Здесь был Дау

Парочка старорежимных пенсионеров с высшим образованием, компания рок-н-ролльных фриков с электрогитарами и хаерами, многочисленные лаборанты в белых халатах, сноровистый электрик в современной сине-оранжевой спецодежде, манерная кокетка в юбке рюмочкой, строгие советские граждане с орденами на груди, некоторое количество людей в погонах, синеликий гуманоид в золотых трусах и с накладными мышцами, герои компьютерных игр или что-то вроде того, пара безразмерных кривляк с подушками под рубахами и много другой пестрой публики — так спектакль выглядит на финальных поклонах и, в общем, неплохо в этот момент сам себя объясняет. «Действие происходит в вымышленном государстве в середине прошлого века, в одном закрытом научно-исследовательском институте» — так напутствует зрителей оперы «Любовь к трем апельсинам» буклет с кратким содержанием от режиссера спектакля Филиппа Григорьяна и работавшего при нем драматургом Ильи Кухаренко.

Их версия настолько перпендикулярна аутентичному прокофьевскому либретто (оно тоже есть в буклете), что даже не отменяет его, а, скорее, накладывается поверх. Пересказывать ее — все равно что перечислять сюжетные виражи какого-нибудь запутанного научно-фантастического сериала. Сам Григорьян для определения своей работы предлагает термин «научпоп-комедия». Хотя вообще-то чем-чем, а юмором там не пахнет. Летучая прокофьевская буффонная игра в театр теперь плотно упакована и больше напоминает игровую приставку.

Принц в спектакле — это не человек, а искусственно созданный лабораторный объект, у которого поначалу никак не срастается туловище с головой (с этой непростой ситуацией на премьере уверенно справлялся тенор Борис Рудак). Король (Александр Воронов) — глава НИИ, автор эксперимента. Клариче (Наталья Буклага) — замдиректора. На нее имеет виды завотделом снабжения Леандр (Эдуард Морозов), не упускающий, впрочем, случая ущипнуть за задницу секретаршу Смеральдину (Наталия Ляскова). Еще одна неожиданная любовная линия — Маг Челий (Гарри Агаджанян) и Фата Моргана (Лариса Келль): тут они не вековые враги, а пожилая чета заслуженных ученых, мило переругивающихся на академической даче. Труффальдино (Сергей Власов) — инженер-технолог и капитан местной команды КВН. Нинетта (Ольга Попова) — специалист по биотехнологиям, давно влюбленная в объект под кодовым названием «Принц».

Апельсины, Кухарка (басовую партию которой в спектакле поет Челий), путешествие Принца по безводной пустыне и прочие увлекательные вещи отправлены в виртуальную реальность, черно-белое подобие которой демонстрируется зрителям с помощью миманса (хореограф — Анна Абалихина). Зловещие шланги и загадочная оранжевая гарнитура прилагаются (художник-постановщик — тоже Григорьян, художник по костюмам — Влада Помиркованая). «Кухарка — это одно из воплощений Челия в пространстве искусственной реальности. Апельсины из ее кладовки — это портал в подсознание самого Принца», — доходчиво поясняет буклет.

При этом как раз сверхчеловеческое и мистериальное, с избытком имевшиеся тут во времена правления Теодора Курентзиса, теперь в театре явно не живут. Тень суперкинопроекта Ильи Хржановского «Дау», который поместил пермского демиурга в недра некоего Института в обличье гениального советского физика Льва Ландау, конечно, простирается над новыми «Апельсинами». Но с доброй улыбкой и безо всяких задних мыслей.

Музыкальная часть спектакля, управляемая новым здешним маэстро Артемом Абашевым, меня убедила все же больше, чем сценическая. Пусть от солистов никто не требовал, как бывалоча, хватать звезды с неба, но оркестр был с характером — упругий, динамичный, озорной, иногда наглый и колючий. От симфонических фрагментов захватывало дух. Тем не менее очевидно, что театр из дирижерско-визионерского смещается в сторону, скажем так, режиссерско-фабричного. Премьеры уже идут косяком, будто и нет никакого вируса. Театр живет, хотя нового директора ему никак не придумают (Андрей Борисов в ноябре был внезапно переведен в Москву, в МАМТ), команда старых и новых бойцов работает. Совсем недавно вышел «Дон Жуан» главного режиссера Марата Гацалова, в июне от него и Ксении Перетрухиной ждем «Иоланту», а до этого Константин Богомолов поставит, прости господи, «Кармен».