Фото: Сергей Ведяшкин/Агентство «Москва»

В статье:

Мы часто слышим от правительств, что для борьбы с коронакризисом люди должны проявить солидарность. И это действительно крайне важно, поскольку от поведения каждого человека зависит очень многое – жизни и здоровье людей, с которыми он контактирует. Эту солидарность – соблюдение мер социального дистанцирования, карантина, использование масок – люди могут проявлять добровольно или по принуждению.

Столь разная реакция на одинаковую угрозу порой объясняется культурными особенностями. Коллективистские общества готовы добровольно объединяться для борьбы с угрозой, индивидуалистические нуждаются в обязательных предписаниях. Например, исследование экономистов из университетов Вирджинии и Британской Колумбии показало, что жители наиболее индивидуалистических округов США менее склонны участвовать в социальном дистанцировании. Тем самым индивидуализм, пишут они, может усиливать экономические спады, осложняя коллективные действия.

Термины «коллективизм» и «индивидуализм» стали широко употребляться в конце XIX в., когда ведущая форма современного коллективизма – социализм – перешла из области теории в область реальной практики.

Но индивидуализм и коллективизм сами по себе не способны объяснить поведение людей. Например, в США и Австралии индекс индивидуализма по Хофстеде находится на почти одинаковых пиковых значениях (91 and 90 соответственно). Однако эти страны демонстрируют два радикально разных типа поведения. В США социальное дистанцирование было до крайности политизировано, и федеральная система позволила многим штатам выбрать мягкую форму ограничений, в то время как в Австралии региональные власти пошли противоположным путем. Установленные государством ограничения были минимальными в Швеции и жесткими во Франции, хотя у этих стран одинаковый индекс индивидуализма (71). Это показывает, что уровень социального дистанцирования зависит не только от уровня индивидуализма. В индивидуалистских странах он зависит от предпочтений большинства населения, в то время как в коллективистских странах решающим фактором является оценка ожидаемого поведения других граждан. Жители многих стран Азии уверены, что правила будут соблюдаться, причем самым строгим образом. В других странах, включая Россию, люди не собираются соблюдать правила, потому что не ждут этого от своих соотечественников.

Человек социальный

Индивидуализм или коллективизм общества в некоторых исследованиях называется ключевым фактором, определяющим тип политического режима. Сильная центральная власть свойственна странам, население которых склонно к индивидуализму или к анархическому поведению, а потому власть вынуждена их «приручить», и наоборот. В коллективистских же странах центральная власть заполняет вакуум, созданный отсутствием независимых гражданских инициатив.

Оценить степень индивидуализма группы или общества можно по их склонности к спонтанному, стихийному подчинению государственной политике.

Коллективист будет следовать и необязательным для выполнения рекомендациям государства.
Индивидуалиста заставит подчиняться обязательным правилам только угроза неизбежных санкций.

Эта простая дихотомия упускает из виду важную промежуточную категорию – людей общественно настроенных. Они и без санкций подчиняются обязательным правилам с пониманием их важности и из уважения к власти.

Степень соблюдения правил определяется соотношением – индивидуалистов, коллективистов и общественно настроенных граждан. А оно, в свою очередь, зависит от множества факторов, и наиболее важным среди них является, пожалуй, доверие к власти.

« Если правительство не пользуется доверием и уважением населения, то и правила будут плохо соблюдаться. »

Эффект доверия

Насколько важно доверие, наглядно показывает пример стран, которым приходилось в недавнем прошлом сталкиваться с эпидемиями. Они оказались гораздо лучше подготовлены к пандемии ковида. И дело не только в эффективности правительственных мер, политики в области здравоохранения, в оснащенности больниц, в наличии масок и тестов. Южная Корея, Тайвань, в меньшей степени Сингапур извлекли уроки из первой эпидемии SARS (2003, теперь называемой SARS-1). То же можно сказать и про индийский штат Керала, которому пришлось столкнуться с патогеном, переносимым летучими мышами, вирусом Нипах. И теперь уже другим странам впору извлекать уроки из его опыта борьбы с COVID-19.

Узнав о новом вирусе в Китае и не дожидаясь, когда он доберется до Кералы, министр здравоохранения Шайладжа провела заседание группы быстрого реагирования. На следующий день, 24 января, группа создала диспетчерскую и приказала медицинским работникам в 14 округах Кералы сделать то же самое. К моменту, когда 27 января был зафиксирован первый случай заражения ковидом (больной прибыл самолетом из Уханя), штат уже принял протокол Всемирной организации здравоохранения по тестированию, отслеживанию, изоляции и поддержке (Guardian, 14 мая 2020 г.). В результате этих решительных мер около 170 000 человек (из 35 млн населения) были помещены в карантин или под строгий надзор посещающих их медицинских работников. Те, у кого не было собственной ванной комнаты, размещались в импровизированных изоляторах за счет правительства штата. 150 000 рабочих-мигрантов из соседних государств, оказавшихся в ловушке в результате блокады в Керале, тоже были размещены за счет правительства и получали трехразовое питание в течение шести недель. Позже эти рабочие были отправлены домой на чартерных поездах.

Такие действия имеют кумулятивный эффект: люди, рассчитывая, что власти их не подведут, более охотно следуют предписаниям. Индивидуалисты могут перейти в категорию людей общественно настроенных или даже коллективистов. Этот урок справедлив не только для Южной и Юго-Восточной Азии, но и для Европы. Одна из наиболее пострадавших стран, Италия, население которой имеет репутацию недисциплинированного, продемонстрировала неожиданную сплоченность. В июле – августе итальянцы добровольно и строго соблюдали меры социального дистанцирования – гораздо строже, чем, например, их швейцарские соседи, которые имеют репутацию людей дисциплинированных.

Корни недоверия

Причины низкого доверия к правительству могут быть разными – некомпетентность чиновников, слабые результаты их работы, несправедливость политического устройства и отношения элит к обществу, плохая коммуникация властей, влияние популистских движений. Отношение к политикам может быть иррациональным. Наглядный пример – низкая популярность президента Макрона во Франции на протяжении всего коронакризиса, хотя он проявил себя не хуже, а скорее даже лучше, чем многие другие европейские лидеры. Нежелание французов честно признать эффективность своего президента в управлении кризисом объясняется глубоко укоренившейся неприязнью к нему из-за прошлой несвязной политики и плохой коммуникации. Но этой неприязнью сложно объяснить разрыв в популярности между лидерами Франции и ее соседей. Непопулярность Макрона особенно бросается в глаза на фоне значительно возросшей поддержки Бориса Джонсона в Великобритании и Маттео Ренци в Италии. Причина скорее в культуре недоверия к центральной власти, унаследованной Францией из своей истории, что проявляется сейчас, когда популистские движения находят все больший отклик среди населения.

В России, где довольно низкий уровень доверия к власти, оценка ожидаемого поведения соотечественников становится крайне важной. Как мы уже упоминали, жители ряда стран, включая Россию, ожидают, что большинство соотечественников не будут соблюдать правила. Не надеются они и на то, что власть будет настаивать на выполнении установленных ею предписаний, и это делает их соблюдение задачей невыполнимой.

Разумеется, поведение не фиксируется раз и навсегда. Ситуация может меняться в зависимости от обстоятельств. Быть индивидуалистом при репрессивном и некомпетентном режиме – совсем не то же самое, что быть индивидуалистом при демократическом и хорошо функционирующем режиме. Когда демократический режим сменит репрессивный, можно надеяться, что по крайней мере часть индивидуалистов станет людьми общественными или даже коллективистами.

Индивидуализм и коллективизм в эпоху ковида