. Как решить вопрос пропитания молодых преподавателей, не получающих пенсию, пока не вполне понятно.
— Каким видите будущее университета?
— В будущее университета я смотрю с оптимизмом, потому что оно зависит от взаимного желания студентов и преподавателей, и, кажется, никто из нас не ожидал такого огромного интереса.
P.S. 8 сентября Гасан Гусейнов написал у себя в блоге: «Сегодня подводим итоги первого набора в Свободный университет. Больше пяти тысяч желающих на 19 курсов девятнадцати преподавателей. Намного больше, чем мы думали и чем мы сможем принять…»
«Это эксперимент по отстаиванию университетской свободы»
Виктор Горбатов, философ, логик, старший преподаватель НИУ ВШЭ
— Почему вы решили создать «Свободный университет»?
— Идейная основа проекта, в моем представлении, очень проста. Во-первых, есть уникальные преподаватели с легендарными курсами, практически не имеющими аналогов на сегодняшний день. И эти преподаватели внезапно оказались «за бортом» своих вузов по причинам, очень похожим на идеологическую зачистку. Во-вторых, есть студенты, для которых личность преподавателя и его уникальный курс важнее, чем галочка в зачетке.
— В чем состоит ваш личный манифест как преподавателя?
— Свободный университет для меня — это эксперимент по отстаиванию университетской свободы. Свободы выбора, свободы самоопределения, свободы доступа к знаниям, свободы общения. Мы хотим доказать, что для высококачественного образования бюрократические и административные ограничения не нужны, вредны и попросту комичны в условиях современного мира. Что горизонтальные связи, самоорганизация и сообщество энтузиастов могут бесплатно создать такой образовательный продукт, который университетская бюрократия не родит ни за какое финансирование и ни за какие поблажки государства.
— Какой курс или курсы вы собираетесь вести?
— Я буду вести курс «Основы логики и аргументации» вместе с Юлией Горбатовой. Этот курс мы разрабатывали много лет, соединяя формальную логику с элементами теории убеждающей коммуникации, лингвистики и критического мышления.
«Это возможность прочитать именно тот курс, который хочешь»
Дмитрий Дубровский, канд. ист. наук, политолог
— Почему вы решили присоединиться к проекту «Свободный университет»?
— Потому что я считаю, что это важная инициатива — и важная форма продолжения работы для тех, кто остался, по воле «реорганизации», без нее.
— В чем состоит ваш личный манифест как преподавателя?
— Мой личный манифест отличается от манифестов коллег — меня, правда, уже увольняли из СПбГУ, но меня лично пока в НИУ ВШЭ никто не ущемлял; однако, с другой стороны, «Свободный университет» — это возможность прочитать именно тот курс, который ты сам хочешь, а не тот, который нужен работодателю или на который «больше спрос». Мы свободные художники и будем с удовольствием читать именно то, что хотим.
— Какой курс или курсы вы собираетесь вести?
— «Академические права и свободы» и, думаю, «Права человека и гуманитарное и социальное знание». Последний пока не заявлял.
— Каким видите будущее университета?
— Будущее университета я вижу так: наши выпускники будут успешны, наши рекомендации будут равноценны официальным дипломам. Здесь можно вспомнить о Еврейском народном университете в Москве в 1970–1980-е годы. (Неофициальные математические курсы, заложившие основу Независимого московского университета. — Ред.) Мы не конкуренты официальному образованию, мы работаем параллельно, и, возможно, все они исчезнут, а мы останемся.
«Знание и наука — самая свободная часть культуры»
Сергей Зенкин, докт. филол. наук, член Европейской академии
— Почему вы решили присоединиться к проекту «Свободный университет»?
— Наряду со «Свободным университетом» я продолжаю преподавать в двух других (РГГУ и НИУ ВШЭ) и по-прежнему глубоко уважаю и ценю многих работающих там коллег. Но к сожалению, академическая среда в государственных вузах ухудшается из-за бюрократизации: моральный авторитет ученых уступает главенство безличным алгоритмам, с помощью которых государство пытается (бесплодно) программировать и оценивать науку и образование; а в последнее время у этой административной системы появилась еще и функция политической цензуры — практически неизбежное следствие бюрократизации. Надеюсь, новый независимый университет составит альтернативу такой системе.
— В чем состоит ваш личный манифест как преподавателя?
— Мой личный «манифест» сводится к напоминанию о том, что знание и наука — самая свободная часть культуры, и меня больше всего интересуют те ее теоретики, которые сознательно развивали и развивают эту свободу, не подчиняя ее сиюминутным нуждам и вымыслам. А потому и свою собственную задачу я вижу в том, чтобы учить свободному и ответственному прочтению их трудов.
— Какой курс (курсы) вы собираетесь вести?
— Мой первый учебный курс в СУ будет называться «Ролан Барт и проект активной филологии». Казалось бы, тема частная — толкование трудов одного знаменитого теоретика. Но «активная филология», о которой Барт заговорил в 1970-х годах, предполагает пересмотр многих привычек гуманитарных наук: она сосредоточена на том, как знаки культуры взаимодействуют с людьми, какие силовые, а не только смысловые эффекты возникают при этом взаимодействии, включая сюда и политическую критику культуры. Сам Ролан Барт стал уникальным примером современного теоретика, то есть эмпирического — а не собственно философского — мыслителя. У него многому можно поучиться.
— Каким видите будущее университета?
— Детерриториализированный университет, не имеющий институциональной привязки и устойчивого места в реальном пространстве (только онлайн-занятия и редкие встречи в офлайне), — рискованное предприятие, ему грозит опасность превратиться в необязательные курсы для безответственно-любопытствующих дилетантов. Если удастся наладить не только передачу знаний, но и их контроль (в пределе это рано или поздно должно быть присвоение степеней и выдача дипломов), тогда предприятие можно будет считать успешным.
«Высшему образованию нужно быть более гибким»
Андрей Десницкий, докт. филол. наук, вед. науч. сотр. Института востоковедения РАН
— Почему вы решили присоединиться к проекту «Свободный университет»?
— Мне очень понравилась эта идея; мы с женой уже пять лет ведем свой собственный проект, который называется «Ваганты». Но он очень камерный, в основном для детей и немножко для взрослых. В «Свободном университете» — сейчас это пока лишь идея — я увидел ровно то, что мне нравится в онлайн-образовании и побуждает вести свой собственный проект: общение напрямую преподавателя и студента. Конечно, техническое и административное посредничество будет, но минимальное, а не тот колоссальный груз, который сейчас давит на любого университетского преподавателя и, прямо скажем, пугает. Когда заходили разговоры о введении нового курса в вузе, а тем более об открытии кафедры, то я представлял себе, сколько административных бумаг придется перелопачивать, какие сопутствующие административные вещи придется брать на себя, и отказывался, а здесь есть возможность общаться со студентами напрямую.
Я бы назвал этот проект преподавательским «Убером». Не все мои коллеги согласны с этим образом… Ведь что такое «Убер»? Там нет таксопарка, есть только водитель и пассажир, и они находят друг друга при минимальном посредничестве агрегатора.
— Своего рода протестантизм? Когда не нужен священник для общения верующего и Бога?
— Нет, священник и администратор — это совсем разные позиции, я бы с протестантизмом это не связывал. (Смеется.) А вот на «Убер» это, на мой взгляд, похоже, но у других коллег — другое видение этого проекта. Мы между собой еще не договорились и, может быть, никогда не договоримся. Каждый будет работать немного по-своему, и это нормально.
— В чем состоит ваш личный манифест как преподавателя?
— Я разделяю то, что написано в манифесте «Свободного университета». Могу добавить, что, на мой взгляд, традиционный университет во многом утратил право на эксперимент в образовании. Он всё больше и больше становится конвейером, где сначала задаются параметры, потом штампуются студенты, и выпускники на выходе видят, что и жизнь, и наука, и та сфера, где они будут работать, очень сильно ушли вперед по сравнению с тем, что им преподавали. Я думаю, что высшему образованию нужно быть более гибким. Эксперименты в образовании в 1990-е годы позволили сделать потрясающе интересные средние школы в России. Хорошо бы и в высшей школе нам что-то такое удалось, пусть это даже будет не официальная высшая школа, а какой-то онлайн-проект.
— Какой курс (курсы) вы собираетесь вести?
— У меня заявлен один курс. Я об этом проекте узнал 30 августа. Причем, кажется, не только я, но и многие другие. Так что я пока заявил идею курса. Мы долго консультировались с коллегами, и я его назвал «Авраамический монотеизм: идеи и институты». Во-первых, я читал публичные лекции, где эта тема затрагивалась. Во-вторых, появились интересные, пусть спорные, публикации. Энциклопедия по Средневековью под редакцией Умберто Эко, книги Харари… Они пользуются большим спросом у думающих академических читателей, потому что давно известные вещи излагают с другой стороны: не история государств и вождей, а скорее история идей. У нас есть литература, история, религиоведение — устоявшиеся дисциплины, а вот бы задуматься о том, почему идея единобожия, причем именно авраамическая (ведь было много разных проектов) победила в истории человечества? Почему подавляющее число землян себя ассоциирует с одной из авраамических религий? Значит, что-то в этой идее — некогда странной и непопулярной — было такое, что привлекло людей и помогло им. А если это им помогло, значит, идея породила институты. Причем их было много, и они были разными. Как это всё работало?
Я надеюсь, что мы со студентами это обсудим. Мы выберем аспекты и кейсы, которые нам интересны. Скажем, один из аспектов, который мне интересен: почему примерно в один исторический период, на выходе из Средневековья, в Западной Европе случилась Реформация, а в России — раскол? Два совершенно разных процесса, хотя, казалось бы, и тот и другой про неизменность и, наоборот, изменяемость традиционных религиозных институтов. Почему эти процессы произошли и на что они повлияли? И значит ли это, что в России предстоит своя Реформация? Мне кажется, что о таких вещах было бы интересно поговорить.
— Каким видите будущее «Свободного университета»?
— Я не знаю, надо попробовать. Мне кажется, что у разных участников разное видение дальнейшего развития. Для кого-то это прообраз нового университета традиционного типа со своим зданием, лекториями, библиотекой. А для кого-то это онлайн-кооператив, где разные люди будут слушать, а другие преподавать, и слово «Убер» здесь уместно. Люди будут встречаться по принципу: «А кому этим интересно заниматься? Кто готов в этом участвовать?»
«Свободный университет –– это демонстрационная модель современного университета»
Ян Левченко, культуролог, филолог, критик (Ph.D. Тартуского университета, Эстония)
— Почему вы решили присоединиться к этому проекту?
— Меня позвал Кирилл Мартынов, которого я давно знаю и которому не продлили по ряду причин контракт с Вышкой. Я же продолжу там работать, мой контракт обещали возобновить в другом департаменте после того, как ряд коллег, включая меня, подняли, как говорится, крик в начале июля из-за манеры, в которой происходила реструктуризация факультета гуманитарных наук. К сожалению, Кирилл и некоторые другие коллеги, ныне составившие инициативную группу Свободного университета, оказались Вышке не нужны. Я не собираюсь лишний раз высказывать очевидные оценки. Коллег надо поддержать. У меня есть соображения о том, как может выглядеть альтернативное образование, и я принял это приглашение. Я вхожу в периферию инициативной группы, так как меня все еще не вышибли, — возможно, этот аттракцион слегка отложен. В любом случае, я надеюсь, что раз новый проект называет себя Свободным Университетом, на входе в него не будет вахты, которая строго спросит: «А ты расторг отношения с официальными институциями?»
— А вы бы что-то хотели добавить от себя к манифесту, который был опубликован Свободным университетом?
— Мне кажется, что манифест риторически достаточен, было кому его сделать таким. Не в плане добавления к манифесту, а в виде комментария: России остро не хватает самоорганизующихся структур. Об этом отчасти сказано в опубликованном манифесте, но я бы хотел сделать акцент на противопоставлении grassroots и вертикальной организации. Свободный университет –– не первая и не единственная, но важная инициатива, которая подтверждает то, что российские академики должны продемонстрировать горизонтальное производство знания. Вертикальные структуры в России по умолчанию считаются ключевыми — тут солидарны и заказчики программ (государство), и акторы, которые в этом поле работают. Иерархия дана как бы от Бога, с этим спорить нельзя. Тогда как это абсолютная чепуха. Многие из нас и сейчас полагают, что надо написать доброму царю, и он разберётся, всё будет опять хорошо. То есть мы опять будем неплохо есть, а если плохо, то, по крайней мере, гарантированно. Как 30 лет назад пела уральская команда «Наутилус»: «Нищие молятся, молятся на / То, что их нищета гарантирована». Между тем, знание устроено иначе. Оно более гетерогенно, у него дискуссионные отношения с так наз. вечностью, оно изменяет себя и других, ломается и восстанавливается, умирает и возрождается там, где не ждут. Знание не канонизирует прошлое, а реконструирует и перезагружает представления о прошлом. Потому что без нас нынешних и надежды на будущее прошлое не имеет смысла.
— Интересно. А какой курс вы будете преподавать или курсы?
— Я предложил курс, который никогда не читал в Вышке, но уже обкатал в другом месте. Он посвящен авторскому кино XX века и его влиянию на массовую культуру. Я занимаюсь визуальными исследованиями, это вполне бесполезно и вряд ли будет интересно большому числу людей. Я не конкурирую здесь с правоведами-конституционистами, специалистами по политической риторике и логической аргументации, просто предлагаю, что уже готово и что мне интересно. Так вышло, что в Вышке в прошлом году я записал два онлайн-курса. В известном смысле я «пуст», мне пришлось инвестировать довольно много знаний и сил в эти курсы. Я не один такой, Вышка переходит, как многие другие российские вузы, на частичный онлайн. Эта новация возникла до пандемии, которая этому процессу помогла. И мы все встали на конвейер записи курсов: записал — придумывай дальше или вали. Семинары, справедливости ради, останутся, а лекции — это уходящая натура, которая туда и дорога. Раз в месяц должна проходить лекция какой-нибудь знаменитости, пленарное событие, а студентам надо делом заниматься, а не по 8-10 часов в аудитории просиживать. Но нагрузка в российском вузе — трагикомичная тема: ты и так получаешь минимальные деньги, а тебе говорят: извини, давай новые курсы, если старые ты уже апгрейдил и записал. Мы записываем что-то, а потом начинаем хлопать себя по карманам и паниковать: а где же все, что я знал и продавал из года в год? Оно записано, выдавай новый продукт! Так что для перспективной программы Свободного Университета я тем более не могу себе позволить что-то готовое, вышедшее в тираж. Пытаюсь соблюдать баланс привлекательности темы и своих весьма ограниченных возможностей.
— А каким вы видите будущее Cвободного университета?
— В России сложно прогнозировать, есть более или менее беспочвенные надежды. Но если будут сохраняться какие-то шурфы со свежим воздухом, то мы сможем с ними договариваться, вызвать интерес у потенциальных заказчиков. В том числе, в рамках даже государственных или муниципальных проектов, ведь частного участия уже почти нигде нет, чего уж там, ему не до жиру, не до непрофильных активов. Хоть и нельзя верить государству, но и зарекаться не стоит. Рассчитываем и на интерес клиентов — то есть аудитории университета. В конце концов, краудфандинг — это последнее, что можно взять и заблокировать. Сейчас, кажется, самое главное –– показать что можно, если от вашего участия отказались, не ломать руки, не устраивать истерику, а собраться и зарядить друг друга поддержкой. Обычно тогда это вызывает еще чей-то сторонний интерес.
Первое время такому университету лучше быть бесплатным, чтобы его создатели могли показать иную логику, чем та, которую им навязывают. Нынешний образовательный рынок устроен довольно-таки одномерно, сколько бы ни было разговоров о новых вызовах. Есть инвестор, полагающий, что этого статуса достаточно. Есть клиент, убежденный, что ему обязаны что-то предоставить. И есть нанятый работник, на два фронта повторяющий: «Чего изволите?». Это шизофренический тупик, в котором производство знания заменяется производством рейтингов для одних и бессмысленных красных дипломов для других. Так что Свободный Университет –– это демонстрационная модель современного университета. Что-то вроде сознательной утопии университета для современной России, где правовая и институциональная поддержка такого проекта пока невозможна.
Подготовила Наталия Демина