«Россия — это и мы тоже»

Как в Москве прошел митинг в поддержку политика Алексея Навального

Митинг в Москве должен был начаться в семь вечера на Манежной площади. Уже традиционно с самого утра центр города обставлен заборами для перекрытия дорог и автозаками. По словам властей, такое усиление связано исключительно с проходившим в тот же день обращением Путина к Федеральному собранию. К пяти вечера вся Манежная площадь все еще перекрыта на вход и выход, несмотря на то что обращение президента давно закончилось. Когда мы подошли к полицейским заборам у Манежки, увидели двух пожилых женщин, одна из которых ходит с костылем и просто хочет через площадь пройти к метро.

— Ну вы что, не видите, в каком я состоянии? Мне нужно туда пройти, почему вы не пускаете? — пытается она убедить охранявшего проход молодого полицейского, который никак не реагирует на ее слова.

Из-за женщины уже собралась небольшая толпа, которая пытается за нее вступиться.

Кто-то говорит сотруднику, что он нарушает их права. На это престарелая женщина отвечает, что он-то, полицейский, не виноват, это все руководство плохое.

— Вот чтобы у вас так же мама мучилась, как вы ее мучаете, — не сдерживается уже вторая пенсионерка и обращается к силовику.

Полицейский отвечает на это «спасибо», пенсионерки уходят. У Манежной площади остаются только несколько журналистов.

В половину шестого вечера команда Навального объявляет о двух новых точках сбора: Пушкинская площадь и станция метро «Арбатская». Мы идем на Пушкинскую и становимся чуть ли не последними людьми, которых пустили на площадь, прямо за нами полицейский замкнул забор со словами: «Ну все, опоздали, мы закрываемся». Ближе к семи вечера около самой Пушкинской в основном только журналисты. Из-за новых требований Роскомнадзора все работники СМИ в ярких желтых жилетах, и опознать их не составляет никакого труда. Все это приводит к тому, что проходящие мимо люди, которые явно идут не на митинг, начинают улюлюкать:

— Что, дебилы, сами себя снимать будете? — говорит, толкая меня, представительного вида мужчина.

За час, что мы стоим на Пушкинской в ожидании начала шествия, на моих глазах происходят две аварии. Одна из них — с участием автозака, который разворачивался, пересекая двойную сплошную, и задел черную «тойоту», за рулем которой оказался театральный режиссер Юрий Шерлинг. По словам Шерлинга, силовики попытались его убедить, что в аварии виноват именно он, и отобрали личные документы.

Трудности на перекрестке у Пушкинской возникают из-за того, что ездит очень много автозаков и странно работают светофоры. В какой-то момент светофоры вовсе перестали включать зеленый свет, и людям, которые пришли на митинг, приходится подолгу стоять у переходов. Спустя десять минут бессмысленного стояния у дороги все уже просто начинают переходить на красный.

От площади люди небольшими компаниями идут к углу улиц Тверская и Моховая. К семи вечера там уже несколько тысяч человек. К тому же штаб Навального передает, что большие по численности группы людей находятся и на нескольких других центральных улицах. На этой акции полиция почему-то не выхватывает из толпы каждого, кто подвернется под руку, она даже не глушит особо лозунги митингующих призывами разойтись и «не мешать проходу граждан». Это становится поводом для обсуждения среди собравшихся людей — все гадают, почему на этот раз полиция так себя ведет и стоит ли видеть в этом какой-то подвох.

Вероятно, из-за того, что никого беспорядочно не задерживают и не бьют, не приходится постоянно убегать от дубинок и более-менее получается рассмотреть собравшихся. Замечаю, что, если не считать основного контингента (молодых людей от 20 до 40 лет), в этот раз довольно много пожилых людей и подростков, некоторые из которых пришли с родителями. Вижу в толпе юношу с плакатом «Вечный Путин — вечный застой». Парня зовут Павел, ему 17 лет, на митинге он вместе со своей подругой. Павел пытается заверить, что он хотел дождаться совершеннолетия, чтобы не давать проправительственным СМИ повода говорить, что на митинги Навального ходят только школьники:

— Я хотел дождаться совершеннолетия, но, по моим представлениям, это последний митинг на несколько следующих лет, потому что очень тяжелая ситуация как для ФБК*, так и для самого Навального. Я не хотел потерять возможность хоть как-то их поддержать, — говорит он.

Тем временем людей на Тверской и Моховой становится все больше. В толпе звучат лозунги «Леха, живи!», «Долой полицейское государство!», «Навальному — врача!». На митинг пришел оппозиционный политик, председатель Фонда Бориса Немцова за свободу Владимир Кара-Мурза — младший. Политика сразу обступили иностранные СМИ, которым он начал рассказывать о том, что «Россия — это не Путин».

— Самое страшное для политического заключенного — это быть забытым.

Те тысячи людей, которые сегодня выходят на улицы российских городов по всей стране, все эти люди говорят, что Россия — это и мы тоже, Россия — это не только Путин и не только воры и преступники, которые сидят за кремлевской стеной. Россия — это еще и тысячи, сотни тысяч, миллионы свободных граждан, которые хотят, чтобы Россия стала нормальной европейской страной. И как бы нынешний режим ни пытался зачистить, уничтожить, подавить оппозиционные структуры, мы никуда не денемся, потому что огромное количество людей в стране категорически не приемлет все то, что делает нынешняя власть, — говорит Кара-Мурза.

Ближе к восьми вечера команда Навального в своем телеграм-канале сообщает, что от Тверской людям нужно двинуться в сторону Лубянки. Первыми об этом узнают, конечно, подростки, которые сразу начинают всем объяснять дальнейший маршрут.

Почти час огромная колонна людей немного хаотично двигается по улицам Москвы, пытаясь выбрать наиболее верный маршрут, потому что силовики в этот раз тратили все силы не на то, чтобы задерживать и избивать людей, а на то, чтобы перекрывать улицы. Большинство подступов к Лубянке было закрыто.

На улице Рождественка в толпе рядом со мной оказались мать и сын, отец семейства, по их словам, тоже где-то в колонне людей. Женщину зовут Римма, ее сына — Артем. Если Римма до этого часто ходила на митинги, то для 16-летнего мальчика это первая акция. На рюкзаке у него небольшой плакат с надписью «Я хочу хорошую Россию». Спрашиваю, что для них хорошая Россия и чем плоха нынешняя:

— Плоха тем, что мы тут не живем, а выживаем.

Оба моих родителя — люди с высшим образованием, вы не представляете, какие они умные и честные, я и мой муж стараемся быть такими же, жить по совести. Но честным у нас прямая дорога на улицу бомжевать.

Очень сложно своим трудом заработать на нормальное, достойное проживание. Я хочу, чтобы в хорошей России все было по-другому, чтобы во главе хорошей России были умные и честные, а не глупые и лживые, — отвечает Римма, сын ей поддакивает.

По словам Риммы, за сына на митинге она не боится, наоборот, радуется тому, что он «умный и у него активная гражданская позиция». Рассказывает, что гордится тем, какое воспитание они с мужем ему дали. 16-летний возраст слишком ранним для участия в протестных акциях она тоже не считает, ссылается на то, что если в 16 лет детей «обрекают» на поступление в университет и на самый главный выбор в их жизни, то и к отстаиванию своих политических взглядов они вполне готовы.

— Вот многие нам говорят, что мы дети, не понимаем жизни. Киселев и Соловьев, когда им нужно попытаться как-то оболгать митинг, говорят, что на митинги Навального ходят только школьники. Во-первых, это не так, вы сами видите, а во-вторых, что плохого в школьниках? Вообще-то это нынешние школьники страдают сейчас от той страны, которую нам оставило старшее поколение, — говорит Артем.

Нас троих от разговора отвлек крик «Назад!», который слышится у нас за спиной. Обернувшись, я увидела группу из четверых совсем юных мальчиков, выглядящих так, словно они вышли из сериала Netflix про крутых подростков, которые должны спасти мир. Иду в их сторону. Одного из них зовут Андрей, ему 17 лет, и он очень охотно идет на разговор с журналистами. Рассказывает, что пришел сюда с друзьями и младшим братом, которому и вовсе 13 лет, после того как увидел расследование Навального про дворец Путина в Геленджике.

— В нашей стране есть свобода слова, и она для школьников тоже. Я не боюсь [выходить на протестные акции], я не хочу, чтобы в моей стране были чиновники, которые воруют. Навальный — хороший человек, который показал изнанку России, показал ее такой, какая она есть, — говорит Андрей.

Парень закончил свою речь словами о том, что все протестующие сегодня готовы защищать свои взгляды и защищаться в случае необходимости от росгвардейцев и полицейских. Но на этот раз, как ни странно, защищаться не пришлось. За долгое время это первый митинг в Москве, на котором не было ни массовых задержаний, ни жестоких избиений. Ближе к полуночи количество митингующих стало сокращаться, оставались только небольшие группы людей, которые ходили по Москве, скандируя: «Любовь сильнее страха».

Фариза Дударова

* Минюст включил ФБК в список организаций, выполняющих функцию иностранного агента

«МЕДИКИ ПРОТЕСТА»
На московской акции работала волонтерская команда «Медиков протеста» (их помощь в Москве, к счастью, вчера никому не потребовалась). Объединение врачей и медработников самоорганизовалось на фоне протестных акций в поддержку Навального, которые запомнились беспрецедентным уровнем полицейского насилия. Как объяснили в группе, в России принято в любой ситуации полагаться на действия скорой помощи, несмотря на то что ей нужно время, чтобы приехать, а на площади, в подземные переходы и в переулки, куда загоняют протестующих, часто врачи не могут попасть вообще.

В семь часов вечера активисты собрались на Красных Воротах, там же проходил и инструктаж. На митинге планировалось работать двумя группами по четырнадцать человек. У «медиков» с собой большие рюкзаки с бинтами, водой, дезинфицирующими средствами (главное — никаких лекарств) и теплой одеждой. У всех на предплечьях повязки — красные кресты. Необходимая подготовка есть не у всех, курсы по оказанию первой помощи проходили всего несколько человек: Маркус и Анна занимались в Центре формирования навыков безопасности «РИКОН», еще одна девушка в бежевой куртке занималась в Красном Кресте (также отдельные занятия проходили уже внутри группы волонтеров с приглашенными инструкторами). Поэтому главный актив этой команды — врач Наталья, невысокая женщина в возрасте, которая пришла на митинг после работы. Наталья — акушер-гинеколог, которая практикует с 1990 года. Кроме того, женщина работала в травматологическом отделении.

— Я решила вступить в группу после зимних митингов, потому что я врач. Мои коллеги, правда, как правило, не одобряют: в частной клинике меня даже хотели сегодня задержать, лишь бы я не шла. В государственной больнице, где я также работаю (по просьбе героя редакция не указывает название организации. — «Новая»), я даже не стала рассказывать. Там акции никому не интересны, у людей своя жизнь, — рассказывает Наталья.

Перед стартом Маркус, молодой человек в яркой зеленой жилетке, похожей на журналистскую, но без надписи «пресса», рассказывает основной план действий. Основная задача — придерживаясь нейтралитета, оказывать помощь всем нуждающимся. Чтобы принимать заявки, у «медиков» есть чат-бот в телеграме, но отдельные случаи активисты должны искать в толпе сами.

— Если мы увидим пострадавшего, его нужно увести от толпы на пять метров. Там Наталья должна оценить его состояние и раздать необходимые указания, их вы должны выполнять беспрекословно. В замесах мы не участвуем, если вы видите, как кого-то в него затягивает, постарайтесь вытащить этого человека. Мы с вами не на войне, главное — самим не пострадать, — объясняет Маркус, который на митинге курирует одну из групп.

Маркус рассказывает, что интересовался политикой еще в начале десятых годов: ходил на митинги, был наблюдателем. Потом интерес спал, и в 2018-м он присоединился к поисково-спасательному отряду. В отряде работает и Анна, которая тоже дежурит на митинге. Девушка с выбритым виском стоит рядом с Маркусом. На ней штаны со светоотражающими вставками и ярко-оранжевый жилет.

— Наше главное оружие — чистая вода и ткань. Даже перекись водорода можно использовать только под ответственность врача, — уточняет Анна.

До акции группа волонтеров добирается где-то за полчаса, к тому времени протестующие уже заполняют Тверскую и начинают двигаться в сторону Кузнецкого Моста. «Медики» движутся цепочкой, стараясь держаться в стороне от основной массы людей. Волонтеры перемещаются по стенам зданий и вдоль оцеплений. Один активист в черном худи ведет Наталью под руку, волонтеры следят, чтобы с ней ничего не случилось. Группа двигается медленно — Маркус и Анна следят, чтобы никто не отстал. Периодически команда проверяет чат-бот и читает новости. Иногда к ним подходят митингующие, узнают, здороваются и благодарят за то, что они пришли на акцию.

Среди тех, кто пришел с командой на митинг первый раз, художница и правозащитница Катрин Ненашева. По ее словам, в ее жизни многое изменила акция 2 февраля этого года: такого уровня насилия на митингах она раньше не видела.

— Я смотрела видео, на которых полицейские и омоновцы избивали людей. После этого вечера я сидела и буквально офигевала. [Было абсолютно непонятно], как жить дальше и что делать. После этого я увидела приглашение на канале «ОВД-Инфо» от Влада (речь о Владиславе Тарасенко, соорганизаторе «Медиков протеста». — «Новая») и решила присоединиться, — рассказывает Катрин.

В организации Ненашева отвечает за оказание психологической помощи. За время работы она и другие активисты разработали чек-листы по первой психологической помощи, собрали небольшую группу психологов. По словам Катрин, в ее задачи входит именно это, но сегодня на акции она дежурит вместе с остальными волонтерами.

Помощь врачей в итоге не понадобилась. Когда нет насилия со стороны полиции, митингующие в Москве гуляют без травм и увечий.

Дарья Козлова