"Шьют дело белыми нитками". Активистка защищала пенсионерку от полицейского и попала под уголовное дело

Жительница Новосибирска Дарья Горбылева вступилась за 79-летнюю пенсионерку Надежду Коптеву, которую схватил "за грудки" полицейский во время серии одиночных пикетов. В итоге Дарью, которая отвлекла внимание подполковника полиции Ивана Перегудова на себя, обвинили в применении насилия к представителю власти (ст. 318 ч. 1 УК РФ). Сама Дарья, физически пострадавшая в результате этого столкновения, сняла в травмпункте побои и написала заявление на Перегудова о превышении полномочий. Но ей в возбуждении дела отказали.

Одиночные пикеты проходили на площади Ленина в Новосибирске каждую субботу на протяжении многих месяцев: люди выходили в поддержку арестованного хабаровского губернатора Фургала, прав обманутых дольщиков и по целому ряду социальных проблем. Пенсионерка Надежда Коптева была одной из постоянных участниц этих акций. Присутствовала она и на пикете 12 декабря.

– Когда мы к 12 часам по субботам собираемся на площади Ленина, полицейские уже там, на месте, – рассказывает Надежда Михайловна. – Мы с ними здороваемся – примелькались уже. Они к нам подошли, проверили документы. Все было тихо-мирно. Ничто не предвещало каких-то столкновений.

– А подполковника Перегудова вы знаете в лицо?

– Ну как не знать, если я с лета хожу на пикеты почти каждую субботу – когда здоровье позволяет. В тот день мы уже уходить собирались. Блогер Тимур Ханов запустил квадрокоптер над новогодней елкой. Полицейским это не понравилось, они дождались, когда коптер спустится, забрали его, а Ханова увели для объяснений в полицейскую будку, которая находится на краю площади. Я уже плакаты свои упаковала – вижу, все побежали к этой будке. Мне когда сказали, что там Ханов, я не могла не подойти. Он, кстати, самый дисциплинированный, он нас всегда предупреждает, как себя вести. Советует не сопротивляться, не конфликтовать с полицией. И вдруг его, самого законопослушного, забирают.

У меня промелькнуло в голове: "Ну все, мать, добегалась, довозмущалась!" Ну, и еще промелькнуло, что это не самая плохая смерть, между прочим

Когда подошла, то увидела Перегудова в дверях – он не пускал к Ханову защитника. Его все на телефоны снимали. И вдруг он у меня на глазах выбил у одного блогера телефон. Тут я к Перегудову обратилась по-человечески. Как бабушка. Я ему говорю: "Детонька, – и рукой к нему прислонилась, к груди приложила. – Детонька, все имеют право на защиту. Ты не прав. Во-первых, зачем ты телефоны разбиваешь, во-вторых – почему не пускаешь юриста?"

А он меня как мусор какой-то отпихивает и хочет дверь захлопнуть. И тут я – да, сняла с него маску: "Ух ты, герой какой! Покажи свое лицо!" Смотри-ка, он тут размахался: дверь захлопывает перед носом и меня отпихивает. А я не привыкла, чтобы со мной так обращались, – я не преступник. Я имею право сказать, что думаю. И тут он ко мне развернулся и схватил меня двумя руками. Я не очень хочу это вспоминать – меня трясет всю. Схватил за грудки – а взгляд какой был! У меня промелькнуло в голове: "Ну все, мать, добегалась, довозмущалась!" Ну, и еще промелькнуло, что это не самая плохая смерть, между прочим. Да, даже такая мысль – в одну секунду. Но думала, это мне конец – ей богу. И тут Даша увидела это и закричала: "Руки прочь от бабушки!" В общем, все закричали на него.

Когда он меня затряс, я уже практически невменяема была, не помню, как я оказалась за кругом, за этой толпой, как я доплелась до скамейки. У меня с сердцем стало плохо. Полицейским уже не до меня. Перегудов на Дашу переключился. В общем, дурдом там был. Я кое-как отдышалась, поплелась до своих плакатов, забрала их и пошла домой. Вот и вся история.

– Как вы себя чувствовали после этого?

– Ну, синяков не было, я же одета, как капуста, на мне столько надёвано – чтоб не мерзнуть. Плохо мне, конечно, было. Очень неприятно.

– А после этого вы ходили на пикеты?

– На следующую неделю я снова на площадь пришла. Потому что не могла не идти. Потому что проблем много. Вот в других местах губернаторы уже разрешили маски снять – а наш еще строжится над нами. Правда, сами-то они без масок обычно ходят.

– Вы говорите, что с лета начали на пикеты ходить, это из-за ареста губернатора Хабаровского края Сергея Фургала?

– Нет, дело не в Фургале. У меня был плакат в защиту лесов – тогда как раз в Красноярском крае глава контрольно-счетной палаты Татьяна Давыденко рассказала, как там леса вырубают. И еще за Байкал у меня плакат был – мы же про него в школе учили. Я, правда, на озере и не была, но мне его так жалко!

– Почему вы больше полугода уже ходите на пикеты?

– Мы, я и другие, – все надеемся, что нас услышат, что поймут, что не туда "гребут", что нельзя так с народом – теснить да теснить, запреты на запреты громоздить. То не делай, это не моги.

– А с полицейскими вы разговариваете?

– Да, ведь я выхожу, потому что вся власть не работает. А полицейские только ей служат. Я этих из власти так и называю – нахлебники бессовестные! "Вы вообще в школе учились – помните фразу: служить бы рад – прислуживаться тошно? Почему вы здесь? Вам не тошно?" – говорю я полицейским. Они отворачиваются, уходят – ничего не отвечают. Я, знаете, полицейским даже письма писала – пусть дома почитают. Писала о том, что они не то делают, не тем занимаются. Я с ними работаю – ну кто-то должен образумить эту молодежь непутевую – куда она идет служить? "Ты против кого ходишь? – говорю я им. – Я-то за внуков своих, а ты за что? А ты почему против меня? Я тебе что плохого сделала?"

– А сколько у вас внуков?

– Мало, всего двое – вот и трясусь за них, за их жизнь будущую. Я хочу, чтобы мои дети работали, а внуки учились – и чтобы их никто не лишал этой возможности. Нас не лечат – это уж ладно.

– А детей сколько? Как они к вашим пикетам относятся?

– У меня сын и дочь. Я за внуков трясусь, а дети за меня. Они, кстати, писали благодарность Даше – за то, что меня защитила. Ей, я считаю, белыми нитками шьют статью.

– А вы подавали заявление на Перегудова?

– Нет, я не подавала. Я мелочиться не стала и подала заявление на всю эту власть – начиная с Путина, на Памфилову, Набиуллину, Следственный комитет – потому что никто из них не работает для народа. Так прямо и написала: "Прошу возбудить уголовное дело в отношении гражданина Путина, данное лицо без установленных законом оснований занимает место в Кремле, не являясь президентом, должностным лицом". Они выборы подтасовали, поэтому нет правовых оснований у него для занятия должности президента.

– И приняли у вас заявление?

– Самое-то ужасное – я пришла подавать заявление в полицию и попала на того самого Перегудова, он у меня заявление принимал. Так у меня руки затряслись, я там как курица лапой писала. Волновалось, но было уже не страшно, со мной много людей было, – говорит Надежда Коптева.

Уголовное дело в отношении Дарьи Горбылевой уже расследовано и передано в суд. "По данным следствия, 12 декабря 2020 года обвиняемая на территории театрального сквера у Новосибирского государственного академического театра Оперы и Балета, противодействуя осуществлению сотрудником полиции, находящимся при исполнении своих должностных обязанностей, административного производства в отношении ранее знакомого ей лица, нанесла ему не менее двух ударов кистью руки в область головы… Следствием собрана достаточная доказательственная база, в связи с чем уголовное дело с утвержденным обвинительным заключением направлено в суд для рассмотрения по существу", – говорится в сообщении пресс-службы регионального Следственного комитета.

Дарья Горбылева рассказала редакции Сибирь.Реалии свою версию событий у площади Ленина.

– Я 12 декабря стояла в пикете как обманутый дольщик – приехала поддержать дольщиков из микрорайона Новомарусино. Вообще, я почти каждую субботу выходила на пикеты, и не только по теме дольщиков, но и по другим острым темам. Моему долгострою, кстати, уже 17 лет.

– С Надеждой Михайловной вы были знакомы?

– Нет, я ее видела, но имени не знала, мы были незнакомы.

Он прямо озверел, у него поменялся взгляд. Он навалился на нее, схватил за грудки. Я стояла сбоку, все это увидела и попыталась между ними влезть

– Что случилось в тот день?

– Я ходила греться в метро, возвращаясь, услышала шум у будки. Подошла, мне рассказали, что задержали Ханова. Тут стоит бабушка. Выходит из будки полицейский, естественно – не представился, все они в масках и форме на одно лицо. Выходит он и начинает что-то кричать. Бабушка занервничала и сдернула с него гигиеническую маску. Она его не била, там бабушка-то маленькая, сухонькая. Она раза в два или три его меньше. Только маску сдернула. Но он прямо озверел, у него поменялся взгляд. Он навалился на нее, схватил за грудки. Я стояла сбоку, все это увидела и попыталась между ними влезть. А он в нее вцепился. Я не отрицаю, что, возможно, его задела, потому что сумбур был, но намеренно какие-то несколько ударов – как полицейский утверждает – я не наносила. Он еще эксперта какого-то пригласил себе в поддержку, какого-то чемпиона по боксу. Он не эксперт, поскольку не аккредитован, но сказал, что это были профессиональные удары. На видео не видно никаких ударов, видно, как я от него отмахиваюсь, когда он на меня нападает. И я никогда не занималась никаким спортом и боевыми искусствами. Затем он стал хватать меня за руки, бегать за мной. Ребята испугались за меня. Я-то испугалась за бабушку, за ее жизнь, потому что он озверел, у него стало совершенно невменяемое выражение лица. Он на нее бросился. Она позже говорила – думала, что он ее убьет. И у меня такие мысли были, когда я его увидела. И потому я, не раздумывая, между ними полезла. Конечно, намерений совершать какие-то насильственные действия против полиции у меня не было. Правда, он не представился и никаких законных требований не предъявлял.

Когда он от бабушки отстал, начал гоняться за мной. Я ему кричала – это есть на видео: "Даже если я вас задела – это было не специально, извините меня!" У меня была жуткая стрессовая ситуация, ребята меня обнимали, успокаивали. Впоследствии на этих ребят были заведены административные дела за то, что они препятствовали моему задержанию. А Перегудов просто бегал, хватал меня руками и вел себя неадекватно. И что для меня очень важно, остальные полицейские не лезли в эту свару. Там было много сотрудников Центра "Э" в штатском, сотрудники отдела административной практики, два экипажа Росгвардии и полицейские в форме. Один полицейский пытался вяло помочь Перегудову, но потом отошел – видимо, увидел, что он в неадеквате. В конце был момент – к нему подошла девушка из административного отдела, его подчиненная, и Перегудова увела. Если бы полицейские хотели, они бы меня задержали, их же много было. А я потом спокойно дошла до своей машины и уехала.

– Но ведь они, наверное, выступали его свидетелями?

– Почему они все написали рапорты, мне кажется, понятно – Перегудов подполковник, замначальника РОВД, они все у него в подчинении прямом или косвенном. Или сработала профессиональная солидарность. А вот люди, которых я видела несколько раз на площади и, может, имен их не знаю – они дали показания в мою пользу: что никаких ударов, тем более профессиональных, не было.

– У вас были травмы?

– У меня синяки зафиксированы на руках и ногах, поскольку я там падала, когда убегала. Я сняла травмы, написала на Перегудова заявление, по этому заявлению мне отказали в возбуждении дела. В деле есть две экспертизы – моя и его. У меня травмы зафиксированы, у него нет.

– Как вы оцениваете действия подполковника?

– Перегудов по сути превысил свои должностные полномочия. Отказ по объему большой, но результативная часть слабая, следователь подошел к делу формально, я считаю.

Я вину в суде признавать не буду, даже если мне от этого будет хуже – я не хочу брать на себя то, чего не делала

– А по заявлению полицейского дело завели.

– Да, дело возбудили в отношении меня, его расследование завершено очень быстро. Я считаю, дело сфабриковано, я это и следователю сказала: "Вы дело сфабриковали". Она скуксилась, сделала кривую улыбку и говорит: "Ну что вы так сразу – "сфабриковали"?". А какими словами еще назвать такую ситуацию? "Я понимаю, что вы не сами, что вам поступил приказ сверху. Но каждый волен решать сам. Я бы на вашем месте уволилась, если бы мне такой приказ поступил", – ответила я. Следователь просто "срубила палку". Я думаю, что "сверху" была поставлена задача убрать протестующих с площади. Сейчас действительно стало меньше людей ходить. Но бабушка ходит.

– Как вы думаете, чем завершится эта история?

– Я не верю в положительный исход – что меня оправдают, скорее всего, я буду осуждена. Какие меры будут применены – не знаю. Не удивлюсь, может, и исправительные работы – если на моем примере захотят людей пугать. Происходит подмена понятий: я бабушку защищала – меня наказывают. То есть я должна была стоять и смотреть, как полицейский бабушку трясет? Я говорю, что при такой ситуации я бы снова поступила так же. Завтра в такой ситуации может оказаться ребенок, мама или бабушка судьи, которая будет рассматривать мое дело. Все что угодно может произойти, если человек вышел из себя, потерял свое человеческое лицо, человеческий облик – напал на старушку. Я вину в суде признавать не буду, даже если мне от этого будет хуже – я не хочу брать на себя то, чего не делала. То, что я Перегудова отцепляла от старушки, это нормальная реакция нормального человека. Могу добавить, что все ходатайства моего адвоката были отклонены, хотя она нашла значительные нестыковки в ходе следствия. Например, врачу Перегудов говорил, что у него с одной стороны голова болит, а в показаниях сказал – с другой. Не мог определиться, где голова болит. Прокурор подмахнул это расследование, хотя вопросов к нему много.

– Вы регулярно ходите на акции протеста, почему?

– У нас судебная власть, прокуратура не независимые, а все зависят от приказа сверху. Сейчас происходят самые страшные события, и если народ сейчас промолчит, люди все это проглотят, то дальше будет только хуже. Принимаются совершенно антинародные законы, разрешается коррупция. А в судебную систему я вообще не верю. Вот примеры. Андрей Кайгородцев прикрепил портрет Путина к воздушному шарику и отпустил в небо – какую такую смысловую нагрузку несет этот перформанс, что его за это арестовали на 9 суток? Арест – просто за шутку. Тимур Ханов записал ролик со словами: "Если вас все устраивает – не ходите на протесты". Его арестовали на 7 суток – как за призыв к протестам. Алексей Типоченко получил штраф 15 тысяч за майку "Я/Мы Дальний Восток". Это какая-то крамольная надпись? Реакция властей выходит за все границы…

Тимур Ханов оказался свидетелем того, как Иван Перегудов вернулся в полицейскую будку после погони за Дарьей Горбылевой.

– Перегудов вернулся в помещение и назвал номер статьи, которую можно в этой ситуации реализовать. Полицейские с позитивным таким возбуждением обсуждали, что появились обстоятельства, по которым человека можно привлечь по более серьезным основаниям, чем просто стояние в пикете. Это связано не с тем, что они какие-то злорадные, а это чисто психологическая реакция, я считаю. Они обычно занимаются настоящими преступлениями, вплоть до убийств, а тут их заставляют заниматься вещами, несерьезными для них. Это как крупный зверь, который привык ловить добычу, а тут они словно комаров ловят волейбольной сеткой. И вдруг какой-то воробышек пролетел. Поэтому они и оживились. Перегудов, кстати, всегда появляется на площади с очень недовольным лицом.

– Что вы еще видели?

– Перегудов спросил полицейского – заснят ли этот эпизод на видео? Они стали смотреть и решили, что да – можно привлекать какую-то женщину в красной куртке. Хотя Дарья была в темной куртке. Еще важное обстоятельство – никаких жалоб на состояние здоровья и разговоров о причинении ему вреда со стороны подполковника я тогда не услышал. Понятно, что если человеку причинили вред, он об этом говорит или это видно по его поведению.

Прокуратура утвердила обвинительное заключение по делу Дарьи Горбылёвой. "Обвинение Горбылевой в совершении преступления подтверждается совокупностью доказательств, в их достаточном объеме. По делу имеются как прямые доказательства, так и большой объем косвенных, которые выступают в качестве опровержения заявленных версий защиты", – говорится в обвинительном заключении, которое цитирует "Тайга.инфо".