Конституция для «прокаженных»

Зачем что-то менять в главе 2 Конституции России, если на нее можно просто не обращать внимания?

Шквал законодательных инициатив «в развитие обновленной Конституции» дает ответ и на вопрос о том, для чего в нее были внесены (а затем и законодательно развиты) поправки, существенно ограничивающие возможности Конституционного суда и исполнения в России решений международных судов. При наличии конституционного контроля, пусть даже потенциального, многие из предлагаемых инициатив не могли бы быть внесены в Думу как явно противоречащие главе 2 Конституции РФ (об основных правах человека и гражданина), которую гарант и инициатор обновления торжественно обещал не трогать.

Под предлогом борьбы с иностранным вмешательством в российскую политику, что и само по себе больше напоминает манию преследования, депутаты предлагают распространить статус «иностранных агентов» на физических лиц и их незарегистрированные объединения, если они получают не только деньги, но, например, и методическую помощь из-за рубежа. Для всех, кого коснется иностранная «проказа», будет введен такой режим отчетности и проверок, что впору самим пойти и повеситься (самоликвидироваться на языке НКО).

Понятие «иностранный агент» появилось в российском законодательстве в 2012 году в форме поправок к закону «О некоммерческих организациях». К ним были отнесены НКО, получающие иностранное финансирование и «занимающиеся политической деятельностью». Поскольку последняя сразу же стала трактоваться максимально широко и в реестр «иностранных агентов» попали организации, вроде бы не проявлявшие такой активности, эти нормы были обжалованы в Конституционном суде при поддержке Владимира Лукина — в то время Уполномоченного по правам человека в РФ.

В постановлении от 8 апреля 2014 года КС РФ мудро рассудил «и нашим, и вашим»: в термине «иностранный агент», слегка заступив на территорию языкознания, он не усмотрел ничего оскорбительного, зато признал, что этот статус, кроме необходимости подавать соответствующие декларации и отчеты,

не должен влечь для его носителей никаких ущемлений в правах, то есть дискриминировать их по сравнению с теми, кто работает за честные российские рубли.

Это постановление КС «действует», но вся практика Министерства юстиции, которое ведет реестр «иностранных агентов», и последующие законы, принятые на эту тему числом примерно 35, позицию Конституционного суда просто игнорируют. Так, НКО-«иностранным агентам» уже запрещено: выдвигать кандидатов в члены ОНК, направлять наблюдателей на выборы, претендовать на льготы для «социально ориентированных» НКО, участвовать в антикоррупционных экспертизах и т.д. По факту с ними перестали разговаривать все госслужащие, и в первую очередь — силовики и судьи, что убило множество полезных программ.

Инициативы депутатов касаются не только распространения статуса «иностранных агентов» на все, что движется, но и видов деятельности, которыми обычно занимаются любые человеческие объединения и просто дружеские компании. Предполагается существенно ужесточить порядок организации массовых акций, для чего теперь надо будет заводить отдельный счет и по нему отчитываться. Законопроект о регулировании просветительской деятельности, поданный под видом поправок к закону «Об образовании», предполагает получение в той или иной форме разрешения на просвещение, то есть, по сути, на любое публичное высказывание. Проект представлен в настолько общем виде, что органы исполнительной власти получат карт-бланш на составление соответствующих проскрипционных списков для всех видов организаций и физических лиц.

Инициативы, которые неудержимо и прямо на глазах становятся законами, вводят неравенство прав для «хороших» и «плохих» граждан, фактически вводят цензуру и запрет на общественные объединения, ущемляют права на получение и распространение информации, на выражение своего мнения и даже на возможность его иметь: ведь просвещать граждан будут только уполномоченные органы. Все это прямо противоречит главе 2 Конституции, но куда с этим теперь обращаться? Суда нет, а гарант своих обещаний не держит.