Зачем ему петь, он же памятник . В петербургском Манеже объединили скульптуру и оперу, и теперь там удобно снимать тик-токи
Выставка-как-спектакль принадлежит к азбуке кураторства, но исчерпала еще не весь потенциал. Ведь точно так же, как вся опера по большому счету о любви, вся скульптура – о теле, и здесь они сходятся.
Фрагмент экспозиции «(Не)подвижность»
Ирина Колпачникова / Пресс-служба ЦВЗ «Манеж»
Как найти способ показать вещи, имеющие культурное значение, но не всегда обладающие художественным? Это проблема, с которой давно сталкиваются музеи: исторически их функция – собирать и хранить, не вынося оценки, поэтому предметы (и таких большинство) могут годами не покидать запасники. Отечественные музеи, отягощенные травматическим опытом революции, экспроприаций, войн, к такому положению особенно чувствительны, и само хранение в них очень часто преобладает над демонстрацией. Гораздо свободнее залы формата «кунстхалле», к которым относится и петербургский Манеж, и его новая выставка дает очередной ответ на музейный вопрос.
Скульптуры для тик-тока
Русские скульпторы создали много, очень много – вот главное впечатление, которое оставляет экспозиция. 150 скульптур – от изваянного в 1778 году Федотом Шубиным «Портрета П.А. Румянцева-Задунайского» до датированной 1917 годом «Головы скифской девушки» Федора Коненкова – в пространстве двух этажей Манежа поделены условно между пятнадцатью оперными произведениями в их кульминационных фрагментах и приписаны к пяти театрам: Мариинскому с двумя сценами, Михайловскому, Александринскому и Эрмитажному – с фойе, гримеркой, реквизиторской частью и закулисьем, на выставке ставшими для них общими. И поверх больших и маленьких статуй парит уравнивающая все стихия музыки.
Подпишитесь, чтобы прочитать целиком
Оформите подписку Redefine.Media, чтобы читать Republic
Подписаться [Можно оплатить российской или иностранной картой. Подписка продлевается автоматически. Вы сможете отписаться в любой момент.]