Ни Киев, ни Донецк не хотят возвращения войны, но пропагандисты делают ее почти неизбежной. Предфронтовой репортаж

26 марта Донецк и Макеевка встречали мокрым снегом, затяжная зима сама собой погасила ожидания большой войны, «решительного наступления ВСУ» и прочих срочных апокалиптических сценариев для Донбасса. Большая информационная кампания ожидаемо погрязла в большой грязи.

ОТ РЕДАКЦИИ
Грядущая большая война на Донбассе совершенно серьезно обсуждается экспертами в Москве, но на самом Донбассе беспокойства сверх обычного не вызывает, ее априори считают «российской» — если «Северный ветер» решит воевать, то мнение местных никто учитывать не будет. Но при этом эти самые местные твердо уверены, что до лета ничего существенного не случится, а так далеко здесь в последние годы конкретные планы не строят.

Война пошла на восьмой год, и все местные уже совершенно точно знают, что для любого наступления здешние степи идеально подходят только летом или, на худой конец, морозной зимой — без маскировки, но на твердом грунте.

Нынешняя слякоть, пропитанные водой местные поля, на которых БТР практически сразу безнадежно вязнут, траншеи заплывают грязью, а подвоз боеприпасов и еды затруднен, для активных боевых действий не приспособлена. На черных полях техника выделяется сверху, как зеленые пятна — никакой маскировки, голые посадки вдоль дорог и пашен обнажены для любого наблюдателя что сбоку, что сверху.

Поэтому этой весной в Донецке наступления ВСУ никак не ждали, несмотря на яркую и напряженную работу Владимира Соловьева.

В этом главный парадокс текущего периода: в большую войну с Украиной верят на рынках Сочи и Ростова-на-Дону и совсем не верят на рынке «Текстильщик» в прифронтовом Петровском районе города Донецка. На рынках Донецка перед широко объявленным здесь местными СМИ на 15 марта «большим наступлением ВСУ» вообще не было ажиотажа, продукты закупали только совсем зависимые от телевизора бабушки, над которыми тут уже привычно подтрунивают.

И это несмотря на постоянно демонстрируемые телеканалами кадры подвоза к линии соприкосновения украинской боевой техники, упорные слухи о скором введении в ДНР призыва на военную службу и совершенно реальных сборов резервистов, куда, правда, далеко не все прибывали по повесткам.

При всем этом создать картину грядущей большой войны в ДНР очень и очень старались.

«Ты знаешь, к нам под аэропорт подтянули «Точку-У» (ракетный комплекс, предназначенный для поражения важнейших целей в глубине войск противника — Ред.), и еще одну мой родственник сфотографировал возле Новоазовска. Если начнут стрелять, к нам же прилетит «ответка»! — звонок из Донецка от не самого последнего человека в структурах управления ДНР мне, журналисту, работающему в том числе и «на той стороне», очень симптоматичен. Немного натужные сигналы о скором обострении шли из Донецка по всем возможным каналам, но без особого энтузиазма — мой собеседник и сам понимает, что тактическим ракетным комплексам нечего делать на передовой и что их транспортировка от границы точно не прошла бы незамеченной. Но поручили — дисциплинированно звонит, сигналит!

Россия столкнулась в Украине с очевидной проблемой: все возможные невоенные рычаги влияния на соседнее государство за 7 лет необъявленной войны безнадежно потеряны. А в угрозу большой войны в Киеве почему-то недостаточно верят и должным образом не реагируют.

Что происходит на Донбассе в последнее время — изучал на месте корреспондент «Новой газеты».

Что происходит?

Перемирия на Донбассе давно нет, на фронте работают снайперские пары, идет активное минирование, в поиск выходят ДРГ, периодически включаются артиллерия и минометы. Наиболее горячие точки противостояния на 400-километровом фронте — Горловка, окрестности Мариуполя и местность между Александровкой и Марьинкой. До войны эти село и городок были ближними пригородами Донецка. Периодически минометы работают еще в одном пригороде — у поселка донецкой элитной недвижимости Пески: взрывы у развалин довоенного автосалона Volvo слышит весь Донецк. Последние пару дней работу калибров свыше 120 мм слышал микрорайон Восточный в Мариуполе.

Знаменитые горячие точки прошлых периодов войны — Светлодарская дуга возле Дебальцево, «промка» Авдеевки и окрестности населенных пунктов Желобок и Золотое в Луганской области — пока относительно спокойны. То есть

период, когда худо-бедно выполнялось соглашение о перемирии, достигнутое в июле 2020 года, сменился краткими перестрелками, а с конца января 2021 года — полноценной вялотекущей войной,

впрочем, такой же, как до перемирия. Не больше, но и не меньше.

Демонстрируемые на российских телеканалах эшелоны украинской техники, прибывающие на фронт для «решительного наступления», возможно, производят впечатление на кого-то в Москве, но не на народ в Донецке. Тут война пошла уже на восьмой год, все причастные и мало-мальски интересующиеся давно научились считывать информацию. На «временно оккупированных Украиной территориях Донецкой области» (это по терминологии ДНР) почему-то нет и никогда не было комендантского часа, нет реального запрета на видео- и фотосъемку, и к тому же каждая украинская бригада или отдельный батальон имеет свой набор публичных волонтеров и спикеров.

Мало того, эти бригады регулярно ротируются, и это хоть и с небольшим опозданием, но видно. Если из-под Горловки вышел на место постоянной дислокации в Мариуполь украинский 503-й отдельный батальон морской пехоты, то его встречают дома, в столице Приазовья, семьи, невесты и активисты, что оставляет след в социальных сетях. Если на его место на позиции зашла самая молодая в ВСУ 10-я отдельная горно-штурмовая бригада, то ее пресс-офицеры и близкие к бригаде волонтеры на прошлых выходных дважды сообщали о своих погибших от обстрелов бойцах.

Уход с одного из самых горячих участков морской пехоты и приезд из Белой Церкви свежей бригады, разумеется, сопровождался привозом и вывозом техники по железной дороге, которую снимают на телефоны все кому не лень. И это далеко не единственная ротация в зоне ООС за последние пару месяцев. Бригады ВСУ меняются, уходят на отдых, работают на полигонах и снова возвращаются на фронт получать боевой опыт — информация вроде как закрыта, но все причастные понимают, например, какая именно бригада зайдет с мая на позиции под Авдеевку, сменив нынешнюю 72-ю отдельную механизированную имени Черных запорожцев.

Концентрации сил и средств для какой-либо большой операции на Донбассе со стороны ВСУ не было и нет, но ротация бригад идет своим чередом, украинская армия по-прежнему в неплохой форме, а

любительских кадров перемещений по автомагистралям и железной дороге военной техники на Донбассе в избытке всегда.

В свою очередь, понятия «регулярной ротации» в ДНР не существует как таковой: батальон «Восток» превратился в бригаду, потом трансформировался в 11-й полк Корпуса и отдельную разведывательную роту местных внутренних войск. Но все эти переименовываемые люди как были, так и остаются в окопах под Ясиноватой, городом-спутником Донецка, — равно как и 7-я бригада под Дебальцево, 9-й полк морской пехоты под Мариуполем, а 100-я бригада в районе Александровки. Ополчения давно больше нет, есть контрактная армия с большим некомплектом пехоты на передовой и раздутым штатом в тылу.

Нынешний март — судьбоносный месяц для всех военных ДНР: вслед за бюджетниками и государственными служащими обещали поднять ежемесячное денежное содержание и бойцам — с 15–16 тысяч рублей (рядовым) до 20. Пока известия противоречивые — новые зарплаты выдали не везде.

Для всех очевидно, что сил и средств для самостоятельной операции у частей Корпуса нет.

Новое в этой войне — усиление с зимы работы комплексов радиоэлектронной борьбы (РЭБ) по всей линии и редкая по накалу работа пропагандистов со стороны самопровозглашенных республик.

Доходит до забавного: например, 4 марта глава ДНР Денис Пушилин в эфире «России 24» сообщил, что отдал публичный приказ Вооруженным силам самопровозглашенной республики на «ведение упреждающего огня на подавление и уничтожение огневых точек Вооруженных сил Украины». Но в Корпусе (так в Донецке уважительно зовут формирования местного армейского корпуса, которые украинские военные традиционно считают частью 8-й гвардейской армии РФ со штабом в Ростове-на-Дону) имеется свое командование и оно довело до личного состава уже свой приказ и на несколько дней позднее. Что разумеется вызвало в окопах вал шуток о «главнокомандующем».

В Донецке никому в голову не приходит как-то связывать «руководство республики» с военной вертикалью. После гибели Александра Захарченко здесь упразднили местное министерство обороны и все отдельные роты и полки спецназа при гражданских министерствах и управлении железной дороги.

При этом в ДНР проводят показательные сборы резервистов, учения с присутствием Дениса Пушилина и вяло обсуждается возможность введения воинского призыва. Угроза введения срочной службы для выпускников школ и всеобщей воинской обязанности для мужчин беспокоит всех, но вводить ее пока не решаются. Сейчас речь идет о пробном показательном призыве пары сотен призывников в такую же показательную казарму — больше для того, чтобы показать все это по телевизору. Реальный призыв может вызвать бегство молодежи из ДНР и массовый отток населения: выехавшие на заработки в Россию шахтеры, строители и металлурги могут вместо регулярных поездок на родину начать перевозить к себе семьи.

С зимы в Донецке прощупывают введение ряда больших законов, которые могли бы стать потенциальным дестабилизирующим фактором для всей большой Украины

и проблемой для администрации президента Владимира Зеленского, но на полноценные шаги кураторы проекта пока не решаются — тщательно просчитывают последствия.

Как известно, президент Украины Владимир Зеленский с января резко сменил риторику и сделал серию шагов, на которые никогда не решался Петр Порошенко: закрыто вещание для трех пророссийских каналов, введены персональные санкции против депутатов ОПЗЖ Виктора Медведчука и Тараса Козака, продолжается давление на их бизнес — СБУ провела сотни обысков на сети АЗС Glusco, где, по мнению украинских спецслужб, аккумулируются наличные деньги для нужд пророссийской оппозиции.

Ну и самое главное: примерно с августа 2020 года в глухой и безнадежный тупик зашли переговоры как в Минском, так и в Нормандском форматах.

Эта зима показала, что пророссийские политики реального влияния на киевскую улицу, как оказалось, не имеют —

закрытие телеканалов не отозвалось для Офиса президента Украины даже одиночными пикетами. Что в этой связи могут сделать Луганск и Донецк?

Рычаг в виде гражданских заложников перестал работать, заблокирован обмен пленными, а попытка от имени ДНР и ЛНР торжественно передать четверых обвиненных в «шпионаже на иностранную разведку» женщин Виктору Медведчуку не удалась — «куму Путина» закрыли проезд в Украину через КПВВ, а потом компетентные органы стали задавать столько вопросов, что планировавшийся вылет самолета с заложницами из Минска просто отменили.

С января по март прошли несколько сливов информации о подготовке в ДНР законов о гражданстве и границе. Закон о гражданстве планировался на основе аналогичного абхазского и должен был закрыть всем, кто не получит паспорта ДНР, доступ к продаже и покупке недвижимости, участию в предпринимательской деятельности и возможности свободно передвигаться по неподконтрольной Украине территории. Закон о границе предполагает введение разрешительного порядка выезда местных «на Украину» и введение то ли въездных виз, то ли миграционных карт для тех, кто когда-то покинул Донецк.

Все эти законы имеют свою цену и для самопровозглашенных республик. Введение воинского призыва не может не сопровождаться закрытием выезда для молодых мужчин в ситуации, когда все активное население выезжает на заработки в Россию. Введение ограничений для «неграждан» ДНР и ЛНР ударит по лояльности большинства — пока «внутренние» паспорта республик имеет не более 20% населения. Даже в самой драконовской редакции закона о гражданстве имелся переходный период до 2025 года.

Из реальных рычагов влияния на Украину на Донбассе остались только пушки, применение которых тоже имеет свои лимиты — приемы контрбатарейной борьбы за годы войны здесь отточили почти до совершенства.

Очевидный тупик на всех фронтах — политическом, гуманитарном и военном — заставляет всех здесь с напряжением ждать мая–июня, зеленых посадок и установления сухой погоды.

Дмитрий Дурнев, спец. корр. «Новой газеты» в Донбассе

26 марта под посёлком Шумы (Горловское направление) из 82-мм минометов, станковых гранатометов и крупнокалиберных пулеметов была обстреляна позиция ВСУ. В результате обстрела погибли четыре украинских солдата, двое ранены. Режима прекращения огня на Донбассе очевидно больше нет.

РАСКЛАДЫ

Один обороняющийся на четырех наступающих

В войсках самопровозглашенных республик атаки Украины не ждут, но готовятся к ней

«Новая газета» связалась со своими источниками в высшем офицерском составе армейских корпусов на территории квазигосударств ДНР и ЛНР. Резкое увеличение количества взаимных обстрелов они подтверждают, началось оно сразу после новогодних каникул. Крупные калибры от 122 мм и выше стали постоянными участниками перестрелок с конца февраля. Наши собеседники не верят в техническую возможность установить инициатора этой эскалации средствами объективного контроля.

Однако в главном для военных обеих сторон ничего не изменилось. По-прежнему ВСУ планируют стратегическую наступательную операцию, а 1-й и 2-й корпуса мятежников — оборонительную.

Общее количество сил и средств примерно соответствует установившемуся с 2015 года балансу:

• 32–35 тысяч у мятежников

• 92 тысячи — у ВСУ.

Украина имеет обученного состава и техники на формирование 90 батальонных тактических групп (БТГ). Это была контрольная цифра, и ВСУ вкупе с оборонным комплексом ее достигли.

Приведенные цифры не позволяют организовать ни мятежникам сплошную оборону, ни украинской армии — широкий фронт наступления. Поэтому мобильность войск и маневр артиллерийским огнем (в отсутствие авиации) будут, как и прежде, играть ключевую роль.

Среди подразделений 1-го и 2-го армейских корпусов есть укомплектованные лишь на 60%. Техника, списанная и доставленная из России (а также украинская техника, захваченная в Крыму) регулярно проходит регламентные работы. Ни во сне, ни наяву армия мятежников не может рассчитывать на успех наступательной операции. Имея более чем полуторное преимущество в танках, она будет использовать их в активной обороне.

Соотношение сил сторон позволяет мятежникам задержать выход украинской армии на критические рубежи (когда создается непосредственная угроза захвата важнейших центров управления и главных городов) на неделю.

Далее спасти их положение могут только российские войска. Считается, что одно лишь вторжение 4–7 БТГ ВС РФ на решающих направлениях приведет к переговорам и отмене наступления.

Чтобы продержаться несколько дней, у армии мятежников есть эшелонированная оборона, которую строили несколько лет. Недавняя война в Карабахе стала серьезным уроком для всех наблюдателей: инфраструктура обороны, о которой ранее многократно упоминала армянская сторона, отсутствовала, ее попросту не строили (узнать, куда делись выделенные деньги, — важная задача). На пути азербайджанской армии к Шуше не встретилось ни завалов, ни минных полей, ни оборудованных зон ПВО.

В каком состоянии на самом деле находится инфраструктура обороны ДНР/ЛНР, неизвестно, хотя наши собеседники уверяют, что все необходимые меры приняты. Их армия, состоящая из контрактников, местную «фортификацию» освоила давно. Учения идут постоянно, боевая слаженность достигнута. Что касается такой важной составляющей, как боевой дух, то оценить его сложно: в ВСУ — постоянная ротация, а в ДНР/ЛНР — служба за деньги в условиях тяжелой безработицы.

На стороне украинцев несомненное преимущество в технике: противотанковые системы США, установки контрбатарейной борьбы, самое совершенное снайперское оборудование, разведывательные беспилотники производства США в достаточном количестве. Оценить насыщенность войск мятежников беспилотниками источники «Новой» категорически отказались. Остается лишь помнить, что подразделения по работе с ними были уже во время боев в Дебальцево зимой 2015 года. Важнейшая деталь: в своем распоряжении украинские военные будут иметь подробную разведывательную информацию от армейской разведки США, которую собирают средства радиоразведки и спутники.

Никаких внезапных фланговых рейдов в стиле 2014–2015 годов уже не будет.

Если вынудит ситуация, придется действовать в открытую.

С другой стороны, спасая союзников от неминуемого поражения, российская армия не только будет снабжать их разведданными. Для средств радиоэлектронной борьбы ВС РФ территория потенциального театра военных действий прозрачна.

Расстояния невелики, и нет необходимости до ввода войск (а это необратимое действие) завозить туда технику РЭБ фронтового звена — ее можно использовать и с российской границы.

Точно так же в критической ситуации можно поддерживать части мятежников ударами управляемых ракетных систем на глубину до 120 км и даже более.

Все эти факторы, по мнению наших источников, частично уравновешивают друг друга. Поэтому в руководстве 1-го и 2-го армейских корпусов, состоящем во многом из российских офицеров (пусть порой и в отставке), не верят в мгновенный удар ВСУ, способный поставить руководство России перед фактом утери союзника в Донецком бассейне. Ради этого они и создали тактическое преимущество в артиллерии на важнейших направлениях.

В то же время в 1-м и 2-м армейских корпусах полагают, что напряженность на линии соприкосновения служит политическим инструментом для украинского руководства. И это их постоянная позиция за последние шесть лет.

Решится ли Украина на быструю операцию с огромными потерями (в свое время глава Генштаба ВСУ Муженко оценил их в 10 тысяч в первой фазе операции) ради воссоединения с утраченными территориями?

Это вопрос к администрации Зеленского.

Решится ли Россия на вторжение в Донецкий бассейн (с перспективной немедленно получить тяжелейшие санкции и консервацию «Северного потока — 2» на дне Балтийского моря) под предлогом «гуманитарной катастрофы» — вопрос не к военным из армии мятежников.

Их расчет — по-прежнему на закон оборонительного боя: потери 1:4 в пользу обороняющегося на подготовленных позициях.

Валерий Ширяев, «Новая газета»