Маньяки средней полосы

Что Виктор Мохов, державший в многолетнем сексуальном рабстве женщин, изменит в жизни Ксении Собчак

Редкий день проходит без войны миров. С завидной регулярностью страна раскалывается на два лагеря. Причины раскола не важны, важен сам факт вечного брожения умов, кипящих «в действии пустом». Ксения Собчак взяла интервью у скопинского маньяка и все вокруг забулькало, запенилось, пришло в движение. Лет десять назад маньяк Пичушкин победоносно обошел федеральные каналы. Его сложный внутренний мир, подробности преступлений, скрытые мотивы и явные пружины исследовала целая армия телезвезд. Два-три депутата вяло возмутились, на этом все и кончилось. Что же теперь случилось?

А теперь случилась Собчак со своим «Разговором на свободе». Если бы с маньяком беседовала не Ксения Анатольевна, «раскольников», уверена, было бы гораздо меньше. Так что это история не столько про новую этику, сколько про вечные истины. Собчак столько раз меняла себя и изменяла себе, что ей по определению сложно верить. Современники уже не в состоянии серьезно воспринимать неисчерпаемое богатство ее натуры. Вечные метания — от мастурбации в душе до участия в президентской гонке — утомили электорат. Личность Собчак рифмуется не с поисками истины, а исключительно с жаждой первородства — всегда и везде.

Поэтому разговор с маньяком по душам воспринимается большинством как запредельный цинизм человека, живущего исключительно в стратегии хайпа. Главный поэт эпохи, Сергей Шнуров, попал в яблочко: «Все, что производишь ты на свете, лишь шум и водородная вода».

И тут на авансцену выдвигается неизбежная ирония судьбы. «Разговор на свободе» — одна из лучших работ Собчак. В искусстве (а хорошая журналистика — искусство) можно все. Вопрос всегда стоит в одной и той же плоскости: «как?» важнее, чем «что?». Обычно Ксения Анатольевна, скользя по поверхности материала как по паркету модного дома, не справляется с грузом нелегкого баланса. Разговор с маньяком получился совсем другим.

Здесь нет привычной пошлости общих мест, зато есть щемящая безнадежность жизни в серых пейзажах, где гнездится нечисть.

Главное прозвучало из уст профайлера Анны Кулик: Мохов «привык прикидываться ветошью» (Анна и следователь Плоткин — несомненная удача фильма). Автор пытается понять механизм существования «ветоши». Самое страшное — это нестрашный маньяк. Он по-своему даже заботливый, хозяйственный, бережливый. (Поразительную деталь фиксирует Плоткин: маньяк своим жертвам не выдает трусы в дни менструации — все равно испачкают.) Хлюпает супом, попивает пиво, мечтает о женщинах, не догадывается о разнице между любовью и сексом, ни в чем не раскаивается, ничего не понял ни в своей жизни, ни в чужой. Ветошь, как и было сказано. Пресловутая банальность зла в дистиллированном виде. Есть чем заняться толпам негодующих — от Соловьева до прокуратуры.

И хорошо, пусть занимаются. Значит, Собчак сумела задеть важный нерв.

Маниакальность — черта времени. Она повсюду: от фанатичной погони за лайками до фанатичной борьбы с внешним миром.

Она в самой Ксении Анатольевне, стремящейся везде и всегда быть первой и главной. Она составляет суть нынешнего телевидения. Если бы Виктора Мохова причесать, подманикюрить и водрузить на любое из дневных, а также вечерних ток-шоу, он ничуть бы не отличался от здешних аборигенов. Политические ристалища с одной на всех идеей — это ведь тоже некая точка сбора одержимых. Когда-нибудь о маньяках средней полосы снимут фильм. Чем они хуже вампиров той же средней полосы, о которых фильм уже сняли?

С маньяком разберутся. Хорошо бы и Собчак разобраться с собой. Публичная реакция на ее достойную работу — повод задуматься. Экспериментальным путем вдруг выяснилось, что репутация много значит даже в самое недостоверное время. Когда-нибудь она дозреет до того, чтобы сделать интервью с самой собой. «Разговор на свободе» Ксении Анатольевны с Ксенией Анатольевной стал бы отличной инвестицией в ее триумфальную карьеру.