Интрига с заводом Кляйна, чем рискует Цыденов и как новосибирцам «причиняют добро» платным мостом

Подводим итоги недели вместе с программой «Тайга.взгляд»: почему дел о коррупции становится больше и где их искать в мэрии Новосибирска; есть ли «правильная» технология для зимней обработки дорог; две правды о локдауне в Бурятии и тяжелый выбор Цыденова; чему учиться новосибирским чиновникам у мэра Якутска.

Цитаты из программы «Тайга.взгляд» с итогами недели. Алексей Мазур комментирует вопросы пользователей. А вот здесь всё, что он думает о новых запретах Госдумы и Кремля.

Ожидать ли в и Новосибирске новых коррупционных скандалов после задержаний мэра Томска Ивана Кляйна и экс-губернатора Ивановской области Михаила Меня

Во-первых, давайте вспомним [недавний] арест главы комитета рекламы и информации мэрии Новосибирска Дмитрия Лобыни. Это же очень интересный кейс. В том смысле, что он баллотировался от КПРФ [на выборах в горсовет в сентябре] и при этом как чиновник мэрии. А после того, как проиграл, на него бац — и уголовное дело. Любопытно, вот если бы он избрался, его бы тоже посадили? Или нет? Или тогда бы: ну, раз депутат, ладно, не будем трогать.

Понятно, что ожидать можно чего угодно. По тем основаниям, по которым задержали Кляйна, думаю, что половину крупных чиновников новосибирской мэрии можно посадить на раз-два. По крайней мере, тех, кто принимают решения по строительству, по землеотводам, по зонированию, имуществу — всему этому вкусному и дорогостоящему. Просто взял, поизучал кое-какие эпизоды — и привет. Как там пелось у «Дискотеки аварии»? «Приходит Новый Год к нам, и можно свободно ожидать чего угодно». Как в квантовой механике, знаете: вот есть вероятность, что событие произойдет за какой-то промежуток времени. Так вот за каждый период времени оно может с той же вероятностью произойти.

Система вошла в режим самопоедания кланов друг другом. Пирог сужается, аппетиты не уменьшаются, и вот нужно есть друг друга. При этом нарастает давление со стороны общества, как это ни странно. Хотя власть пытается отгородиться от этого, но все равно очень за этим следит. И за те или иные провалы нужно кого-то назначать ответственным. А еще будет борьба за то, кого назначать…

В чем противоречие этой системы? В том, что они сидят на тех или иных кусках, которые дают постоянный приток денег и жрут их. А у населения накапливается недовольство, потому что вообще-то жрут с него, с населения. Ввели маркировку лекарств — 50 копеек с каждого лекарства. То есть оно как минимум на 50 копеек подорожает. Но кроме этого еще резко увеличиваются накладные расходы — и одни лекарства исчезают, а другие дорожают. Население недовольно. А все для того, чтобы эти 50 копеек кто-то получил себе в карман.

Делают [четвертый] мост [через Обь в Новосибирске]. Я ездил на левый берег — это квест! Через Димитровский мост проехать туда — что-то страшное. Потому что нам причиняют добро насильно. Этот мост делают-делают-делают, а мы будем с этим коллапсом жить полгода или сколько там на Димитровском мосту. А потом, когда они его сделают… Да это уже и заранее известно — выяснится: чтобы попасть на Димитровский, ты должен ехать по одной полосе, а чтобы попасть на платный — тебе будет три полосы. И все с этих трех полос будут щемиться на одну, и там тоже все будет стоять колом. Это уже сейчас известно, увидим воочию через некоторое время. И тоже все будут недовольны.

Власть такая: народ недоволен, надо что-то делать. Что надо делать? Надо исправлять вот это. А когда ты начинаешь исправлять в этом месте, обнаруживаешь, что кто-то теряет доход. И он не хочет его терять: «Дайте мне тогда взамен что-нибудь другое». Ему говорят: «У нас, видишь, уже все расписано. Давай вот у него отберем». И начинают жрать друг друга. А как жрать? Известно. У нас есть для этого специальные органы. Функция поедания участников системы вынесена с специализированную функцию «силовики». И вот они приходят. За Кляйном пришли. Я не знаю, что там делят — то ли землю вокруг завода, то ли сам завод [«Томское пиво»]. Когда пыль уляжется, Кляйн получит свой срок (а он, видимо, получит — а как иначе при таком-то начале), мы увидим, какие изменения в структуре собственников завода произошли.

О протестах предпринимателей Бурятии против закрытия торговых центров из-за пандемии

Я думаю, что главным триггером [протеста] была вот эта несправедливость — что их [местные ТЦ] закрыли, а этим [федеральным торговым сетям] можно работать дальше. Конечно, люди понимают: если опасность, все плохо, война… Ну да, перетерпеть, переждать. Многие с этим согласятся. Но когда война, опасность — и у тебя отбираем все, а у этого ничего не отбираем, он продолжает процветать. Это уже, конечно, запредельная вещь.

Но что тут надо сказать. Я вообще считаю, что Алексей Цыденов — один из лучших губернаторов в Сибири и, может быть, в России. Он, во-первых, открыто говорит с народом. Когда он вводил дистанционное обучение, он прямо сказал: «У нас быстро заполняются койки, мы в тяжелой ситуации, приходится делать сложный выбор. Вот он такой». И здесь тоже: «Ребята, у нас кошмар, все заполнено. Нужно дать медицине две недели передышки. Потом откроем опять». Не смог он закрыть федеральные сети. Ну, не его вина тоже. Он, конечно, погорит на этом деле, потому что федеральные Telegram-каналы уже пишут, что введение локдауна будет рассматриваться как провал губернатора.

Сигнал дается ясный: лучше уморите смертью 300-400-500 человек, сколько там на ваш регион придется эта избыточная смертность из-за ковид, но не закрывайте ничего. Цыденов выбрал, что он лучше спасет людей, чем останется губернатором. Не факт, что его будут снимать, конечно, но понятно, что он рискует очень сильно. Это человек, который понятие долга поставил выше, чем политическую целесообразность. Таких, к сожалению, очень мало. В основном, все трусы, и ничего такого не сделают. Позволят всем умирать массово, смотреть, как переполняются больницы, но лишь бы не попасть в число «с минусом».

Хотя там есть и обратное. Та же [глава Роспотребнадзора РФ Анна] Попова говорит, что у нас худшая ситуация в тех регионах, «где что-то медлят с принятием решительных мер». Это как повернется. Сегодня ты думаешь, что ты молодец, а завтра тебя посчитают по-другому. Но надо понимать, что власть ориентируется на мнение народа. А народ считает, что «пускай они там дохнут в этих ковидариях, лишь бы меня не закрывали». И власть, соответственно, такая: «Ну ладно, окей».

Смесь «Бионорд», крошка или песок — чем посыпать дороги в Новосибирске

Есть три технологии: песок, крошка и «Бионорд». Существенная часть вопроса в правильном применении технологии. Когда она применяется неправильно, все плохо. «Бионорд» используется только тогда, когда у тебя тонкий-тонкий ледок, условно говоря, образовался на дороге, и его нужно растопить. Вот для этого «Бионорд» годится. Если у тебя на дороге толстый слой снега, сыпать на него «Бионорд» бессмысленно, он превращается в кашу. Сыпать его на наст на тротуарах, как это делали в прошлую зиму, тоже бессмысленно, потому что этот наст в результате превращается в кашу, он не тает. Нужно слишком много «Бионорда» высыпать, чтобы он растаял. То есть он может топить только тонкий слой. Грубо говоря, вчера дождь пролил — сегодня замерзло. Или всё убрали, но чуть-чуть растопило, а потом подмерзло. Вот для этого «Бионорд».

Что касается крошки и песка. Крошку, по-хорошему, нужно было обогащать. Чтобы была одна крошка без пыли. Никто этим не занимается. То есть вот этот отсев, который сыпят на дороги, там присутствует всё. Но насколько я понимаю, большая часть грязи, которая сейчас на дороге, с осени осталась. Мы всю осень по ней ездили, весь город был в грязи. А куда она делась-то? Что, ее убрал кто-то с дорог? Ты ее хоть «Бионордом» посыпай, хоть песком, хоть крошкой. Пока мы ее либо со снегом не вычистим, либо не вывезем, либо она не замерзнет, все будет в таком виде.

На мой взгляд, обогащенная крошка — это неплохо. Она гораздо лучше, чем песок, удерживает машины от скольжения, да и людей на тротуарах тоже. Если даже сыпать песок, там частички-то маленькие. Чтобы он помогал, его тогда надо намного больше сыпать. И самая большая проблема — а у нас чистого песка-то никто не закупает. У нас его закупают с грязью, с илом — то, что сначала превращается в огромное количество грязи, а потом — в огромное количество пыли.

Поэтому вопрос не в том, та технология или другая. Вопрос в том, что технологию надо соблюдать. Чего у нас не умеют.

О предложении главы Якутска Сарданы Авксентьевой продать здание мэрии для пополнения бюджета

Я не очень большой знаток Якутска и ситуации в нем, но [в этой теме] есть два момента. Первый. Вот в Новосибирске, например, мэрия занимает огромное количество помещений. Понятно, что ее надо и численно сокращать, и распродавать эти помещения, потому что это маразм. Есть, например, прекрасный особнячок на улице Чаплыгина. Что там полезного делается? Какую пользу городу они приносят? Куда ни зайдешь… Вот Дом быта, весь — мэрия. Раньше все как-то помещались в здании на Красном проспекте.

И второй момент, который меня заинтересовал. Все [чиновники] будут сидеть в общем пространстве [в предполагаемой новой мэрии Якутска]. Это современная, вообще-то говоря, организация офиса в крупных компаниях, корпорациях. Отдельные кабинеты — это пережиток советской бюрократии. Что показывает аппаратный вес чиновника? Кабинет.

В каждом здании — и в мэрии [Новосибирска], и в областном правительстве — есть кабинеты с комнатой отдыха, а есть без комнаты отдыха. И это всё очень важно. Потому что если у тебя кабинет с комнатой для отдыха — ты реально мощный, значимый человек. А если у тебя кабинет поменьше и без комнаты для отдыха — то к тебе и отношение соответствующее. Машину дали такую или сякую… И всё это вопросы статуса.

А в «открытом» офисе люди сидят и делают дело. У нас бюрократический аппарат — не про то, чтобы делать дело, а про то, чтобы сидеть на этих местах, занимать их. И в этом смысле Сардана Авксентьева просто вызов бросает этой системе. Как же так, всех бац — и посадят за столики в опенспейсе? Это просто разрыв шаблона, будет интересно посмотреть.