«Пускай я слаб, пускай мне страшно»

Съемки клипа на песню группы «Тараканы!» закончились задержаниями и разгоном массовки

Съемки начинались как квест: дойди до локации и не попадись ОМОНу. Место меняли три раза. Сначала хотели снимать в Лубянском проезде, у клуба «Китайский летчик», но это была совсем уж утопия, как сказал мне потом Дмитрий Спирин. Туда просто физически не пройти. Потом перенесли на Трубную, куда пройти теоретически можно, но вокруг столько людей в шлемах, что какой уж тут клип.

Я представил, как фанаты «Тараканов!» вытаскивают на Трубной картонки со строчками песни «И ничего кроме правды». Именно такой была задумка режиссера Данилы Гулина. Строчки такие: «Скрепы больно впились в запястья», «Рвутся с поводка цепные псы», «Я не раб», «Свободным буду, даже свободы лишась», «Правду и ничего кроме правды»… Да это открытый мятеж! Впрочем, сейчас мятеж всё. На моих глазах омоновец выхватил у нищего картонку с надписью «Очень хочу есть и пить». Бить, правда, не стал, но картонка вызвала у него ярость.

Песня «И ничего кроме правды» появилась чуть меньше года назад. Дима Спирин, Сид, написал ее под впечатлением от приговоров «Новому величию» и «Сети*»: «Сроки до 18 лет! Меня это придавило просто!» Это, кстати, второй известный панковский хит на тему посадок и пыток. Первый — «Это пройдет» «Порнофильмов», про электрометки на руке и о России, «которая сидит в тюрьме». А летом они с «Порнофильмами» и другими музыкантами сняли жесткое видео «Мой голос» — против поправок и обнуления.

И наконец, совсем недавно, уже в январе, Сид записывает обращение в поддержку Навального: «Некоторые считают, что нам, артистам, не стоит высказываться по политическим и социальным вопросам. Они называют это «лезть в политику». Они считают, что мы клоуны и наше дело плясать и петь. Но говорить о том, что происходит, и защищать тех, с кем власть обошлась несправедливо, — это не политика, это значит просто жить достойно».

Все это вызвало массу негатива в адрес Спирина, в том числе от поклонников. «Они, наверно, ждали, что я всю жизнь буду петь про «много телок и пива». Оказалось, что нас слушает много сторонников «путинской стабильности», они сразу стали писать в сетях: «Хайпуете! Пытаетесь понравиться молодежи!» Что тут скажешь? Они плохо нас слушали. Все наши песни — это песни свободы».

Хайпуете… Классный хайп — с риском запрета на концертную деятельность, попадания в СИЗО и телесных повреждений. Попиариться можно подешевле.

Я видел таких людей, как те, о ком говорит Сид, пока добирался через оцепления от Трубной до Каланчевки. Туда в третий раз перенесли съемки клипа из-за хаоса, царящего в городе. Разговоры такие: «Вашими руками американцы разваливают страну!» Или вот еще, на остановке трамвая: «Что это? А, Путина свергают опять!» Как трогательно это «опять». Народная забава — «свергать» Путина каждые выходные.

На Каланчевке, по случайности, расположились прямо напротив ветхого здания с государственным флагом. Это Басманный суд. Спирин и не знал, что он там: «Я думал, «басманное правосудие» — это такая метафора, я думал, оно везде».

Поначалу было тихо, то есть буквально ни одного человека в форме в пределах видимости. А потом народ даванули с Садового, и все пошли через нас к Трем вокзалам. Шли и кричали: «Свободу политзаключенным!», «Россия будет свободной!». Настроены были довольно миролюбиво, улыбки, хорошее настроение. Радостно гудели машины. Когда стали кричать про Путина, кто-то в колонне сказал: «Это чекисты нас провоцируют».

И в этот момент Гулин начал снимать.

Ничего более сюрреалистичного я не видел давно. Метель, грохот грузовиков Росгвардии, вдоль улицы вытягивается цепь ОМОНа, а в двух шагах от нее панки, человек шестьдесят, вытаскивают картонки со строчками песни Спирина.

Гулин говорит: «Несовершеннолетние в сторону!», Сид выходит вперед, включает бумбокс и — поехали: «Пускай я слаб, пускай мне страшно, и рвутся с поводка цепные псы…» Дубль, еще дубль. Колонна движется мимо нас, почти сливаясь с массовкой «Тараканов!». Вой жуткий вокруг, справа все черней от ОМОНа. А тут — «Свободным буду, даже свободы лишась» и хлопки над головой в такт припеву.

— Смотрите, как хлопать надо! Нет, ни хрена не попадаете в ритм!

Рядом со мной — девушка с плакатом «Свободу Саиду Джумаеву». И парень с ирокезом в маске, глаза грустные-грустные.

Через несколько минут ирокеза и еще нескольких человек жестко задержит ОМОН. Ребята кинутся в переулок, и их оттуда станут пачками выводить. Я плохо видел Спирина в этой каше, но мне показалось, что он даже не шелохнулся. Как всякий панк, он слишком часто за свою жизнь имел дело с гопниками, чтобы бояться омоновцев.

А еще через час у «Красносельской» схватят девушку из массовки с картонкой «Я не раб». Почти сразу отпустят, но отнимут плакат. Картонка «Я не раб», в клочья разорванная могучими омоновскими руками, полетит в урну.

Там, у «Красносельской», пока мы прорывались в Сокольники, Данила Гулин рассказал мне о своем творческом методе:

— Люблю slow motion, замедленную съемку. Когда так снимаешь, появляется ощущение вечности, вечной темы. И почти античная пластика. Это же все не про ОМОН, не про Путина. Вернее, не только про них. Это про добро и зло, если вдуматься.

Я сразу вспомнил 2013-й и выставку «Русское барокко» на «Винзаводе», в подвале у Гельмана. Там была та же идея — оставить от фотографий с Болотной только пластику, мощные черно-белые линии, борьбу титанов, как на плафонах и гобеленах. От всех мучений, надежд, неудач, споров — только выразительные жесты и яростные лица. И вот — картина с Навальным, люди в шлемах заламывают ему руку на площади. Я спросил тогда Алексея: «Похож?» «Нет, — сказал он, — историческая неправда. Меня слева тогда заломали, не справа». А сейчас он вообще в тюрьме.

— Мне дико интересно посмотреть на их лица, когда все изменится, — сказал мне Спирин, прощаясь. — Когда они снимут шлемы, когда все будут против них, вообще все. Сейчас им кажется, что они порядок поддерживают, с врагами борются, а некоторым даже — что Родину защищают. Но так же будет не всегда, правда? За все придется платить. А пока, ну что… Работают ребята. Только плохая у них работа.

ОБНОВЛЕНИЕ ОТ 01.02.2021
С нами связался один из задержанных во время съемок, Кирилл, 38 лет. Вот что он рассказал:

«Меня взяли, запихнули в автозак и три часа возили по Москве. Клетка в автозаке полтора на полтора, в ней ехало человек пятнадцать. В итоге отвезли в ОВД «Капотня», обращались нормально, но ни разу никто не представился. Составили протокол по статье 20.2 ч.5. И как минимум у двоих — 20.2 ч.6.1. Протоколы все стандартные: с показаниями неизвестных сотрудников, которые якобы видели, как мы участвовали в митинге и кричали «Свободу Навальному». Адвоката, разумеется, не пустили. Когда я вышел, она стояла на улице уже четыре часа. А еще с нами был журналист the insider Олег Пшеничный. Он и адвоката организовывал. В ОВД отказался подписывать протоколы, поэтому как особо буйного (по выражению сотрудников) задержали до суда, как раз по части 6.1. Конечно, все это полнейшее беззаконие. Людей хватают с улиц абсолютно рандомно, везут в отдел и дают на подпись документы, присланные из Главного управления. Все& шито белыми нитками».

*Организация, запрещенная в Российской Федерации