Русский Клондайк: разработку платинового месторождения в Арктике готовят, не спросив разрешения коренного народа

Минерал эвдиалит на Кольском полуострове называют «саамская кровь». Розовато-красные кристаллы встречаются на западных склонах Хибинских гор. В лучах ультрафиолета они начинают светиться красным, словно капли крови проступают на сером камне. По легенде, камни эти выросли там, где пролилась кровь народа саами и их оленей, гонимых с родовых земель чужаками.

Шоссе проложили по кладбищу

Рассеянными в тундре каплями саамской крови называл эти камни и академик Ферсман, чьи открытия изменили жизнь у подножия Хибин. В выросшие там города-соседи — Апатиты и Кировск — въезжаешь через Экостровский пролив. Мост переброшен через узкость озера Имандра на мысок, который до вмешательства человека был островом. Могильный — так его прозвали строители дамбы. Потому что строить им было страшно. Остров многие века был некрополем саами Экостровского погоста. По нему и прокладывали дорогу.

Апатиты — наукоград, город, обязанный не только именем, но и самим появлением на свет апатито-нефелиновой руде. Покуда сохраняются ее запасы в Кировске — откуда возят руду для обогащения на апатитские фабрики, — город живет. Строили его, как и Кировск, фактически для нужд комбината, потому что мы давно разучились строить города там, где хотят жить люди, а строим их там, где нужно промышленности, и привозим туда людей и оставляем им только один выбор: встроиться в работу гигантского механизма… или умереть.

Хибиногорск — Кировск — стоит на костях спецпереселенцев, которые в снегах и тундре построили комбинат и город. Поэтому Кировск мрачен и холоден, а его «сталинки» неколебимо стоят у подножия гор. Апатиты город другой — на вид живой и молодой. Но и он выстроен на уничтоженных погостах.

Экостровский погост — саамское поселение — известен с 1574 года, которым датировано первое письменное упоминание о нем.

400 лет жили саами на берегу Имандры, ловили рыбу, били лесного зверя и платили дань в Колу царю русскому и в Варде — королю датскому. Во времена царя Петра с погоста забрили в армию сотню мужчин. Погост чуть не опустел — но выжил. Возили почту на оленях по тракту из Колы в Кандалакшу и по воде на карбасах. Когда пришли геологи, то стали для них проводниками. И почти никто, прославляя первопроходцев Арктики, не вспомнит, что не было бы никакого апатита без Экостровских саами: первую партию руды на оленьих упряжках вывез с плато Расвумчорр житель погоста Зосима Куимов в 1926 году.

А потом через Экостровский пролив проложили дорогу. Погост был официально упразднен, его обитатели перебрались ближе к «железке». Остров, на который — «за воду» — отвозили тех, кому пришел срок отправляться в Небесные тундры, соединили с берегом дамбой. Потому что как жизнь человека ничего не значила под поступью индустриализации, так и смерть его не значила ничего.

Попытка обмануть Север

Индустриализация Севера была попыткой обыграть природу. Не может человек жить и строить города во льдах — а мы построили. Но большие города за Полярным кругом убыточны, люди не хотят здесь жить и уезжают. За 20 лет население Мурманской области сократилось с 1,2 миллиона до 740 тысяч. Население Апатитов — с 88 тысяч до 54.

Индустриализация Арктики привлекла (в том числе против воли — этапами) на малообитаемый Крайний Север массы населения: здесь в карьерах, шахтах, на заводах и фабриках нужны были рабочие руки — а потом руда стала заканчиваться, а заводы — ветшать. Никель, Африканда, Ковдор — карьеры закрываются, люди в одночасье становятся нищими.

— Нам осталось руды на 80 лет, после этого комбинат, скорее всего, закроется, — говорит Ольга Щербакова, главред местной независимой газеты.

— А что будет с городом?

— А его не будет, — спокойно отвечает она.

Мы находимся в районе Кукисвумчорр, у подножия горы, которой не видно в тумане. Оля выросла здесь и здесь начинала работать на комбинате, где прежде работал ее отец. Она знает о городе все: знает, как он рождался, и знает, как умрет.

Кризис заполярных городов — проблема не одной области. Вся российская Арктика в упадке, она не по карману стране. Но есть экономика, а есть политика. И вот уже который год с трибун твердят об арктической повестке как о приоритете развития России. Новая индустриализация Арктики — новая надежда. Или заход на второй круг, вторая попытка обмануть Север. «Коммунисты покорили тундру» — книжку с идиотским названием упоминает в своих «Компромиссах» ироничный и грустный Довлатов. Я была уверена, что он сам придумал это абсурдное название, пока не нашла такой книги в родительской библиотеке. Мы снова идем покорять тундру.

100 граммов платины на тонну

В июне вице-премьер Юрий Трутнев поручил Роснедрам ускорить работу по возобновлению действия лицензии на пользование недрами Федоровых тундр, в 80 км от Апатитов.

Это крупнейшее месторождение платины в мире. А еще — это культовые места народа саами.

Панско-Федоровы тундры разведаны в 80-х. Их запасы оцениваются в 300 тонн палладия и 70 тонн платины. Это цепь каменистых холмов в самом центре Кольского полуострова. Богатые лососем реки Поной и Варзуга питаются водой Панских тундр. Именно там в начале 2000-х канадская компания Barrick Gold, мировой лидер золотодобычи, собиралась строить два рудника, обогатительную фабрику, авто- и железнодорожную ветку, рабочий поселок. Рассматривалась также кооперация с «Норникелем»: обогащение предполагали проводить на принадлежащем ему комбинате «Североникель» в соседнем Мончегорске. Лиценциат рассчитывал с 2010 года производить в год по 150 тысяч тонн концентрата со средним содержанием платиноидов до 100 граммов на тонну. Это богатая руда.

Планам помешал кризис 2008 года, затем канадцы обещали вернуться к проекту, но что-то пошло не так. В 2016-м «Роснедра» приостановили действие лицензии, а в начале 2020-го предприятие-держатель лицензии было продано.

Новым собственником, по словам губернатора Мурманской области Чибиса, стал консорциум структур «Ростеха» с частным партнером, в качестве которого РБК называет людей, близких к Челябинскому трубопрокатному заводу, а именно — Олега Селезнева. Об участии «Ростеха» в проекте «совместно с частными партнерами» говорится и в ответе, данном Минэкономразвития Мурманской области директору Фонда саамского наследия и развития Андрею Данилову (имеется в распоряжении редакции). Однако сам «Ростех» в ответ на запрос «Новой» о Федоровых тундрах не ответил.

А согласно данным в базе «СПАРК» совладельцами АО все еще являются две кипрские офшорные компании, что не очень стыкуется со словами вице-губернатора Ольги Кузнецовой: заявка инвестора проверяется «на предмет наличия признаков нахождения АО «Федорово Рисорсес» под контролем иностранных инвесторов». Федоровы тундры — недра федерального значения, по действующему законодательству участие иностранного капитала в их разработке исключено.

«Численность сотрудников — один человек»

Если все же верить губернатору Чибису, консорциум готов инвестировать в освоение месторождения 60 млрд рублей — так чиновник заявил на заседании Госкомиссии по Арктике. Еще 6 миллиардов на создание инфраструктуры даст федеральный центр — проект поддержан Фондом развития Дальнего Востока. Снова пресс-релизы обещают: будут построены два карьера и горно-обогатительный комбинат. 2000 рабочих мест. Весь этот мегапроект завязан на уже знакомое нам зарегистрированное в Апатитах АО «Федорово Рисорсес» — держателя лицензии. Среднесписочная численность сотрудников АО, контролирующего крупнейший в мире запас платины, более чем скромная: один человек. Очевидно, этот человек — Александр Цикин, назначенный гендиректором компании в апреле. Телефоны компании молчат.

На улице Ленина в Апатитах стоит офисное здание, где можно найти все — от нотариуса до турфирмы. На 4-м этаже этого здания можно найти и неприметную дверь, на которую приклеена бумажка с надписью: «Федорово Рисорсес». Но кроме бумажки, нет ничего: дверь закрыта наглухо, признаков жизни за ней нет — никаких следов платиновых инвестиций.

А коли нет их, совершенно непонятно, кто же отвечает за соблюдение — или несоблюдение — норм международного права, которые предписывают до начала разработки того или иного объекта на землях коренных народов получать от них свободное, осознанное и добровольное информированное согласие на таковую. Этот принцип закреплен в Декларации ООН о правах коренных народов. Россия ее ратифицировала.

Переговоры с коренными, согласно Декларации, должны проводиться до начала каких-либо работ. Но к кольским саами никто не приезжал и не приходил, а губернатор Чибис уже объявляет, что добыча начнется в 2027 году. Правда, Минэкономразвития уточняет: точных сроков нет, потому что нет еще технического проекта, прошедшего государственную экспертизу. А 2027 год — дата из «предварительного графика реализации».

Позвольте, но ежели саами проект не понравится, никакая «реализация» невозможна.

Так в соседних Норвегии и Финляндии буксует проект железной дороги Рованиеми — Киркенес. Бизнесу-то она нужна, а саами — нет (народ исторически проживает на территории четырех стран).

И они не готовы рисковать своими пастбищами, родовыми землями, образом жизни ради чужой выгоды. И саамские парламенты блокируют проект. А без согласования с ними — нельзя.

Родовая земля — та, за которую ты в ответе

В России — единственной — саамского парламента нет. Был. Упразднили. Чиновники много лет стремились вместо него учредить некую лояльную им совещательную структуру, чьи решения не влияли бы ни на что. Получилось. Но саами остались. И это их родовая земля.

Тут стоит пояснить: у саами не было собственности на землю, а была ответственность за нее. Родовая земля — это та, за которую ты в ответе, ты и твоя семья бережете ее и следите, чтобы в реках не переводилась рыба, а в тундре — зверь, чтобы злой человек не ступал на нее. Осознанное природопользование, о котором модно говорить нынче, было образом жизни северных народов. Родовую землю не отдают под карьеры и фабрики. За нее стоят насмерть. А потом появляются в тундре светящиеся алым камни под названием «саамская кровь».

Федоровы тундры — главный проект области, которая может в короткий срок стать главным же экспортером платины в мире. Чиновники и инвесторы спешат — срок лицензии компании «Федорово Рисорсес» истекает в июне 2021 года. Но в Федорово-Панских тундрах находятся оленьи пастбища и священные для народа саами места, его культурное наследие.

И вести бизнес там, не спросив разрешения, — незаконно.

Нет, мы, конечно, позволили переписать Конституцию, позволили отказаться от приоритета международного права, поставив себя вне европейской правовой системы. Но проблему не решить, закрыв на нее глаза. Фонд саамского наследия и развития уже потребовал от «Ростеха» начать процедуру добросовестной консультации с местным населением и саами. Фонду ответили мурманские чиновники, заверив, что консультации с коренным народом будут… потом, когда появится проектная документация. Но выше, в том же письме сказано: консорциум уже реализует «комплекс мероприятий, направленных на доизучение и освоение месторождения Федорова тундра».

А еще добавлено: «Участники проекта рассчитывают на тесное взаимодействие с Советом представителей коренных малочисленных народов Севера при Правительстве Мурманской области». Что это за орган? Да тот, который чиновники создали взамен саамского парламента. Совсем обойтись без коренных для власти не комильфо, а давать им реальные полномочия — невыгодно. Решения совета имеют исключительно рекомендательный характер, а членов этого органа назначает областное правительство. Поэтому среди них, например, затесался первый замминистра внутренней политики региона, имеющий неочевидное отношение к народу саами.

«Боль земли врывается в нашу душу»

Участница Венецианской биеннале, которая состоится в 2022 году, финско-саамская художница Полина Федорова, заявила, что платиновый конфликт может стать предметом международного внимания. На выставке будет организован саамский павильон, а к тому времени Федорова тундра способна стать одной из главных экологических горячих точек страны.

«Коренные народы ради промышленности лишают их земель, лишают традиций, убивают народы. И делают это, не соблюдая международные нормы и правила. И я очень надеюсь, что компании начнут добросовестно вести консультации перед освоением их земель. То, что сейчас делается в России, — это жалкая попытка сохранить лицо. Искусство поможет выразить наше видение, нашу душу и открыто заявить о нашей боли, боли Земли-матери — боль которой врывается в нашу душу», — говорит саамский активист Андрей Данилов.

Продвигая проект «русского Клондайка», как уже окрестили Федоровы тундры, чиновники говорят о развитии соседнего Ловозерского района, который считается де-юре территорией компактного проживания саами. Мол, для вас же стараемся. Но в округе вряд ли найдутся специалисты с допусками к работе на таком карьере. Все большие надежды области, сопряженные с обещанием «рабочих мест для местного населения», на практике оборачиваются вахтовыми поселками, потому что работодателю выгодней привозить сюда вахтовиков, чем брать ответственность за содержание местных специалистов. Так что,

новое освоение Арктики — история колониальная. Капитал — это не люди, живущие здесь, а недра.

Платеж за пользование недрами для арктических территорий снижен. Как и налогообложение для резидентов недавно созданной в Мурманске «территории опережающего развития», куда включают крупных инвесторов.

Федоровы тундры получат и федеральные средства — это гарантировал во время недавнего визита в Мурманск премьер Мишустин. На кону большие деньги — а против них жизнь маленького народа саами. Меньше двух тысяч человек.

В Апатитах метет снег. Сквозь него не видно маленького памятника жителям Экостровского погоста — единственного на Кольской земле памятника коренному народу, изгнанному со своих земель. Их гнали, потому что страна покоряла Арктику. Это не принесло стране ни счастья, ни благополучия. Сто лет спустя мы снова заходим на второй круг, так и не научившись договариваться.