«Демократы, получив контроль над Сенатом, смогут проводить очень жесткую политику в отношении РФ» — профессор политологии Коробков

В южном американском штате Джорджия во втором туре выборов в Сенат демократы Джон Оссофф и Рафаэль Уорнок обходят своих соперников из Республиканской партии. Подсчитаны уже 98% голосов, официальные результаты будут объявлены в ближайшее время. Таким образом демократы получат 50 голосов из 100, а вице-президент Камала Харрис после вступления в должность обеспечит им решающее преимущество (в случае если голоса членов палаты разделяются пополам, председатель сможет пользоваться правом голоса, но только если все сенаторы-демократы сохранят единство). В разговоре с The Insider профессор политологии Университета штата Теннеcси (США) Андрей Коробков отметил, что такая расстановка сил означает не только быстрое проведение структурных реформ левого толка в Соединенных Штатах, но и очень жесткую политику в отношении России.

Хотя точный исход выборов еще неизвестен, уже ясно, что демократы получают в Джорджии по крайней мере одно место, его займет Рафаэль Уорнок – пастор, который связан с наследием Мартина Лютера Кинга, приверженец весьма левых взглядов. И это меняет баланс сил не только в Сенате, но и в демократической фракции. Второе место, с большой долей вероятности, может получить Джон Оссофф, молодой, 33-летний кандидат, у него хорошие шансы победить республиканца, который уже был в Сенате. Если это произойдет, то у демократов появится зыбкое большинство, а Сенат будет расколот 50/50, вице-президент Харрис станет активным игроком - она будет постоянно появляться в Сенате в качестве президента и подавать решающий голос (вице-президент не имеет права голосовать за исключением случаев, когда Сенат поделился пополам, и вот в таких случаях голос Харрис станет решающим). Если это произойдет, то у демократов впервые за долгое время окажется полный контроль над правительством: и Белый дом, исполнительная власть, и Сенат, и Палата представителей…

У демократов было такое большинство, скажем, при Кеннеди, при Джонсоне, при Картере, а сейчас это уже относительная редкость, поскольку очень часто или идет раскол между исполнительной и законодательной властью, или сама законодательная власть оказывается расколотой: одна палата контролируется одной партией, другая – другой. Сейчас больше 100 членов Палаты представителей от республиканской партии открыто говорят, что они не верят в легитимность избрания Байдена, требуют проверки голосов, требуют отложить сертификацию результатов выборов. Такой ситуации не было с 1877 года, то есть почти 150 лет. И тогда оспаривались результаты выборов в 4 штатах: 3 – на юге и в Орегоне. Тогда Резерфорд Хейс выиграл с перевесом в один голос в результате пересчета, и в значительной степени оставался таким нелегитимным президентом для половины страны. Поэтому то, что происходит сейчас, это свидетельство полной поляризации общественного мнения в Соединенных Штатах.

Пока у демократов не было контроля над Сенатом, Байден не мог провести серьезные реформы, но одновременно у него был очень эффективный аргумент по отношению к ультралевым: он мог им сказать: «Я очень хотел бы назначить ваших людей в правительство, я бы очень хотел провести ваши радикальные требования по иммиграционной амнистии, по 3-14 и по целому ряду других вопросов, но я не могу этого сделать, поскольку республиканцы в Сенате все равно утопят эти начинания». А сейчас, с одной стороны, это огромная победа для Байдена, поскольку он контролирует законодательный процесс, а с другой стороны, это огромная победа для ультралевых.

Это значит, что возможны по крайней мере попытки очень радикальных реформ в отношении иммиграционной политики, реформы здравоохранения, мер социальной и экономической политики, в том числе направленных на борьбу с коронавирусом, расширение привилегий, основанных на расовой, гендерной принадлежности, сексуальной ориентации… Байден провозгласил себя президентом, который будет стараться быть президентом всех американцев. Но вот это давление левых приведет к еще большему противостоянию демократов и республиканцев, к еще большему расколу общества, и, конечно, большой вопрос, какое это влияние окажет на выборы 2022 года. Скорее всего, страна окажется еще более расколотой, чем сейчас. А то, что происходит сейчас, – ну, нельзя сказать, что это беспрецедентно, но этого не было по крайней мере 55 лет, с середины 1960-х годов, а в определенных отношениях этого не было со времен Гражданской войны.

Опросы показывают, что 77% республиканских избирателей верят в то, что выборы прошли с серьезными нарушениями, были фальсификации результатов выборов в целом ряде штатов, почти половина независимых согласна с ними, и почти четверть демократов. Все это, конечно, привело к колоссальному обесцениванию политических ценностей, веры в политическую систему, и это неизбежно ведет к развитию политического популизма как левого, так и правого, причем этот популизм поощряется как лично Трампом, так и леворадикальным крылом демократической партии.

Если демократы получат-таки контроль над Сенатом, то в отношении России остается ждать очень жесткую политику. Причем тут вопрос не только избирательной политики, но и вопрос того, кого назначают сейчас в Госдепартамент. Виктория Нуланд стала третьим человеком в иерархии Госдепартамента, она стала помощником госсекретаря по политическим вопросам, то есть она будет отвечать за концепцию политического развития. Венди Шерман стала заместителем госсекретаря, а она всегда очень жестко относилась к России. Поэтому можно ожидать введения новых жестких санкций, можно ожидать поддержки цветных революций, если их ростки будут появляться, скажем, в Молдове, в других странах, на периферии России. И в целом можно ожидать жесткого разговора, экономического давления, но одновременно - и в этом парадокс - Трамп выходил последовательно из договоров, международных режимов, и это касалось всего, в том числе и военной области, а Байден немедленно возобновит переговоры о стратегических наступательных вооружениях, немедленно вернется в целом за стол переговоров с российским руководством, и поэтому вот это будет такая двухуровневая внешняя политика по отношению к России.

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ