Как в Ницце прошeл суд, который решит судьбу последней «битвы» непокорной русской эмиграции с правительством РФ и РПЦ

В Ницце прошел суд за право владения историческим русским кладбищем и старейшей русской церковью во Франции. На кону, с одной стороны — перспективы частички масштабного проекта РПЦ по собиранию земель за рубежом, с другой — жизнь и судьба нескольких десятков потомков русской эмиграции, противостоящих «имперским притязаниям» Москвы. Кроме того, меркантильному мирянину вроде меня трудно отделаться от мысли, что некоторое значение для сторон процесса имеет и раздел трех участков земли в центре Ниццы общей площадью чуть более 3500 квадратных метров.

Началось с того, что ассоциация ACOR-NICE (сокращение от фр. Православная русская приходская община в Ницце), в чьем управлении и русское кладбище Кокад, и церковь Святителя и чудотворца Николая и мученицы царицы Александры в Ницце (на ул. Лоншан в центре города), находятся уже 93 года, повторно была атакована властями РФ. После чего община подала в суд. И потребовала признать недействительными заявленные правительством РФ права на эти объекты, а также на три участка, расположенные с обеих сторон другого храма — самого крупного русского православного храма в Западной Европе — Свято-Николаевского собора в Ницце (далее — Собор).

Собор еще в 2013-м по решению французских судов перешел в собственность РФ, с тех пор отреставрирован на сумму 17,5 миллиона евро (так официально было заявлено несколько лет назад, возможно, сумма потом выросла) из бюджета нашей великой страны. Ведь страна наша еще и потому такая великая, что не жалеет денег на свое величие за границей. И одновременно борется там даже за самые малые пяди земли, которую считает своею.

Так что вскоре после присоединения Собора представители РПЦ предъявили права и на храм св. Николая и св. Александры (далее — Старая церковь или Церковь), и на кладбище, и на три участка земли — ссылаясь на «исправляющий нотариальный акт». Исправления были сделаны ниццким нотариусом по фамилии Hugounenc в 2014 году.

Исправления, судя по доводам адвокатов РФ, были сделаны с учетом следующей логики:

• в момент покупки этой собственности в XIX веке Святейшим Синодом тот был структурой Российской империи;

• а так как РФ «преемница» Российской империи, значит, государство продолжает оставаться собственником объектов;

• а то что в 1927 году эти объекты были переданы ассоциации ACOR митрополитом Евлогием, управляющим русскими православными приходами Московской патриархии в Западной Европе — «незаконно».

Для подкрепления позиций адвокаты правительства РФ сослались 17 ноября, на этом первом и единственном заседании в гражданской палате суда г. Ниццы (далее будет уже вердикт) на решения французских судов по передаче государству Собора.

***

Алексей Оболенский, председатель ACOR-NICE и староста Церкви говорит, о том, что — в отличие от построенного в 1912 году Собора, — кладбище и Старая церковь были приобретены на «частные пожертвования прихожан», «отношения к российскому государству не имели, и хочу надеяться, не будут иметь».

Оболенский и был инициатором подачи иска к РФ и нотариусу по фамилии Hugounenc — с требованием признать недействительными исправленные нотариальные документы. Кроме того, ассоциация запросила возмещение убытков: 360 тысяч евро (это за шесть лет упущенных арендных платежей). Как заявила «Новой» секретарь и казначей общины Татьяна Ширинская-Аболен, деньги были потеряны в результате отмены строительного проекта на земле у Собора: расположенная рядом клиника собиралась арендовать эти земли и построить там паркинг. «Так мы и обнаружили подмену документов», — говорит Аболен.

Французская католическая газета La Croix сообщала, что и само посольство РФ планировало паркинг на этих землях.

«Но возмещение убытков — совсем не главная, даже второстепенная вещь, — уверяет другой представитель ACOR-NICE. — Главная наша задача — сохранить Церковь и кладбище».

Иск был подан в 2015-м, но суд все время переносился, потому что российская государственная сторона его затягивала, уверяет староста Оболенский.

Представитель другой стороны, протоиерей Андрей (Елисеев), настоятель Собора, сотрудник Московского патриархата заявлял «Новой» по другому поводу о том, что неторопливость «истинных хозяев» — это жест «доброй воли» по отношению к занимающей чужую собственность ассоциации.

И Церковь, и кладбище — это как «квартиры» РПЦ, в которых хозяева, конечно, долго отсутствовали, но вот захотели вернуться,

подчеркнул святой отец: «Когда вы пускаете в свою квартиру жильца, а по истечении какого-то времени жилец заявляет, что теперь это его квартира, вы, мягко говоря, можете с этим не согласиться».

***

С тех пор «какого-то времени» прошло 93 года, и даже если оспариваемые сейчас объекты действительно были приобретены за счет российского государства, то и в этом случае отнять их у ассоциации ACOR-NICE нельзя, настаивает ее представитель: «Во французском законе есть понятие prescription acquisitive (приобретательная давность), это — 30 лет. Все эти 93 года мы содержали и производили работы за свой счет в соборе и на кладбище, мы вносили налоги и коммунальные платежи, мы получали субсидии от города, региона и страны — нас признавали добросовестными владельцами».

Адвокаты, представляющие интересы РФ, заявили на заседании о том, что prescription acquisitiveне должна распространяться на «собственность иностранного государства». Они (все эти 93 года) были управляющими, но не собственниками, — сказали адвокаты о своих оппонентах.

Что касается того самого «исправляющего нотариального акта» 2014 г., который «подтверждает собственность России как правопреемницы Российской империи над территорией, купленной в 1867 году под кладбище Кокад и Церковь», то ниццкий нотариус всего лишь «исправил самовольные изменения, которые были внесены в документы по кладбищу и по Церкви», — пояснял ранее «Новой» о. Андрей. Священник РПЦ привел примеры: «В документах был зачеркнут Святейший Синод Российской православной церкви, и на этом месте появилась культовая ассоциация ACOR-NICE».Документы не показал. Как, впрочем, и противоположная сторона.

Но и те, и другие называют документы своих противников «сфальсифицированными».

***

— Узнав в 2015 году о существовании «исправляющего нотариального акта», которым 19 февраля 2016-го Андрей Елисеев размахивал перед моим носом на кладбище, мы сразу пригласили Российскую Федерацию и оказавшего им услугу нотариуса в суд города Ниццы, — рассказывал «Новой» староста Оболенский по горячим следам битвы за погост, которую начал, конечно, не он.

Кадровый священник отец Андрей и потомок княжеского рода Оболенский, филолог и художник, скульптор и хорист, столкнулись тогда на погосте лицом к лицу.

Горячая битва продолжалась два дня, 18–19 февраля 2016-го — с участием слесарей (с обеих сторон), спиливавших замки на воротах кладбища, и двух судебных приставов.

В ответ на прикрепленный к воротам погоста принтерный листочек «Собственность Российской Федерации» староста Оболенский повесил там же изготовленное на белой простыне послание ручной работы: «Путин, лапы прочь! Мы не в Крыму и не в Украине! Оставьте наших мертвых почивать с миром».

У Оболенского здесь, на кладбище Кокад, покоятся родные. Здесь и часовня, которая, если земной суд решит в пользу правительства РФ, тоже ведь отойдет не пойми каким силам. «Я тогда потеряю всякую веру… во французское правосудие», — говорит староста.

***

В феврале 2016-го позиционное сражение за господствующую над Ниццей высоту Кокад закончилось тем, что было бы точнее назвать по-французски cessez-le-feu(перемирие, прекращение огня.—* Ю. С.*): каждая из сторон получила ключи от кладбища. С тех пор представители Московского патриархата не вмешивались в дела Старой церкви и почти не вмешивались в работу кладбища. «Хотя некоторое давление все равно чувствуется, — сетует Оболенский.

— Все время шастают какие-то люди непонятные, которым поручают ключи».

А кроме того, «теперь ни одно захоронение нельзя провести без разрешения посольства», — говорит староста. — Как во всех таких делах, и местные власти, и государственные власти Франции идут на уступки Москве. Они не могут заявить их окончательными владельцами, но сделали так, что отныне нужно обязательно добиваться от них разрешения».

— И как вы в таких условиях продолжаете деятельность? — спрашиваю.

— За последний год было три захоронения, — отвечает Оболенский.

Всем занималась община ACOR-NICE: у противной стороны «нет ни списков людей, ничего… Они не знают, кто на что имеет право. И мы, конечно, с ними не делимся».

Дело не в корыстных интересах, говорит староста: «У нас прошений — много, желающих — много, но мы отказываем. Потому что, во-первых, места больше почти нет, и в конце концов, мы считаем, что кладбище должно оставаться приходским».

Здесь, на западной окраине Ниццы, на холме над Средиземным морем на русском кладбище Кокад покоится шесть тысяч душ. Поэт Георгий Адамович, генерал Николай Юденич и множество воинов Белой гвардии, хирург Сергей (Самуил) Воронов — вероятный прототип профессора Преображенского, египтолог Владимир Голенищев, исследователь Сибири и меценат Александр Сибиряков, царский министр иностранных дел Сергей Сазонов, морганатическая супруга Александра II княжна Екатерина Михайловна Долгорукова…

***

Имя княжны снова стало живо обсуждаться совсем недавно — осенью 2018 года, когда российским властям удалось одержать над Оболенским и общиной ACOR-NICE еще одну «победу», которая потом отмечалась под председательством российского посла в Париже.

Посольство получило рубашку Александра II, в которой он был в момент смертельного покушения, жилет и мундир императора, три платка с вензелем, а также его портрет.

Княгиня Долгорукова поселилась в Ницце вскоре после покушения на царя и привезла сюда личные вещи мужа. После смерти княгини, в 1922-м, вещи были переданы ACOR-NICE и оставались на хранении в Соборе. Потом Собор у общины забрали — по суду.Не отдавать же и вещи — без суда…

Оболенский тогда рассказывал местной газете Nice Matin, как 8 ноября 2018-го к нему в Церковь постучали: «Пристав заявил, что (…) если я не открою, он сломает замки. Я открыл. Передо мной стояла бригада: пристав, полицейские, представитель Российской Федерации.

Они пришли забрать исторические реликвии, принадлежавшие Кате, вдове Александра II. Они сказали, что Путин хотел бы показать их Макрону 11 ноября. У них было предписание суда Ниццы. У меня не было выбора».

«Я за тридцать лет карьеры еще не видел, чтобы французский суд срочно принимал решение, основанное на одном только желании главы иностранного государства», — говорил адвокат ACOR-NICE Жан-Марк Шепетовски. На следующий же день после изъятия ценностей, 9-го числа, прокурор Ниццы подписал постановление об отказе в возбуждении уголовного дела против Оболенского, еще накануне подозревавшегося в «хищении» этих предметов.

Путин, прилетевший в Париж отметить 100-летие окончания Первой мировой, на вещи императора посмотреть не заехал. По крайней мере, публичных сообщений об этом не было.

Тем не менее — не отменять же праздник — 10-го числа в Париже торжественно отметили возвращение реликвий. В российском посольстве подчеркивали: вещи были в Соборе (до его перехода под юрисдикцию РФ.—Ю. С.), и теперь туда вернутся — «на всеобщее обозрение». Вещи вернулись туда, где хотела их видеть Екатерина, — рассказывал Le Figaro отец Андрей Елисеев.

Оболенский говорит, что подал в суд и все еще ждет результата.

Шансы на победу почти нулевые: Россия как государство обладает юридической неприкосновенностью. Что забрала — уже вряд ли отнимешь.

Впрочем, и в голосе старосты, когда он говорит об этой истории, слышится смирение.

Другой вопрос — финальная битва за главное дело жизни: Русскую православную общину Ниццы. Отберут у нее Церковь и кладбище с часовней — и что от нее останется? У потомков Оболенского большевистская власть отобрала владения в Крыму и Выборге. Теперь в его судьбу вмешалась власть «пост-большевистская». Ни та, ни другая не имеют никакого отношения к Церкви, — говорит староста.

Знаковое для истории русской эмиграции заседание 17 ноября прошло за час. Судья попросила адвокатов особенно не распространяться перед полупустым залом — и потому, что ей будет понятна суть дела из представленных документов, и потому что на дворе — сложная эпидемиологическая ситуация.

Вердикт должны вынести 25 февраля 2021 года.

P.S.

Каким бы ни был результат этого суда, у многих тысяч «наших» жителей «самого русского города Франции»*, он интереса не вызвал. За кого выступает «русская община» Ниццы? — спрашиваю у Оболенского. Он отвечает: большинство — за исключением тех, кто постоянно ходит в Церковь или в Собор — «живут, не чувствуя истории, и они понятия не имеют, что здесь идет такой спор».

Община ACOR-NICE Оболенский год назад принял решение о том, что «их» храм Св. Николая и Александры покинет русский экзархат Константинополя и перейдет в лоно Румынской православной церкви. Дело в том, что бывший глава экзархата епископ Иоанн (Реннето) прошлой осенью развернулся в сторону РПЦ, и увел за собой примерно половину из 122 приходов.

А ведь те дни 2016 года, когда представители РПЦ пришли менять замки на кладбище в Ницце, отец Иоанн обращался к прихожанам с пламенным коммюнике: «…«В 2014 году (…) посол Российской Федерации без ведома Приходской общины и узурпаторским образом направил в Службу хранения ипотек акт с внесением поправок и требованием признания собственности Российской Федерации над кладбищем Кокад, над тремя участками, прилежащими к собору, и над церковью Св. Николая и Александры. (…) Дорогие братья и сестры, эти действия приводят нас в смущение и поднимают вопрос о целях, преследуемых Московской патриархией посредством Российской Федерации. Российская Федерации заявляет себя преемницей Священного Синода Российской Империи. Те, кто манипулирует историей, забывают что советская власть, сменившая Российскую Империю, в течение 70 лет уничтожала церкви на русской земле, уничтожала священников православной российской церкви и зверски преследовала российских православных христиан, не проявляя заботы о церквях, находящихся здесь во Франции.

История остается историей, и никто не вправе ее фальцифицировать по своему усмотрению. В течение всего периода агонии российского христианства верующие и руководство Архиепископии православных русский церквей в Западной Европе в юрисдикции Вселенского патриархата с величайшим уважением содержали все эти места и благочестиво хранили память тех, кто на них упокоился.

Потому мы не можем понять настойчивое желание российского государства и российской церкви насильно изгнать своих русских и православных сородичей, которые сумели сохранить и поддерживали финансово эти памятные места (…).

Я призываю каждый приход и каждую общину молиться и поститься для того, чтобы Господь укрепил наших старост и всех ответственных лиц наших церквей, которые борются за защиту прав, признанных за нашими приходскими общинами решениями французского правосудия. Призываю вас поминать в молитве и посте страдания наших братьев и сестер, которые подвергаются угрозам изгнания из мест отправления богослужений. Мы будем везде обращаться к человеческому суду, но мы просим одного Бога о правосудии и о том, чтобы он просветил светские и духовные власти, чтобы мир воцарился в святых Божьих церквях».

---

• Слова чрезвычайно дружественного по отношению к Кремлю местного мэра Эстрози.