В России ввели «нерабочие дни» с 1 по 10 мая — из-за «осложнения эпидемиологической обстановки». Ответьте просто: пришла третья волна?

Спойлер: точно мы не знаем, но ситуация все равно тревожная

Президент Владимир Путин по предложению Роспотребнадзора сделал нерабочими четыре дня между майскими праздниками — теперь россиянам предложено отдохнуть с 1 по 10 мая. Это сделано в связи с «осложнением эпидемиологической обстановки». Глава Роспотребнадзора Анна Попова объяснила, что россияне между праздничными днями 1 и 9 мая «ездят на дачу и обратно, обмениваются вирусной информацией с большим количеством людей». Дни отдыха нужно сделать непрерывными, сказала она. Вероятно, чиновники надеются, что десять нерабочих дней позволят остановить начинающуюся третью волну эпидемии. «Медуза» рассказывает, какие есть данные, свидетельствующие о начале новой вспышки, и почему, несмотря на большое число переболевших и заявления чиновников предыдущих месяцев об окончательной победе над эпидемией, большая третья волна весьма вероятна.

Что свидетельствует об ухудшении ситуации?

Тревожные цифры появились, главным образом, в Москве:

• Наблюдается рост числа выявленных зараженных, который отметил и мэр города Сергей Собянин. Впрочем, предыдущие эпизоды эпидемии приучили к тому, что сама по себе динамика выявления заражений мало что значит: колебания часто связаны с изменениями количества проведенных тестов и тактики тестирования.
• Куда более показательна динамика госпитализаций (хотя и на нее влияют внешние факторы — например, в разгар вспышек, когда есть дефицит коек в больницах, возможно ужесточение требований к «тяжести» болезни, служащий показанием к госпитализации). Число госпитализаций, по данным оперштаба по контролю ситуации с коронавирусом в Москве, начало расти в конце марта, когда в день в больницы отправляли около 700 человек с подозрением на осложнения коронавирусной инфекции и с внебольничными пневмониями. К 10-м числам апреля ежедневно госпитализировали уже около 900 человек, к 20-м числам — 1000 человек.

В остальных регионах таких тревожных знаков пока нет. Нет ничего удивительного в том, что вспышка начинается именно в Москве: столица — это крупнейший хаб, куда прилетают люди из-за границы. Наибольшее опасение вызывают именно завозные случаи: новые варианты вируса, появившиеся в разных странах мира осенью и зимой, значительно более заразны и повсеместно вытесняют «старые» варианты.

По опыту первой волны известно, что на другие регионы «завозная» вспышка эпидемии распространяется на несколько недель позже, чем в Москву. Год назад, в начале эпидемии, шествие вируса по стране было на время остановлено с помощью ограничений мобильности граждан. Сейчас никаких ограничений на перемещение между регионами (и внутри регионов) не существует.

Нужно помнить, что госпитализация обычно случается через 10-15 дней после заражения. То есть динамика поступления тяжелых больных в стационары может косвенно свидетельствовать о росте заражений две недели назад. Данных о том, что происходит с заражениями сейчас, нет.

Через 7-10 дней после роста госпитализаций должна увеличиться смертность от коронавируса: в Москве она действительно (если судить по официальным данным) медленно растет весь апрель.

То есть в Москве началась третья волна?

Мы не можем утверждать это.

Рост заражений через три-пять недель после отмены ограничений на мобильность (открытие школ после каникул, снятие запрета на массовые мероприятия и посещение ночных клубов и т. д.) — хорошо описанное по опыту десятков стран явление. В Москве оставшиеся на тот момент ограничения были сняты в конце января; таким образом, рост числа заражений должен был случиться в период с конца февраля по вторую половину марта. Еще через две недели он отразился на количестве госпитализаций.

Последствия такого роста заражений могут быть разными — и вовсе не обязательно это будет полномасштабная большая вспышка. Так, в июле 2020 года случился рост заражений (и смертей) в Москве и нескольких других регионах. Когда она кончилась, наблюдалось лишь медленное распространение вируса без роста числа заражений в целом по стране, а полномасштабная вторая волна захлестнула Россию только через полтора месяца.

Величина и продолжительность вспышки после снятия ограничений зависят от многих факторов:

• Важно количество «активных случаев» на начало вспышки — то есть число зараженных людей, которые могут заразить других;
• Большое значение имеют действия властей и реакция на них граждан: своевременное возвращение даже не слишком строгих ограничений (например, продление школьных каникул или запрет на массовые мероприятия) способно замедлить распространение вируса.

К таким мерам, вероятно, можно отнести и «длинные выходные». Теоретически, если снизить мобильность населения и число «контактов» на работе, в вузах и школах больше, чем на 3-4 дня, это может прервать часть цепочек заражений. Такой срок имеет значение, потому что в первые 3-4 дня после заражения человек, как правило, не заразен сам.

Предыдущие — весенняя и осенне-зимняя вспышки — действительно пошли на спад после майских и новогодних каникул соответственно. Но нет никаких доказательств, что тут есть причинно-следственная связь, а не совпадение с действием других ограничений и факторов. Прошлой весной до майских праздников больше месяца были «нерабочие дни», а к Новому году переболело так много людей в некоторых больших социальных группах, что на них распространение вируса и закончилось.

При этом сейчас вводить другие ограничения, кроме нерабочих дней, власти, судя всему, пока не планируют.

В России и так десятки миллионов переболели, а миллионы — вакцинировали. Может, хватит и мягких мер?

Увы, полагаться на то, что нас спасет коллективный иммунитет, довольно опасно.

• Прежде всего, мы не знаем, каков порог этого коллективного иммунитета. Он зависит от свойств вируса. Эти свойства меняются — появляются более заразные варианты, которые уже захватили Европу, Латинскую Америку и Африку и активно распространяются в России, вытесняя менее заразные. Чем выше характеризующее это свойство вируса число воспроизводства R₀, тем выше порог коллективного иммунитета. Так, для «базовых» вариантов вируса, распространявшихся весной 2020 года, порог коллективного иммунитета (то есть доля людей в популяции — стране, области или городе, — которые должны получить иммунитет для того, чтобы эпидемия сошла на нет) оценивался в 60%; для «британского» варианта, который активно распространяется в России, порог может достигать 80%.
• Кроме того, мы точно не знаем, какая доля людей в России (и в отдельных регионах вроде той же Москвы) имеет иммунитет к вирусу.

Хоть как-то посчитать ее можно?

Теоретически, ее можно высчитать из количества умерших от инфекции. Она достаточно хорошо известна: так, власти Москвы признают, что все «избыточно умершие» за время эпидемии люди — это жертвы вируса или те, у кого заражение критически осложнило течение других болезней. Данные об избыточной смертности аккуратно собирает Росстат (по данным загсов, выдающих справки о смерти родственникам покойных).

Для того, чтобы с помощью данных о смертях посчитать долю получивших иммунитет (как тех, кто болел, так и тех, кто перенес заражение бессимптомно), нужно знать истинную летальность вируса в популяции (IFR). Для ряда стран она оценивается в 0,66-0,68%. Однако для других популяций она может быть иной (в случае с коронавирусом она прежде всего зависит от доли пожилых в популяции и доле тех, кто имеет заболевания из «группы риска»). Для России надежных оценок IFR нет, хотя, вероятно, она не сильно отличается от оценок для развитых стран.

• По грубым оценкам, на конец февраля в России (и в Москве) иммунитет «естественным» образом получили около половины граждан. Но есть и более скромные оценки — 40-44% к апрелю. В любом случае, этого мало для того чтобы считать страну защищенной коллективным иммунитетом. Тем более, этого мало в случае борьбы с новыми более заразными вариантами, которые, как показывает опыт Европы и Латинской Америки, могут вызвать крупные вспышки заражений.
• Наконец, как ни парадоксально, достижение «порога» вовсе не гарантирует победы над эпидемией. Дело в том, что в реальной жизни вся концепция «коллективного иммунитета» работает иначе, чем в старых моделях: в реальных популяциях могут оставаться большие группы населения, которые не имеют иммунитета (люди с малым числом контактов с представителями других групп, не переболевшие в первые волны эпидемии и не сделавшие прививку). Распространение вируса в таких «наивных» группах может вызвать новую волну с большим количеством жертв и в том случае, когда в стране (регионе, городе) формально достигнут порог коллективного иммунитета.

Третья волна в этих условиях — это лишь вопрос времени. Но мы не можем предсказать, когда она возникнет, какой будет высоты и продолжительности.

А что с прививками?

За два дня до объявления «длинных выходных», 21 апреля 2021 года, президент Владимир Путин в своем послании Федеральному собранию заявил, что «центральное значение имеет вакцинация». «Только так мы заблокируем смертельно опасную эпидемию. Другого пути нет. Другой путь хуже: переболеть с трудно предсказуемыми последствиями», — сказал он.

«Массовая вакцинация» началась еще в декабре, однако она так и не позволила принципиально изменить эпидемиологическую ситуацию. По подсчетам аналитика Александра Драгана, в стране вакцинировано около 10 миллионов человек или 7% населения (ранее власти обещали, что в концу первого квартала будет привито 20 миллионов человек). Помешал как дефицит вакцин в регионах (вместо поставок по России власти, похоже, исполняли свои экспортные обязательства перед другими странами), так и нежелание прививаться у жителей Москвы и Санкт-Петербурга, где доз вакцины было в избытке.

В день сейчас прививают около 180 тысяч человек; при таких темпах планы властей привить 60% граждан к осени выглядят нереалистичными. Для достижения этой цели темпы вакцинации нужно удвоить (для чего потребуется упорядочить поставки и побороть скепсис значительной доли граждан по отношению к вакцинации). И при этом надеяться, что за это время вирус не научится преодолевать защиту нынешних вакцин и не потребуется новая кампания прививок обновленными вакцинами.

Почему могут потребоваться новые вакцины?

Как пишет группа эволюционных биологов во главе с Евгением Куниным из Национального центра биотехнологической информации США, не случайно схожие варианты вируса с июля 2020 года появляются в разных странах мира. На эволюцию вируса влияет позитивный отбор, направленный на большую заразность и избегание приобретенного иммунитета. Вероятно, такая эволюция вируса продолжится: ранее такое же направление отбора было показано и для других коронавирусов, вызывающих болезни человека. «Продолжающаяся адаптивная географическая диверсификация вируса может существенно продлить пандемию. Вероятно, потребуются вакцины, специфичные для [будущих] вариантов вируса», — пишут авторы исследования.

Дмитрий Кузнец