Премьер-министр Великобритании Борис Джонсон Фото: Number 10 / Flickr

В ставшем чуть менее туманным после Брекзита Альбионе наконец проявились контуры новой внешней политики. О наполнении продвигаемой консервативным правительством концепции Global Britain детально не смогут рассказать даже сами ее вдохновители, но очевидно, что это новая попытка втиснуть амбиции некогда «империи, над которой не заходит Солнце», в сегодняшнюю международную реальность. Если первая после деколонизации попытка вспомнить былое имперское величие была связана с Маргарет Тэтчер и «маленькой победоносной» Фолклендской войной, а вторая — с неоимперским мессианством Тони Блэра после 11 сентября 2001 г. и реанимацией Содружества, то сегодняшняя не только опирается на иной тип ресурсов, но и предполагает другой маршрут.

Через Азию.

Бывшая великая держава

Прежде британские маневры в Азии представляли собой набор хаотических тактических шагов. Теперь же затянувшееся азиатское турне Лондона свидетельствует, что поворот на Восток носит стратегический характер. Поворот предполагает широкий набор ингредиентов: от подписания договора о зоне свободной торговли с азиатскими странами и намерений вступить в обновленное Транстихоокеанское партнерство (ТТП) до критики Китая в связи с ситуацией в Южно-Китайском море, военных учений с Японией и открытой поддержки концепции Индо-Тихоокеанского региона.

Ориентация на Азию во внешней политике Британии — неотъемлемая часть новой формулы постимперской адаптации, скрывающейся за вывеской Global Britain. Имперское прошлое выступает нескончаемым ресурсом для сегодняшней британской политики. Несмотря на вердикт бывшего премьера Джона Мейджора, что Британия больше никогда не будет великой державой, геополитическое воображение британских тори заперто в логике «колония — метрополия». Брекзит представляется результатом борьбы за независимость с Евросоюзом («мягкой империей»), а концепция Global Britain — последовавшая за ней реинкарнация политики «блестящей изоляции» Британской империи конца XIX века. Она была изоляцией только по названию, а по факту представляла собой активное участие Британии в европейских и мировых делах — без долгосрочных обязательств перед другими странами.

Поворотные стимулы

Однако сегодняшняя претензия Британии на глобальную роль будет основана не на обширных колониальных владениях и мощнейшем военном флоте, как в позапрошлом веке, а на позиционировании себя как всемирного «брокера» и «партнера высшего звена для Азии». Главная опора — экономические, институциональные, торговые и инвестиционные возможности, мягкая сила и славные дипломатические традиции.

Было бы досадным упущением считать, что британский внешнеполитический подход продиктован лишь разыгравшимся имперским воображением. У «поворота на Восток» есть вполне объяснимые стимулы в стратегической, экономической и институциональной плоскостях.

Во-первых,

Азиатско-Тихоокеанский, равно как и Индо-Тихоокеанский регионы (АТР и ИТР) давно стали хедлайнерами мировых экономических и политических процессов. Причина проста: превращение этих регионов в арену столкновения между США и Китаем и во многом производная от этого конкуренция торгово-экономических и институциональных форматов. Учитывая степень деградации американо-китайских отношений, АТР и ИТР на долгие годы забронировали за собой статус главных движущих сил в мировой политике, автоматически становясь магнитом для ряда региональных и внерегиональных стран, и Великобритания жаждет быть непосредственным участником «большой азиатской игры», а не сторонним наблюдателем.

Во-вторых,

выход Великобритании из ЕС подогревает британские аппетиты расширить торгово-экономические связи с крупными азиатскими партнерами. Главным инструментом для воплощения британских планов служит создание зон свободной торговли с Южной Кореей, Вьетнамом, Сингапуром и Японией, которые уже вступили в силу 1 января 2021 г.

В-третьих,

еще более примечательным представляется интерес Великобритании к вступлению в обновленное Транстихоокеанское партнерство. На данный момент ни одна европейская страна не только не является членом этого «клуба 11», но и не была замечена в активности в этом направлении.

Партнерство с британским акцентом

Интерес Лондона к проекту не сводится исключительно к экономике. Очевидная проблема для нынешнего проекта Транстихоокеанского партнерства — отсутствие лидера, что во многом связано с выходом из проекта США. Возвращение Вашингтона в соглашение в обозримом будущем под большим вопросом. Китай также не входит в соглашение, хоть и публично выражал заинтересованность. Нет в ТТП и Индии с Южной Кореей. Крупнейшие экономики ТТП на данный момент — Япония и Австралия — пока не справляются с возложенным на их плечи грузом ответственности, не могут сделать партнерство главной звездой экономической интеграции в АТР.

Великобритания могла бы использовать свои конкурентные преимущества — мощную экономику, большой переговорный опыт и имеющуюся сеть зон свободной торговли для реанимирования осиротевшего ТТП и придания ему британского акцента.

В-четвертых,

наряду с торговыми мегасоглашениями Великобритания все активнее присматривается к концепции Индо-Тихоокеанского региона, которая постепенно приобретает все большую популярность среди внерегиональных стран. ИТР не испытывает нехватки в представительстве. В нем, как минимум, представлены все ключевые союзники и стратегические партнеры Лондона в регионе — США, Япония, Австралия и Индия, с которыми Великобритания говорит на одном дипломатическом языке. Однако в регионе до сих пор не установлены четкие «правила игры» и не завершено институциональное строительство. По этой причине Великобритания как минимум может войти в регион и просто следовать в фарватере союзников, как максимум — предложить свои идеи и закрепить за собой институциональное и интеллектуальное лидерство.

В-пятых,

особо теплые чувства Великобритания питает к АСЕАН, что не ограничивается ни ностальгией по «славному» колониальному прошлому, ни военными соглашениями с отдельными членами объединения. Во многом АСЕАН является воротами Великобритании в Азию. Ассоциация, несмотря на все внутренние проблемы и ограниченный дипломатический вес, продолжает играть роль главного азиатско-тихоокеанского тамады. Неписаное правило — хочешь стать своим в АТР — должен получить «благословение» АСЕАН на участие в различных многосторонних форматах, чем сейчас и занимается Форин-офис.

Что не менее важно — Великобритания не слон в посудной лавке, а желанный партнер для большинства азиатских партнеров. Особенно для стран-членов АСЕАН. Им наскучили громкие и регулярные выяснения отношений между США и Китаем в Юго-Восточной Азии, и они нуждаются в «новом» лице в регионе. Более того, расширение сети диалоговых партнеров АСЕАН за счет включения Великобритании означает автоматическое усиление статуса объединения, пусть даже такое сотрудничество будет исключительно протокольным.

Права человека или бизнес

Таким образом, британский «поворот в Азию» предполагает причудливое сочетание имперского воображения, которому было тесно в рамках евроинтеграционного проекта, и трезвого понимания выгод от наступления «века Азии» в мировой экономике и политике. Однако наряду с вопросом «а хватит ли у Британии ресурсов для глобальной роли», возможности Великобритании в регионе могут быть ограниченны и в ценностном плане.

Курс на глобальную роль предполагает передачу региональным игрокам своего взгляда на то, что считать нормой. В этой связи британским политическим элитам будет непросто соблюсти баланс между лоббированием чувствительных вопросов в сфере «высокой» политики, например обеспечением безопасности и прав человека, и прагматичным сотрудничеством в духе business as usual, чего от них ждут азиатские партнеры и лондонский Сити.

Бывших империй не бывает