«Общество наше в коме»

Мало кто мог столь четко и лаконично поставить диагноз стране. Дмитрий Травин — памяти доктора Щеглова

Много лет назад мы работали с доктором Щегловым в одной академии. Я там заведовал кафедрой социально-экономических дисциплин, а он… Это знают все. Вряд ли в Петербурге есть человек, интересующийся жизнью города, но не знающий про доктора Щеглова и его научную специализацию. И вот как-то раз мы собрались на День открытых дверей, чтобы представить академию абитуриентам. К ним вышел ректор и сказал: «Есть здесь много серьезных специалистов и серьезных кафедр, которыми мы гордимся, но не стесняемся мы и кафедры сексологии». Шутить подобным образом можно, естественно, лишь в том случае, когда авторитет кафедры и ее лидера находится на высшем уровне. В случае со Щегловым именно так и было. Подозреваю, что многие приходили учиться не вообще в академию, а именно к Льву Моисеевичу Щеглову, поскольку он был совершенно уникальным специалистом. Сильным ученым, прекрасным лектором и опытным практиком, способным помогать людям. А кроме того, публицистом, умеющим популярно рассказывать и о сексологии, и о психотерапии, и о тех вопросах, которые волнуют любого человека, переживающего за свою страну.

Лев Моисеевич много выступал на «Эхе Петербурга» в «Особом мнении», и там приходилось, конечно, не только говорить о проблемах, на которых он специализировался, но и откликаться на всякие актуальные события.

Мало кто мог столь четко и лаконично, как доктор Щеглов, поставить диагноз стране.

«Общество наше находится в искусственной коме, — сказал он два месяца назад. — Биологически оно живо, но в социальном смысле находится без сознания. Идут физиологические процессы. Кровь течет, моча отходит, лимфа существует, а сознание и адекватное реагирование на события, не говоря уже о высших функциях сомнения, критического мышления, отключены. Когда обыватель сталкивается с таким ужасающим фактом, как доведение до самоубийства (*речь идет о гибели Ирины Славиной. —*Д. Т.), психика блокируется: не хочу об этом думать, не хочу ничего слышать. <…> А кто-то в этой ситуации еще и на телефончик самосожжение снимает. Куда-то делись честь, совесть, взаимопомощь, сострадание. И это важнейший вопрос для всего человечества».

Несмотря на подобные печальные размышления, доктор Щеглов был оптимистом. Он представлял современный мир как борьбу прошлого и его адских традиций, его стремления к хлебу и зрелищам с будущим и его потребностью в свободе, в чувстве собственного достоинства. Борьба эта, однако, идет с переменным успехом, и будущее во многих случаях терпит поражение, поскольку слишком много у нас людей из прошлого. Даже молодых. Даже тех, кто формально идет в ногу со временем.

Врач не может, увы, вылечить людей, которые не хотят лечиться, не хотят даже обращаться за помощью. И в этом смысле у доктора Щеглова, как социального мыслителя, было значительно меньше возможностей, чем у доктора Щеглова — специалиста. Но он прямо говорил с обществом и разъяснял ситуацию.

В другой день на «Эхе» он вел речь о ковиде и об элементарных нормах поведения человека, который не потерял еще честь, совесть и сострадание. «Надевай маску, когда вокруг реально болеют люди. Вот вам элементарные наблюдения. В первую волну у меня заболело несколько знакомых. Во вторую волну заболело в два раза больше обычных знакомых и еще трое близких людей. Говорить в такой ситуации, что вирус — это миф, значит показать, насколько ты ничего не понимаешь. Но

думать о том, чтобы не заразить кого-то, нам не свойственно. Так мы устроены».

Я просматривал вчера запись этого выступления Льва Моисеевича на YouTube и видел, как в тот момент, когда доктор медицинских наук говорил все это, в чате появлялись записи наших обывателей с блокированной психикой: «опять агитация за намордники», «опять накручивают панику».

Вскоре доктор Щеглов заразился. Трудно представить себе, как это вышло, при всем его удивительном спокойствии, здравомыслии и четком осознании масштабов эпидемиологической проблемы. Ясно одно: в обществе, где значительная масса людей живет с блокированной психикой, даже самый ответственный человек не находится в безопасности. Лев Моисеевич был моложав, энергичен, подтянут, но ему исполнилось уже 74 года. О людях, находящихся в таком возрасте, должны заботиться не только они сами, но и окружающие. Кто-то, однако, об этом думать не захотел. 11 декабря 2020 года доктора Щеглова не стало.

В последние часы вся моя лента в фейсбуке говорит лишь про Льва Моисеевича. Мало можно найти в Петербурге фигур, сопоставимых с ним по значению.