В венчурном бизнесе многое зависит от людей. Удачная идея и перспективная бизнес-модель еще не означают, что из проекта вырастет действительно крупная компания. Все зависит от основателей, поэтому венчурные инвесторы всегда уделяют много времени общению с предпринимателями. Нужно верить не только в идею, но и в основателя. В этом году инвесторам пришлось научиться искать эту веру по Zoom. Пандемия сильно повлияла на процессы в мировом венчуре, и одной только удаленкой дело не обошлось.

Старый друг лучше новых двух

Хорошая новость: рынок не умер, денег меньше не стало. Если верить статистике аналитиков Crunchbase, то за 11 месяцев в венчурные проекты во всем мире было вложено даже больше денег, чем годом ранее — $269 млрд против $261 млрд. С другой стороны, ситуация кардинально изменилась. В 2020 г. у венчурных инвесторов очень сильно сократился аппетит к риску, и они крайне мало вкладывались в новые проекты, особенно в первой половине года. А многим сферам, вроде путешествий, и вовсе пришлось почти забыть про венчурные деньги.

Большинство венчурных фондов, начиная с весны, занимались спасением и поддержкой своих портфелей. У одних проектов был запланирован новый раунд, другим пришлось срочно искать дополнительные деньги из-за ухудшившейся ситуации на рынке. Фонды помогали составлять антикризисные планы и искать новые инвестиции. Где-то с марта наш фонд почти полностью перешел на удаленную работу. Удивительно, но эффективность фандрайзинга даже повысилась. В таком же Zoom-режиме работал весь мир, и все входили в положение друг друга. За три месяца самоизоляции удалось сделать столько же сделок, сколько за весь 2019 г.

Удержание и даже небольшой рост глобального венчурного рынка может быть связан с тем, что инвесторы стали больше вкладываться на более поздних стадиях. При этом количество сделок снизилось, а размер чеков подрос. Инвесторы предпочли менее рискованные вложения: чем дольше прожил стартап, тем больше шансов на успех. По статистике Crunchbase, в этом году второй раз в истории большая часть рынка — это сделки от $100 млн.

Проектам на стадии seed и pre-seed в этом году откровенно не повезло. Количество сделок на этой стадии упало почти в два раза. Но восстановления можно ждать уже в ближайшее время. Многие крупные европейские акселераторы в первой половине года не проводили показы своих стартапов, а во второй — возобновили эту активность. Например, крупный британский акселератор Entrepreneur First успел провести демо-день для европейских офисов и в Сингапуре. Ощущения, что seed умер, нет. Тем более многие фонды не прекращали искать проекты. Просто не инвестировали сразу, а откладывали сделки на потом. При этом многие дистанционно проводили due diligence, первичный скоринг. Относительно спокойно пережить пандемию стартапам помогли государственные программы поддержки. Во всяком случае, во Франции и Великобритании правительства запустили программы помощи бизнесу. Эта помощь частично пошла в венчур, что как-то сбалансировало снижение аппетита инвесторов к риску.

Стартапам ранней стадии, кстати, Zoom-общение эпохи пандемии пойдет только на пользу. Инвесторы распробовали этот инструмент и, стоит полагать, возьмут его в работу: встречи с инвестором станет добиться проще, пусть и онлайн. Не думаю, что это вытеснит личное общение — скорее станет дополнительным инструментом для первого знакомства. Личная встреча все равно останется своеобразным фильтром.

Весной и в начале лета было много разговоров о том, что у стартапов сильно просели оценки. На самом деле, многие раунды производились существующими инвесторами, что отражалось в оценке. При этом во второй половине года раундов с внешними инвесторами стало уже значительно больше.

Добраться до биржи

Еще один тренд 2020 г. — довольно большое количество успешных IPO. Отечественный Ozon, Airbnb, DoorDash и еще целый ряд компаний вышли на биржу. Дело в том, что на фондовом рынке, особенно американском, почти весь год наблюдалась эйфория. Часть денег, полученных по программам господдержки, люди стали вкладывать в акции через сервисы, вроде Robinhood, которые позволяют инвестировать небольшими чеками от $5–10.

Неквалифицированные инвесторы редко смотрят на мультипликаторы и тренды, они вкладывают в знакомые названия. Все это подстегнуло рост и в технологическом секторе. Подобная ситуация, как следствие, приводит инвесторов стартапов к мысли, что сейчас хорошее время выйти на биржу. Отсюда и большое число IPO. При этом у многих компаний, вроде Airbnb или DoorDash, капитализация на бирже оказалась намного больше оценки последнего непубличного раунда. Это опять же объясняется интересом неквалифицированных инвесторов: если кто-то вложился в условную Tesla и заработал, то мне тоже надо туда вложиться. Но такой рост может привести к тому, что через какое-то время капитализация компаний откатится обратно. Правда, в США принята новая стимулирующая программа. Так что в начале следующего года можно ожидать новую волну IPO, конечно, меньшую.

Венчур есть, но проблемный

В России с венчурными инвестициями в этом году не так хорошо. Согласно отчету PwC и РВК, за первое полугодие рынок упал на 9% до $240 млн, количество сделок сократилось со 130 до 78. Если исключить сделки Ozon (на $150 млн перед выходом на биржу и на $119,3 млн в первом полугодии 2019 г.), размер рынка составит $143,5 млн и $90 млн соответственно — падение на 37%. На российском рынке одна-две сделки могут перевернуть статистику. Согласно исследованию Inc. Russia, за весь год рынок вырос почти в два раза — с 11,6 до 21,9 млрд руб. Основной прирост — за счет зарубежных инвестиций в наши стартапы. И здесь большой вопрос, что считать российской компанией.

Наш венчурный рынок никогда не был особо развитым. Даже если посмотреть на количество стартапов, то в России их 2000–4000, а в том же Израиле около 8000. Наша извечная проблема — коммерциализация технологий: у нас сильные инженеры, но они плохо упаковывают свои разработки в продукт и ищут покупателей. И непонятно: должно появиться больше предпринимателей, чтобы было больше инвесторов, или, наоборот, больше инвесторов, которые будут развивать предпринимателей.

Ситуация в российском венчуре вызывает опасения. В этом году шесть институтов развития, включая «Сколково», объединили под крылом ВЭБа, РВК отдали под управление РФПИ. На этом рынке, как и в других сферах, происходит консолидация. А это вполне может привести к снижению конкуренции и скорости развития сегментов. У нас мало частных фондов и мало корпораций, которые покупают стартапы. Инвестировать при ограниченных вариантах дальнейшего выхода готовы не все. Да, есть игроки, вроде Сбербанка, которые активно покупают стартапы, но Сбербанк не сможет купить всех.

Что делать стартапам? Масштабироваться на другие рынки. Многие стараются покорить рынок США. Но по опыту наших проектов, заниматься и Россией, и США одновременно практически невозможно: нужно фокусироваться. Но сейчас переезд в США стал сложнее, чем 10 лет назад. Русский стартап, даже переехавший всей командой, не становится одномоментно в глазах инвесторов американской компанией. Все равно есть опасения по поводу русских корней. Как вариант, можно стараться работать на российском рынке и при этом осваивать рынки Европы, Ближнего Востока, Юго-Восточной Азии. На двух последних довольно мало интересуются происхождением стартапа. В Европе русские корни могут вызывать вопросы, но там хотя бы готовы слушать ответы.

И еще надо учитывать тренд на деглобализацию. По сути, страны закрывают свои рынки и защищают своих производителей, повышают экспортный потенциал. Взять хотя бы войну США с TikTok, когда китайских владельцев сервиса вынуждают продать долю американским компаниям. Пандемия лишь добавила скорости этому тренду. На фоне карантина и закрытия границ снизилась мобильность населения, которая является ключевым фактором перемещения рабочей силы и капитала. Сейчас это заметно усложнилось. И вряд ли ситуация улучшится в ближайший год даже с учетом массовой вакцинации в мире. С другой стороны, если в 2018 г. нашему фонду почти в каждой сделке приходилось объяснять происхождение денег, то сейчас под более пристальное внимание попадают деньги китайских фондов. Но ситуация опять может измениться.

Нельзя сказать, что в России все плохо с венчурными инвестициями и технологическим бизнесом. Были успешные IPO HeadHunter и Ozon. У нас появляются хорошие качественные стартапы с технологиями и продуктами международного уровня. В России новый единорог — компания с оценкой в $1 млрд — в среднем рождается раз в 3–4 года. Мы видим спрос на наши технологии за рубежом. Правда, зарубежную коммерческую составляющую придавила пандемия, и полностью план международных продаж у наших стартапов выполнен не был. И все же продажи были. Да, в России сложно искать хорошие стартапы, и им нужно много помогать с развитием.

Государственный венчур — это не обязательно фонды. В мире много примеров, когда государство справляется с задачей стимулирования развития технологий через специальные программы, гранты. Самый известный, наверное, американская DARPA. У агентств и министерств, практикующих такие программы, может не быть цели заработать. Они скорее стараются поддержать инженеров, предпринимателей в их проектах. Организаторы подобных программ не берут на себя риск и ответственность за отбор и последующий рост компаний, как и за их списание в случае неуспеха. В России были созданы государственные венчурные фонды, при этом по своей сути бюджет не предусматривает возможность списания актива. А это может приводить к застою на рынке. Частным фондам сложно соревноваться с госфондами в бюджетах и возможностях по льготам. Государственные механизмы инвестирования в технологии не должны подавлять рыночные принципы конкуренции.

Сделки по Zoom