Омыть сапоги в Индийском океане!

Объект российского ВМФ в Судане не будет полноценной военной базой, скорее — демонстрацией флага за разумные деньги

В рыбацкой деревушке, которую, не исключено, ожидает снос, срочно высадился десант журналистов ВГТРК. Объявлено, что правительство Судана официально выделило участок побережья для строительства пункта материально-технического обеспечения (ПМТО) ВМФ РФ в 20 км к северу от Порт-Судана. Репортаж выдержан в превосходных тонах — начались дноуглубительные работы в районе кораллового рифа. Наш военный флот очень ждут местные. Весь Судан благодарен России за то, что ее сборная на чемпионате мира в Москве обыграла Саудовскую Аравию со счетом 5:0.

Источники в Минобороны РФ подтверждают, что в ближайшем будущем министр обороны России по поручению Владимира Путина планирует подписать с правительством Судана соглашение о создании там ПМТО ВМФ РФ. После таких победительных репортажей на всю страну отменить проект уже невозможно.

Это первый зарубежный военный объект России, который будет построен с нуля после развала СССР. В отечественной и зарубежной прессе пошли разговоры о морской базе, с помощью которой президент Путин возьмет под контроль пути в Африку и Персидский залив. Официальные комментарии весьма скупы, политики скорее подтверждают новый океанский статус России многозначительным молчанием.

Но действительность опровергает наших восторженных (кремлевских) или встревоженных (либеральных) обозревателей. Акватория между Красным морем и Индийским океаном — исторически самый насыщенный военными базами и флотами район мира. Тут в одном лишь крошечном Джибути (час лета от Порт-Судана на юг) береговая линия состоит из сплошных баз Франции, США и Китая, рассчитанных на прием ядерных авианосцев. Тут стоит даже первая в послевоенной истории зарубежная база Японии, прямо нарушая Конституцию 1947 года.

Поэтому вернее будет сказать, что наши моряки решили воткнуть между ними свою бензоколонку.

Термин «военно-морская база» происходит от слова «базирование» (тут можно улыбнуться). Здесь корабли любого ранга должны «жить», то есть стоять столько, сколько нужно командованию, с полным обслуживанием и условиями для экипажей как в родном порту. Ну или, например, как на базе Пятого флота США в этом районе.

Перечислим признаки, без которых пункт военно-морской инфраструктуры нельзя классифицировать как базу. Тут, помимо складов ГСМ, запчастей и ремонтных заводов, должен находиться полноценный пункт спецсвязи, подразделения морской пехоты немалого состава, стоянки для большого количества боевых и вспомогательных судов, в том числе самых крупных, склады оружия, заводы по обслуживанию вооружений, собственные силы защиты района (помимо охраны периметра, это тральщики, артиллерийские корабли, антидиверсионные группы и ПВО), плавучий госпиталь, корабль комплексного обслуживания (в том числе для работы с ядерными торпедами, стоящими на вооружения наших подлодок), плавдок. Крайне важно иметь свою взлетную полосу длиной до 2,5 км.

Российской армии далеко до европейских стандартов открытости. Но мы и не в СССР уже живем. Любой читатель легко найдет в Сети информацию, что из себя представляют, например, базы в Североморске, Владивостоке или Балтийске.

Да, Советский Союз содержал в разное время заграничные военные объекты во Вьетнаме, Сирии, Йемене, Эфиопии, Сомали и Ливии. Наши пропагандисты обожают вспоминать ту безвозвратно ушедшую эпоху, но полноценная база ВМФ была только в Камрани (бывшая база ВМС США, инфраструктура на десятках квадратных километров уже была отстроена американцами), где размещался и Военторг, и собственное отделение Центрального банка. Все остальные объекты были тем, чем проходили по документам, — пунктами материально-технического обеспечения (ПМТО).

Если уж СССР не мог себе позволить настоящие базы за рубежом, то России и мечтать не стоит. База — город, ПМТО — бензоколонка на дороге к городу. Заправился, мелкий ремонт сделал, в баню сходил — уступи место. Не бывает баз с личным составом численностью 300 человек (не менее сотни из них — гражданские специалисты в доках и заводах), как запланировано в Порт-Судане.

Портальный кран в цеху со стенами из тонкого металлического профиля ремзавода в Тартусе рассчитан на 32 тонны. Он может многое, но всю «базу», о которой с гордостью пишут в фейсбуке патриоты, я пересек за десять минут. Два плавучих причала и близко не вмещают средиземноморскую эскадру, созданную в 2013 году приказом Шойгу как постоянное межфлотское объединение.

Более полутора тысяч строителей под управлением российских специалистов тут расширяют инфраструктуру коммерческого порта.

Но это не военные: достаточно пересчитать кровати в казарме, и станет ясно, что морпехов там не более двух рот.

Тартус и в будущем останется ПМТО, а ведь «база» в Судане будет в два раза меньше — всего четыре корабля у стенки.

Решение о строительстве в Судане принято не с кондачка. Три с лишним года шли «смотрины женихов» — в Россию ездили эмиссары четырех нищих африканских стран, приглашая построить базу. Министр Шойгу в них как в сору рылся, выражаясь языком советской мультипликации. Но выбрали страну, в которой наших военных давно уже поджидает наш заклятый приятель (потому, возможно, и выбрали).

Турция, с которой Россия постоянно сталкивается на всех фронтах внешней политики, имеет флот, значительно превосходящий российский Черноморский по тоннажу, вымпелам и возможностям. Эрдоган вслед за предшественниками содержит четыре зарубежные базы в основном в своем же регионе. В Сомали и Катаре у него по 3000 военных. У Турции реальные бизнес-интересы в Судане, ей передали на 99 лет в аренду исторически важный остров Суакин (50 км от Порт-Судана).

Правительство Судана также пригласило Турцию построить тут новую морскую базу.

Это и есть реальная планка, на которую может ориентироваться в будущем Россия как региональная держава. Не Байден, а Эрдоган — равный Путину соперник в военном смысле.

Все это прекрасно вписывается в реальную картину перевооружения нашей армии. Су-35 — действительно прекрасный самолет, но их сделали не более 120 штук: дорого! В остальном обойдемся модернизацией предыдущих моделей — на них по большей части в Сирии и воевали.

Пятое поколение истребителей намного дороже, сегодня летает лишь семь штук Су-57, и тратиться Путин не торопится (соперника, F-35, Lockheed Martin играючи наклепал уже почти 600). Танк «Армата» (более чем 250 млн рублей за штуку) тоже запускают в производство не спеша. Уралвагонзавод лично упал в ноги президенту, со скрипом заводу выделили денег на 170 штук на всю бывшую «танковую империю». А в целом обходимся модернизацией прежних.

Сегодня во флоте не менее 32 кораблей 1-го и 2-го рангов дальней морской и океанской зоны. На стапелях еще 12, не считая подлодок. Если они ходят более чем по 8000 км, то с дозаправкой пройдут половину земного шара. И если заправка посреди района плавания своя, почти бесплатная, то на ремонте и топливе в зарубежных портах экономия будет очень существенная. Нет денег на базы — построим по дороге заправки с мелким ремонтом.

Только это означает, что наш флот планируют отправлять в тропики на постоянной основе. Об этом говорят и ТТХ новых кораблей, и заблаговременно строящиеся ПМТО. Конечно, Уралвагонзавод выпросил у Путина намного больше, чем стоит суданский объект. Но в отличие от ПМТО в Тартусе, который достался нам со всей инфраструктурой от СССР, суданский объект придется возводить в чистом поле с не самой лучшей дорогой. Да и общая активность флота предполагается такая, что наши дети и внуки вынут из карманов немалые суммы.

В сирийской войне Военно-Морской Флот РФ показал себя как инструмент внешней политики. Оглушая население невиданной милитаристской кампанией по ТВ (в СССР такого не было никогда), правительство в реальности тратит средства весьма рационально. Но эпоха нефти и газа кончается, пенсионеров уже половина страны — по Сеньке ли будет такая шапка лет через пятнадцать?