«Изъяли все теплые вещи, даже ночнушки…»

Как сидит фигурантка «дела Аэрофлота» 38-летняя юрист Дина Кибец и что от нее требует следствие

Количество «экономических» арестантов, сидящих до приговора в СИЗО, растет с немыслимой скоростью. Количество писем и обращений в «Новую» от родных, адвокатов и друзей этих «экономических» исчисляется сотнями: о том, как людей кошмарят оперативники во время негласных визитов в СИЗО, как требуют устраивающих показаний, как не разрешают передачи, письма, звонки...

За всем этим ужасом как-то забывается о главном: у «экономических» следствием и судом отнято закрепленное законодательством право на альтернативную меру пресечения — залог, домашний арест, подписка о невыезде. Мы решили, не вдаваясь в вопросы виновности или невиновности, представить этим людям хотя бы право голоса. Ведь их в судах и в кабинетах следователей никто не слушает. А никчемный, никогда не проверяемый довод правоохранителей и суда «может скрыться от следствия» вечен. И пусть у человека изъяты все паспорта, арестованы счета и недвижимость, его все равно будут держать в СИЗО. Потому что у кого-то статистика, квартальные премии и карьерное повышение. Коммерсанты, юристы, бухгалтера — все эти «экономические» — разные. Различного социального уровня, образования, ценностей, взглядов, устремлений... Но все они одинаково беззащитны перед системой, которая их изощренно унижает и пытается сломать.

...Первый наш герой — Дина Кибец, 38 лет. Юрист. Более года под стражей. Одна из четырех фигурантов дела о хищении у «Аэрофлота» 250 млн руб. при оказании юридических услуг адвокатской коллегией. В СИЗО также содержится заместитель гендиректора «Аэрофлота» Владимир Александров, глава юридического департамента Татьяна Давыдова и два привлеченных юриста, представлявших госкомпанию в судах — Александр Сливко и как раз Дина Кибец. У всех — ч. 4 ст. 159 УК РФ («Мошенничество в особо крупном размере»). По версии следствия, в заключенных договорах между госкомпанией и адвокатской коллегией расценки на юридические услуги были значительно завышены. Обвиняемые, наоборот, утверждают, что сэкономили международному перевозчику огромные суммы. Да и официально признанный потерпевшим ПАО «Аэрофлот» тоже публично говорит, что никто у него ничего не похищал, а сэкономленные привлеченными юристами средства многократно превышают указанный следствием ущерб.

Но дело изначально возбуждалось СКР по оперативному рапорту сотрудников ФСБ. В общем, вы все поняли…

Кстати, в последние годы силовики зачастили с возбуждением подобных дел, что может поставить под угрозу саму практику привлечения госкомпаниями к сложным процессам внешних юристов, чьи услуги пользуются большим спросом. Ежегодно таких контрактов заключается тысячи. И что теперь в каждом случае ФСБ должно решать, какой именно гонорар нужно выплачивать?

Два аналогичных уголовных дела сейчас слушаются в судах. Одно касается НПО имени Лавочкина и оказывавшего ему юруслуги адвокатского бюро «Третьяков и партнеры». Во втором речь идет о Росавиации и сотрудничавшей с ней адвокатской коллегии «Межрегион». Все фигуранты под стражей.

...Дина Кибец, как и все остальные, вину не признает. Надеялась, что сможет доказать правоту — ведь сама юрист. Но нет. Ей так и не удалось даже убедить суды в возможности изменить меру пресечения: Басманный суд раз разом продлевал ей арест. Словно это не 38-летняя женщина, обвиняемая в экономическом преступлении, а опасный маньяк.

К окончанию расследования и моменту передачи дела в суд следствие занервничало: никто из фигурантов на сделку не пошел, устраивающих показаний не дал. Как итог: на прошлой неделе к юристам стали захаживать оперативники ФСБ. Так, Дину Кибец, по ее словам, в СИЗО посетил оперуполномоченный управления «Т» СЭБ ФСБ (управление в Службе экономической безопасности ведомства отвечает за транспорт) господин Качанов, осуществляющий оперативное сопровождение дела с самого его начала.

В присутствии адвоката оперативник задушевно спросил: «Дина Сергеевна, вам это все не надоело? Заканчивайте уже, давайте показания, и мы вас из-под стражи отпустим. Совсем без последствий не обойдется, но приговор будет мягкий. Подумайте, мой телефон у вас есть».

Кибец ответила, что показания будет давать только в суде и говорить только о том, как оно было на самом деле.

Буквально на следующий день забеспокоились оперативники следственного изолятора № 6. Дину Кибец вызвали в местный оперотдел, где также пытались добиться сотрудничества. Она попросила ее больше не беспокоить. После этого, по словам защитников, в СИЗО ей стали создавать невыносимые условия: устраивать регулярные шмоны, в ходе которых у нее и сокамерниц отбирают все личные вещи, включая теплую одежду и белье.

На днях у Кибец и ее сокамерниц изъяли даже ночнушки. На вопрос женщин, а в чем спать, надзиратели ответили: «Голенькими поспите».

Не планировавшая придавать своей истории огласку Кибец решила нарушить молчание. Ее обращение поступило одновременно в ОНК Москвы и «Новую газету».

ЗАЯВЛЕНИЕ
Начиная с 08.10.20 г. в камере, в которой я содержусь (камера 313), администрацией СИЗО намеренно создаются тяжелые как физически, так и эмоционально условия содержания, что выражается в следующем:

Проводятся регулярные обыскные мероприятия, в ходе которых оперативный сотрудник сообщает сокамерникам заведомо недостоверную информацию о наличии у меня телефона, чем обосновывает причину обыска, создавая напряженное и негативное ко мне отношение. При этом оперативный сотрудник сообщает, что этот телефон я якобы принесла со спецблока при переводе в камеру 313 общего корпуса, достоверно зная о том, что уже после моего перевода в камере 313 проводились обыскные мероприятия, инициированные ФСИН г. Москвы с соответствующим оборудованием, ориентированным именно на поиск телефона.

Далее, 08.10.20 г. всех находившихся в камере обязали собрать все личные вещи, включая документы и материалы уголовных дел, с которыми вывели с 3-го этажа на 1-й в целях личного досмотра, в ходе которого, ссылаясь на ПВР (правила внутреннего распорядка. — Ред.),

у меня были изъяты личные вещи, в том числе те, которые могли находиться у меня по ПВР, а именно: часть художественной и профессиональной литературы, прокладки, сигареты, сумки, в которых находились материалы уголовного дела и с которой я езжу в суд.

Ссылались на то, что все свои документы я должна хранить в полиэтиленовых пакетах.

<...> Аналогичное касалось всех прочих сокамерников. Также в ходе обыска у всех сокамерниц были изъяты теплые вещи.

В камере нарушен температурный режим: среднесуточная температура постоянно ниже установленной нормы в холодное время года. В результате чего практически все содержащиеся в камере постоянно болеют простудными заболеваниями. Мои заявления о выводе к врачу по причине высокой температуры, сильного кашля игнорируются. Я была выведена к врачу только 06.10.20 после визита ОНК.

12.10.20 в камеру было заселено дополнительно 2 человека из камеры 311. При этом в камере 311 оставалось 5 человек, а в камере 313 стало 11 человек.

Указанные действия администрации СИЗО рассматриваю как способ оказания на меня давления в целях дачи удобных следствию показаний.

13.10.20 г. Кибец Д.С.