Богомолов как Заратустра

Гуру театра стремительно превращается в телевизионного гуру

Кажется, самый большой подарок Богомолов со своим манифестом преподнес телевидению. Даже наиболее виртуозные асы пропаганды уже устали блуждать меж трех сосен: Навальный, Запад, Украина. Их несравненный дар упрощенного толкования ежедневно упирается в одну и ту же систему придуманных ими аргументов, что чревато исчерпанностью форм.

И вдруг на авансцену общественного сознания выдвигается сложный человек — Константин Богомолов. Он говорит все то же самое, о чем они годами талдычат в студиях.

Но ведь как умеет воспарить над обыденностью, какие кружева наплести, какие актуальные смыслы о российской самобытности затронуть!

Прежде ноша ажурного мыслетворчества ложилась на плечи двух матерых философов — Проханова и Дугина. Но в последнее время по непонятным причинам они не появляются на экране. А ведь люди незаменимые: говорят все время о высоком, но неизменно пребывают в русле устремлений АП. Данное амплуа с разной степенью успешности примеряет теперь на себя Прилепин, но уж очень косноязычен, и слог не тот.

И вдруг — счастье! Обнаружился человек, готовый высокохудожественно рассуждать об этическом тоталитаризме (с последующим моральным крахом Запада) со страстью Проханова, Дугина, Прилепина. Главный отрицательный герой морозный зимы, Навальный, вместе со своими судами отходит в тень. ТВ приветствует нового положительного героя — Богомолова. Он теперь у пропагандистов вроде Заратустры. Каждая его мысль, слово, знак препинания перетирается в кадре, перечитывается заново, трактуется, пробуется на зуб. Над самыми горячими новостями веет дух смелого режиссера. Вот, скажем, комиссар Совета Европы Дуня Миятович направила письмо Колокольцеву с требованием прекратить задержание мирных демонстрантов. Раньше бы эту Дуню незамедлительно схрумкал первый же ньюсмейкер от политических ток-шоу. А теперь с ней расправляются с помощью цитат из Богомолова. Или взять горячий вопрос о санкциях. Сам Лавров намекнул: если что, мы готовы разорвать отношения с Евросоюзом. Прежде бы народ незамедлительно принялся рвать Евросоюз в прямом эфире, а теперь отвечает обидчикам с помощью того же Богомолова.

Одним словом, телевидение получило универсальный инструмент для работы. Поскольку сам трактат режиссера представляет собой монтаж готовых концепций, то и годится он на все случаи жизни. Уже вырисовываются контуры трафарета. Сначала высокое собрание пытается понять, что точно имел в виду автор, а потом принимается клеймить его оппонентов. Тут незаменим Петр Толстой, заместитель председателей всего на свете — от Госдумы до Парламентской ассамблеи Совета Европы. Государственный муж сразу зрит в корень, обрушиваясь водопадом желчи на «радиосекты и нечесаных публицистов».

Меньше всего экспертов волнует самый интересный вопрос: почему именно сейчас Богомолов решил предать тиснению свой труд?

Впрочем, мой любимый персонаж, профессор Олег Барабанов, затронул эту тему: автор манифеста хочет «создать силу для националов-либералов». Похоже, профессор, постоянный участник политических камланий, менее далек от истины, чем обычно.

Кстати, Константин не первый в родном отечестве, кто грезит о сложности. Более ста лет назад цветущей сложностью озаботился другой Константин — Леонтьев. Сама эта идея — и тогда, и сейчас — вписывалась в канон охранительства. Только Леонтьев оплатил теорию всей своей жизнью, чего не скажешь о Богомолове. Он чередовал убеждения, как театры, за что и был награжден Театром на Малой Бронной. Что до высоких этических принципов (в противовес пошлой Европе), то и тут наш Заратустра вымолвил свежее слово.

Однажды в пятницу, 13 сентября, он вместе со своей избранницей прибыл на бракосочетание в огромном черном катафалке. После чего, счастливые и довольные, молодожены отправились на венчание. С тех пор прошло более двух лет, но свадьба Богомолова и Собчак по сей день дарит вдохновение целой армии Малаховых.