Оригинал материала
Ульяна Михайлова: «Мне некомфортно жить в моём любимом регионе»
Бывший руководитель Псковского облсовпрофа - о перспективах нового профсоюза, своём отношении к губернатору и «развалинах Рейхстага»
В июне Псковский областной совет профсоюзов переизбрал нового руководителя: вместо Ульяны Михайловой не без помощи Федерации независимых профсоюзов России и администрации Псковской области председателем стал Игорь Иванов. Спустя полгода мы поговорили с Ульяной Михайловой о том, как можно оценить независимым глазом работу облсовпрофа, о дальнейших политических и правозащитных амбициях амбициях, отношению к нынешней региональной власти и не только. Сегодня публикуем вторую часть нашей беседы, начало - здесь.
«Он не демократ. Он и не политик»
- Когда мы встречались несколько лет назад, вы рассказывали про организацию митингов как про определённый политический ход, который нужен в определённое время, в определённом месте. Оцените митинги против строительства завода «Титан-Полимер». Как они были организованы, в нужное ли время? Как бы вы их организовывали?
- Вопрос по заводу «Титан-Полимера» очень сложный: я думаю, что никто из всех участников протестных действий (и я в том числе) правильно не рассчитал силы. То есть мы понимали, что там что-то сильное, большое и очень влиятельное, но были звери непуганные, Андрей Анатольевич (Турчак, экс-губернатор Псковской области - прим. ред.) нас явно разбаловал играми в демократию здесь, на территории региона. Мы полагали, что мы, жители Псковской области, тут чем-то управляем. И нам показали - ничем мы не управляем. Абсолютно. Я бы с самого начала делала подсветку митингов, организовывала их, но, может быть, не стала бы сильно напрягаться в этой сфере, а мы, наоборот, все силы вложили в эти коллективные действия. Я бы начала с того, чем сейчас занимается инициативная группа, причём подключила бы весь облсовпроф, всех юристов, которые у нас были: необходимо было писать иски, жалобы и срывать строительство завода в процессуальном поле. Это было бы эффективно при большой команде. У Игоря Батова и его сторонников сегодня сюжеты интересные, есть небольшой успех в этом направлении. Если под это собрать большое количество юридически подкованных людей и провести коллективную работу в этой части, то можно добиться успеха. Вот в эту плоскость было бы эффективно перейти, это мой взгляд на ситуацию сегодня.
Уже неважно, победит твоя жалоба или нет, правду ты написал или какую-то фигню придумал – главное, чтобы она улетела куда надо. Потом жалоба на жалобу, что её плохо рассмотрели. А потом уже пачкой направлять их в аппарат президента, в управление внутренней политики. Сегодня их реально пугают не люди на улице, сегодня их пугает вот такая пачка прилетевших откуда-то жалоб, бумаг и документов.
- Михаил Ведерников менее демократичен, чем Андрей Турчак?
- Я бы сказала, что тут не может быть двух мнений. Он не демократ. Он и не политик. Я позволю себе одну общую характеристику: он ненавидит людей. Есть люди, которые терпят людей, те, которые любят людей, и те, которые ненавидят людей. Ведерников Михаил Юрьевич просто ненавидит людей.
- Каких-то конкретных?
-Нет, вообще, в принципе, живых людей.
- Ненавидит? Но как-то же команду свою он составляет и с подчинёнными работу строит?
- Вот как он её составляет? Я сейчас слежу за какими-то нашими региональными учреждениями, организациями и предприятиями… Где, например, у нас сейчас был бы Потапов (Игорь, экс-председатель комитета по здравоохранению Псковской области - прим. ред.) если бы он довёл здравоохранение и население до того, что сейчас происходит? Он, может быть, не громкий, не резкий, стулья не кидал, не рычал, но ведь теперь-то мы видим, что он был лучше. Его все слушались внутри системы здравоохранения, ему подчинялись. Ну не всем он нравился, очень демократичный, добрый, вежливый, но народ его слушал, подчинялся, потому что у него был подход внутри Псковской области. Плюс, я полагаю, его-то профильные знания, знания пульмонолога в истории с коронавирусом были бы очень полезны.
- При нехватке финансов, при нехватке инфраструктуры это разве помогло бы?
- А дальше у тебя есть профессионал, который скажет, что нужно делать. Это из серии, как у нас в санаториях в мой период управления работали директор и главный врач. Задача директора - найти денег. Найти, заработать, а если ты их не зарабатываешь – ты плохой директор. Задача губернатора - найти деньги. Если ты их не находишь, не зарабатываешь сам или со своей командой – ты плохой губернатор. Мы сворачиваем всё и едем…
- В Питер!
- Куда-нибудь, где такие нужнее. Почему я так спокойно себя чувствую, спокойно с вами разговариваю? Я-то систему профсоюзов тоже взяла в управление в кризисный период. Ну, как смогла, собрала. Сейчас даже те, которые мне плевали в спину на ход ноги, называют это время золотым периодом в жизни профсоюзов на территории Псковской области. Сначала ушёл добровольно круг моих союзников, потом ушёл круг людей-профессионалов, им работать не дают. А сейчас уже уходит тот круг, который товарища Иванова поддерживал.
- «Развалинами Рейхстага удовлетворён»? Или больно на это смотреть?
- Я уже смотрю с любопытством: целый месяц после прекращения полномочий себя приучала к мысли, что это не моё детище, и мне не надо об этом уходе сожалеть. Потом целый месяц я вела для себя записи, чему я вообще научилась во всей этой истории. А сейчас я на стадии «что бы делать дальше». Потому что, по большому счёту, мой отпуск по беременности и родам закончился 27 ноября. Я хозяйственными и юридическими вопросами занимаюсь, но в целом готова попробовать какие-то объединительные процессы. Только непонятно, кого объединять, вокруг какой идеи и для чего. Я чётко могу сказать, что меня раздражает жутко: мне, коренному жителю Псковской области с двумя высшими образованиями при том, что у меня есть заработок, не голодают дети – мне некомфортно жить в моём любимом регионе. И я чётко знаю, кто мне этот дискомфорт создал и в каких зонах общественно- экономической жизни региона.
И я же вижу, что в соцсетях происходит. Дай бог, я ошиблась, но вот сейчас убеждена, что главный раздражитель – это руководитель УФАС Ольга Милонаец. Она – человек резкий в границах своей работы, профессиональный, принципиальный, последовательный, напористый, она делает то, что ей предписано законом. Только мне думается, что сейчас вектор раздражения и команда «фас» последует в эту сторону.
- Проблемы в виде уголовных дел? Или поспособствовать переезду в другой регионы главы Псковского УФАС?
- Я думаю, что возможны разные варианты: Ведерников и механизм уголовных дел опробовал несколько раз, и пока для него это проходило успешно. Хотя мы все в ожидании, что скажут вышестоящие силовые органы после проверки мотивации возбуждения уголовных дел на территории Псковской области.
«В крайнюю оппозицию – это не мой подход в принципе»
- Вы в 2021 году пойдёте на выборы?
- Нет. Однозначно. Я могу рассмотреть варианты стать помощником в команду, кого-то продвинуть. Но своим лицом, своим авторитетом сама на выборы не пойду. По крайней мере я так сегодня думаю…
- Почему?
- Один в поле не воин, это чисто арифметически невозможно прорваться куда-либо одному, на мой взгляд. Второе: я не вижу на сегодняшний день условий и команду, с которой бы на 100 процентов, не спорно погрузилась в политическую борьбу. В крайнюю оппозицию – это не мой подход в принципе. Я никогда такой не была, у меня всегда был взвешаный подход.
- То есть, не «Яблоко», не КПРФ?
- Не «Яблоко» и не КПРФ. Я даже объясню, почему я не рассматриваю варианты сейчас. Куда деваться? У меня же три уголовных дела. Они сейчас где-то болтаются тихонько, а во что всё выльется, если я активничать начну – это вопрос. Потому что вроде сейчас интонация общения следователей поменялась очень резко. Вот вам пример, что всё это – политические дела. Третье уголовное дело, по которому я якобы присвоила себе деньги Фонда социального страхования – будучи в отпуске по уходу за ребёнком работала, получала пособие.
Следователь Васильев усмотрел в этом то ли мошенничество, то ли хищение денежных средств Фонда соцстрахования, потому что он увидел, что в законе есть фраза, что я должна непосредственный уход за ребёнком осуществлять, сама и моя зарплата при получении пособия должна уменьшится, а она на самом деле увеличилась. Мои аргументы, что у нас оплата труда поменялась, система премирования поменялась – она не могла быть меньше, так как мы много работали по выходным, не помогли: они возбудили это дело 27 мая, в день проведения заседания исполкома. А так как меня не согласовали на выборы в должность председателя, они мне это постановление отправили по почте. Меня даже не позвали с ним ознакомить. А так как я живу в деревне, в Гоголях, о том, что это дело возбуждено, я узнала через два месяца. Его подписал товарищ Крупеня, но после 27 мая оно оказалось политически невостребованным.
- И что сейчас с ними?
- Болтаются, следствие идёт.
- Когда был последний допрос?
- Три недели назад: мне поменяли следователя. Он неплохой – в плане того, что первый раз за полтора года мы провели беседу на экономическом языке с использованием терминологии норм права. Первое дело по лаборатории в отношении неопределённого круга лиц – по нему вообще никаких действий не проводится, оно явно брошено. Скорее всего, оно закроется. А так как по этому делу никаких следственных действий не ведётся, лаборатория прекратила своё существование и политическая необходимость его раскручивать прекратилась, я полагаю, что оно сейчас просто сведётся к тому, что его прекратят. Им всё равно, как его прекратить, потому что здесь нет ни обвиняемого лица, ни подозреваемого. В случае прекращения этого дела не возникает права на реабилитацию. А по трём другим делам – командировки, премии и ФСС – сейчас новый следователь начал разбираться.
Нам представили прослушку: полтора года нас слушали, как перепуганные ребята в облсовпрофе друг другу звонили, поддерживали друг друга, матом ругались, спрашивали друг у друга, что делать. Это целый цирк. Настоящая травля! Полагаю, что законная прослушка была только в отношении меня, потому что я была в ноябре 2019 года подозреваемой. А всех остальных ребят на основании чего слушали? Я не знаю. И там представлены не только разговоры со мной, но и друг с другом. Когда уточняющие вопросы по этой прослушке проводили, было видно, что ищут. «Вот вы сказали, что пойдёте куда-то соглашения подписывать. А какие соглашения? А по этим соглашениям Михайлова у вас денег не требовала? Вы денег ей не носили?» До последнего ребята не теряли надежду, что я брала взятки хоть у кого-нибудь.
- На «Псковпассажиравтотрансе» продолжается какой-то вечный уже, кажется, кризис. Сейчас вы, в частности, занимаетесь трудовыми спорами на стороне рядовых сотрудников. Что вообще сейчас происходит на предприятии.
- Вы знаете про сокращение кондукторов, сейчас их порядка 250 человек работает на предприятии. Так как работа тяжелая, то на нее нередко идут те женщины, у которых есть финансовые проблемы, нередко – одинокие с одним-двумя-тремя детьми. Туда часто идут от беды. Но год назад мы видели зарплатные квитки кондукторов, где было по 30, а иногда – в «полносменках» - и по 40 тысяч рублей. Сейчас с нынешним кавардаком и учётом рабочего времени многие получают по 20 тысяч и ниже. Возможно, они не проводят их как сверхурочные работы. В итоге женщинам сейчас выгодно сидеть на больничном листе, потому что в расчет среднего заработка идут 24 месяца, и большие зарплаты прошлого года входят в расчетную цифру.
Что касается валидаторов: окей, уволят они кондукторов, введут оплату по валидаторам. Сравнивают нас с Питером и Москвой. Но как рассказывал мне один эксперт в этой сфере: посмотри, как часто там ходят автобусы? Раз в 3-4 минуты. В автобус заходят, допустим, 10 человек: они заходят быстро и не создают пробки: автобус успевает, нет перезаполняемости и нет долгого захода пассажиров. И как будут регулировать здесь систему? И мы получаем заметную социальную катастрофу для Пскова: пожалуйста, сначала создайте 250 рабочих мест для женщин с особыми социальными условиями, плюс обеспечьте город необходимым количеством транспорта. И третий вопрос возникает: когда ты нужным количеством обеспечишь, то где столько водителей взять? Еще один важный вопрос: что делать с рейсами по подвозам школьников, учителей и других социальных групп, которые осуществляет именно «Псковпассажиравтотранс»?
- Ну, они же разыгрывают через комитет по транспорту, в этом году большие суммы именно через госзакупки идут.
- И что это будет? Единый маршрут по Псковской области или нарезка маленьких маршрутов? Как скомбинируют коммерческий маршрут с социальным? И какова судьба филиалов, от которых в компании хотели уйти, 14 филиалов сейчас у компании?
- В каком году мы получим фактическую оптимизацию компании, в 2021, 2022 году?
- Однозначно в 2021 году.
- То есть - непопулярные меры прям в год главных выборов?
- А уже сейчас это никого не волнует и страха социального взрыва вообще нет. А кто будет протест поднимать? Индивидуально стоящие «солдаты»? Ну, это в лучшем случае гневные реплики в инстаграме губернатора. На улицы народ пойдет? Не пойдет. Посмотрите, какая общая атмосфера запуганности из-за ковид-ситуации. А еще людям публично показали на «некоторых примерах», что бывает с буйными. Так что не будут региональные власти даже думать в этой ситуации о выборах, тем более Ведерников не будет думать о проблемах партии «Единая Россия» и Турчака. Он сделает то, что ему надо, он приватизирует предприятие в 2021 года, готова спорить. Вспомните, я говорила, что они уничтожат профсоюзы – и они его уничтожили. Что сейчас остается? Например, создавать совет трудового коллектива.
«По моим подсчётам 3700 работающих граждан - членов профсоюзов выскочит из Псковского облсовпрофа»
- В этом году работу по индексации зарплат работников бюджетной сферы вели в облсовпрофе?
- Никакой работы не велось. Я вполне допускаю, что что-то обсуждалось в узких коридорах администрации области: в итоге же небольшую индексацию сейчас предусмотрели в бюджете области. Мы же уже под конец вели переговоры не за индексацию зарплаты, а за увеличение фондов оплаты труда, чтобы у тебя реально какой-то процент вёл к увеличению заработной платы. Вот этой работы сейчас не ведёт никто. Можно как эпизод этой эпопеи видеть и оценивать законодательную инициативу Льва Шлосберга, Артура Гайдука и мою: связана она с вопросом увеличения вопроса финансирования в учреждениях образования. По нашему мнению, это приведёт к увеличению фондов оплаты труда в некоторых муниципалитетах. А больше переговоров не ведётся. Это проблема. А индексация сама по себе? Ну, можно сказать 10-20%, ну проиндексировали и никаких выплат стимулирующего характера, либо снизят выплаты за вред. Индексация должностных окладов – это не показатель.
Сейчас я намерена отыграть ещё две темы, они мне просто интересны. Я снова зайду на тему санаторно-курортного оздоровления работников бюджетной сферы. Проект готов, мы в ноябре прошлого года его вносили. Почему мне отказали? Потому что усмотрели коррупционную составляющую, потому что я являлась руководителем учреждений – санаториев, и это был мой «коварный план» как набить свои карманы бюджетными деньгами. Теперь я не имею отношения к ним, самое время сделать второй заход. Тем более что все в ладоши хлопали: и губернатор так урывочками пообещал оздоровление медикам в мае перед всей эпопеей, когда меня на бок завалили, и Игорь Олегович (Иванов – нынешний председатель Псковского облсовпрофа – прим. ред.) обещал, что будут оздоравливать. Бюджет сейчас вносят – и где? Даже медикам, даже этой узкой группе, которая с ковидом взаимодействует, даже им сейчас по бюджету денег нет.
Третья тема – это особый порядок рассмотрения коллективных петиций на территории региона. Все попробовали её внести: и коммунисты, и мы, и отдельно стоящие солдаты предлагали. Сейчас вот у меня собраны все инициативы. В этой части с партией «Яблоко» я намерена сотрудничать. Круче Льва Шлосберга в зоне индивидуальной депутатской инициативы, в плане понять, создать текст закона, надиктовать его или самому записать – никто не работает из депутатов. Это чем важно: хорошо, властные мужи против пикетов, и против митингов. А где вас найти? Как до вас достучаться?
- Какое число подписей предусматривается?
- По-разному бывает. Один процент мы вносили от муниципального образования и десять. Сейчас обсудим, какое количество является значимым, чтобы показать: мы организационная группа, мы сильные, мы смогли собрать какое-то количество подписей. Но я считаю, что это должно быть не меньше 10 процентов.
- По «Титану» в Пскове собирали 20 тысяч подписей – как раз 10 процентов. Но сразу будет казуистический вопрос: как собирать подписи, заверять.
- Это понятно, что так будет происходить. В конечном счёте, это делается, чтобы вынести на поверхность социально-значимую проблему. Тебя же это не обязывает голосовать и принимать какой-то закон в обязательном порядке. Вот даже этого боятся: потратить на инициативную группу час.
- Показать людям, что они сила – это нехорошо?
- Да. Потратить на вас час, послушать, создать комиссию по изучению проблемы и на поиск решения. Это же ничего не стоит самому Собранию. А для людей – это уважение. И как я там эти подписи собирала – на коленке, лично, через агитаторов – это кого должно волновать? Эта идея будет своевременной. Отказываете? Отказывайте. Вы людям даже в этом не готовы пойти навстречу. Забастовки сейчас даже сама не посоветую. Даже если их кто-то организует – он кому хуже-то сделает? В этой экономике он добьёт своего работодателя и уйдёт на улицу.
- Мы говорили о потенциальном создании нового профсоюза. Мне кажется, что сейчас такой период, когда это очень востребовано. Непосредственно в сфере здравоохранения, её лихорадит. Педагоги страдают от того, что приходится работать на удалёнке, про промышленные предприятия я вообще молчу.
- Это стоит делать, но здесь опять же одному солдату тему не поднять. Вот когда я смогу составить список двадцати тронутых в хорошем смысле на всю голову союзников, тогда можно пойти, например, в КТР («Конфедерация Труда России») к товарищу Кравченко и предложить политически поучаствовать в процессе создания структуры КТР, ну а мы тут уже доведём эту тему до ума. Мы же всегда говорим о ресурсах, о людях, которые готовы лично вкладываться, временем, организационно и это проблема не о кабинете, интернете и компьютере. Мы вон, все с вами придём, личной оргтехникой скинемся – всё. У нас с вами, считайте, круто оборудованный офис. Если у кого айфон найдётся, то у нас с вами есть даже, так сказать, оборудование для фотографий, монтирования различных наших заявлений в видеоформате. Чего нам не хватает – это времени: думаю, наши региональные работники откликнутся на новую профсоюзную структуру после личного к ним визита и разъяснения. Как только три тысячи человек единовременно войдут и согласятся в систему отчислять профсоюзные взносы, тогда нам нашего 40-процентной доли хватит на дальнейшую раскрутку. 60% будет уходить первичкам.
По моим подсчётам, в общей сложности, 3700 работающих граждан - членов профсоюзов сейчас выскочит из Псковского облсовпрофа однозначно: просто потому что убрали ключевых авторитетных лидеров. Вот у медиков выход даже не со мной связан: плохие условия труда, никто с этим толком не борется. Всегда медикам было приятно, чтобы за них покричали. Даже не важно, будет ли у тебя результат. Анжелика Николаевна [Шундер] не кричит. Она считает, что тихо решает вопросы. Но она их на самом деле вообще не решает. Второе: им очень нравились программы социально-психологической реабилитации, но их сейчас нет. Нет денег в облсовпрофе! В итоге медики посмотрят – за них никто не борется, любимых программ нет и начнут выходить из профсоюзов стройными рядами. Люди же в нашу эту возню, высокую политику вообще не вникают.
Конечно, для организации успешной выборной профсоюзной политики надо было со Шмаковым рюмку иногда поднимать, но я с этими целями туда не ездила. А в итоге Игорь Олегович нашёл подход к нему, а я не нашла. Сейчас вот поднимают стоимость профсоюзной путёвки до 1600 - сразу на 300 рублей за сутки. А зарплата не увеличивается у бюджетников. Руководители СОП Псковский облсовпроф вместо того, чтобы прибыль делать и поднимать санатории и турбазы из экономического кризиса, поднимают стоимость профсоюзной путёвки. Она не спасёт ни санатории – потому что это всё равно ниже себестоимости и людям по карманам ударит.