Почему люди занимают больше, чем могут отдать, и как помочь тем, кто попал в кредитное рабство. Разбиралась Юлия Калинина

Миллионы россиян находятся в кредитном рабстве. Они живут далеко за чертой бедности, но государство не оказывает им даже той скромной помощи, что положена малообеспеченным, поскольку формально они таковыми не являются. Несмотря на огромные масштабы, состояние кредитного рабства не отражается в банковской статистике. А поскольку отчаянное положение увязших в долгах людей является их личным выбором, они и сочувствия не вызывают.

Среди кредитных рабов есть молодые и старые. С высшим образованием, и незаконченным средним. Успешные и лузеры. Семейные и одинокие.

Все они совершают роковую ошибку в тот момент, когда берут неподъемный кредит и взваливают на себя слишком тяжелую для своих возможностей ношу. Потом говорят: «я просчитался», «не думал, что случится пандемия», «не знал, что потеряю работу», «не мог предвидеть, что заболею».

Оправдания — детские. Занимая существенную сумму под большие проценты на длительный срок, взрослый, ответственный человек должен просчитывать все абсолютно.

Кредитные рабы не просчитывают. Почему?

Почему люди берут в долг больше, чем могут отдать?

Плохой контакт с реальностью

«Плохой контакт с реальностью — общая черта тех, кто берет непосильные кредиты, — полагает клинический психолог Лариса Осинкина, работающая с должниками. — У них искаженные представления о том, как устроена финансовая система, как строятся отношения между институтами и частными лицами, где причины, где следствия, какие поступки куда приводят».

Плохой контакт с реальностью бывает и у здоровых людей, и у людей с отклонениями. Под отклонениями психологи в данном случае подразумевают легкие формы расстройств, с которыми можно вести нормальную жизнь. Поскольку психиатрическая помощь у нас не особо развита, не все даже знают, что она им нужна.

К проблемам с долгами чаще всего приводят два типа отклонений: аффективные расстройства настроения и недостаточный интеллектуальный ресурс.

Аффективные расстройства вызывают резкую смену депрессий и подъемов. Человек лежал-лежал, не работал, ничего не делал. Потом утром он просыпается, и у него подъем. Ощущение, что пойдет и свернет горы. Он начинает суетиться, делать ремонт, потом его осеняет, что сейчас он развернет прекрасный бизнес. Он бежит в банк, берет кредит. Но у него нет реалистичного плана, как он будет кредит отдавать. Ему кажется, что за месяц он выучит китайский, устроится на высокооплачиваемую работу переводчика с китайского, будет получать огромные деньги и погасит кредит. Или купит вагон картошки, начистит и продаст в два раза дороже. У него сбой в оценке собственных возможностей, а также того, что будет востребовано.

У людей с недостаточным интеллектуальным ресурсом другая беда — нарушение познавательной деятельности. Из-за этого им присуща неясность понятий. Она может проявляться в высказываниях или поступках неожиданно для окружающих, не подозревавших, что с человеком «что-то не так».

Интеллектуальную недостаточность часто путают с неграмотностью, когда человеку не хватает образования, чтоб понять текст договора.

В 2017 г. Минфин и Центробанк приступили к реализации Стратегии повышения финансовой грамотности, нацеленной на помощь таким людям. Однако обзорные исследования, проводившиеся в странах, где подобные программы уже давно действуют, показали, что они дают ничтожный эффект.

В 2014 г. экономисты Всемирного банка опубликовали результаты анализа 188 статистических обзоров. Они оказались обескураживающими:

«Курсы финансовой грамотности оказывают статистически значимый эффект только на ведение домашней бухгалтерии, но не отражаются на просрочках кредитов и пенсионных накоплениях».

Причина в том, что если человек неграмотный, то у него и представления о мироустройстве сформированы не вполне верные. У него тоже плохой контакт с реальностью. Но в его случае он возник не из-за болезни: с психикой у него все в порядке. Он возник из-за недостаточной образованности.

Конфликт в подсознании

У людей со здоровой психикой плохой контакт с реальностью может быть вызван не только неграмотностью, но и конфликтом в области бессознательного.

Сознание человека не может «вынести наружу» этот конфликт и переработать, поэтому он расценивает свою ситуацию как безвыходную. Считает, если не возьмет сейчас кредит, дальше жить не сможет. И иногда это почти правдиво. Скажем, деньги нужны на срочную операцию. Тут непонятно, есть ли у него другой выход. Но бывают ситуации, на которые можно посмотреть под другим углом зрения, и станет ясно, что ради них брать непосильный кредит не стоит.

Люди, к примеру, берут колоссальные кредиты на свадьбу, потому что у них есть идея, что невозможно не отметить ее с таким же размахом, как соседи, — иначе дальнейшая семейная жизнь развалится. Они не видят других вариантов: у них только один вариант.

Или женщина раз за разом делает 17 протоколов ЭКО, причем все в кредит. Ей кажется, у нее нет других вариантов. Время поджимает, ей к 40 годам, она должна стать матерью. У нее нет возможности войти в контакт с реальностью и увидеть, что если 17 протоколов не дали результата, то большая вероятность, что и 18-й не даст, ЭКО — не для нее, и нужно искать другой путь, рассматривать, к примеру, усыновление.

Это люди со здоровой психикой. Но их «заклинило».

Плохой контакт с действительностью может также быть вызван закрепившимся в подсознании образом «могучего объекта». Себя человек ощущает ничтожным, но хочет быть значимым и берет кредит, чтоб чувствовать связь с «могучим объектом» — с банком. Про них даже шутка есть: «Вы не боитесь умереть от коронавируса? Не боюсь, у меня кредит, меня откачают».

Когда такой человек берет кредит, в его жизни появляется что-то прочное — ежемесячный платеж. Он должен каждый месяц наскрести денег и этот платеж внести. Бессознательная потребность быть для кого-то значимым, таким образом, удовлетворяется. Он значим для банка.

Образ могучего объекта может переигрываться и в другом ключе. Взяв кредит, человек начинает чувствовать себя таким же могущественным, как банк. У него есть кредитка, он пошел и везде расплатился. Он молодец, а все остальные мыши, у него под ногами суетятся.

Обычно люди нервничают, когда берут кредит. Понимают, что лезут в клетку: ведь, что бы ни случилось, каждый месяц придется отстегивать определенную сумму. Но если человеку подсознательно важно ощущать свое могущество, он, наоборот, чувствует в этот момент большую светлую радость.

Взяв кредит, он начинает ощущать банк как бескорыстную материнскую грудь, от которой всегда можно получить в неограниченном количестве питание. Чувствует себя младенцем, которого в любой момент покормят. Он заорет — мать придет.

И когда коллекторы с него начинают требовать деньги, он в шоке. Как? Все было так хорошо. Кто вы такие?

30 лет обманов и отъемов

Плохой контакт с реальностью ведет к тому, что люди подписывают договор, не понимая до конца, что лезут в клетку. Им главное — сейчас получить деньги. Все остальное в тумане. Отдавать надо будет потом? Потом и думать будем.

Но есть тип отчаянных заемщиков, которые прекрасно все понимают и тем не менее берут самоубийственный кредит.

Эти камикадзе — продукт последних 30 лет жизни нашей страны, грабительских денежных реформ, отъема вкладов, девальваций, инфляций, финансовых пирамид, падений рубля и разгула мошенников всех мастей.

Пережитые потери и обманы привели к тому, что

у них возникло внутреннее убеждение: вкладывать в себя не имеет смысла. Все равно все отнимут. Лучше вложить в того, у кого не отнимут, и надеяться, что этот другой будет обо мне заботиться.

Например, вложить в ипотеку и платить, платить банку, и тогда не отнимут, потому что банк вроде бы защищает меня как заемщика.

Такие люди уверены, что сами они не могут удержать ничего хорошего. Все хорошее, что у них появляется, оно как будто не сохраняется. «Ну про меня уж что говорить, — обычно так они рассуждают. — Возьму ипотеку, пусть хоть дети живут нормально».

Если такой человек станет копить на квартиру, откладывая ежемесячно ту же сумму, что отдает банку, его будут мучить страшные фантазии: обворуют, случится кризис, инфляция сожрет сбережения. Он не допускает, что может аккумулировать у себя средства, и с ними ничего не случится.

Ощущение собственной неспособности «удержать хорошее» часто бывает еще и усилено травматическим детским опытом.

«Скажем, родители пили. Ребенок приходил домой и не знал, есть ли там циркуль с линейкой и учебники, или мать их пропила, — описывает такие случаи Лариса Осинкина. — Он рос, ощущая, что все очень зыбко. Сегодня мать добрая, обнимает, целует. А завтра в похмелье бьет его тапочкой. И ничего нельзя удержать. Ни морального, ни материального. Ни ощущения себя хорошим ребенком или плохим ребенком. Ты вообще ничего удержать не можешь, потому что жизнь все время меняется, и меняется непредсказуемо».

Такой ребенок вырастает, заводит семью, начинает зарабатывать, у него появляется собственное имущество. Но он не может избавиться от ощущения зыбкости бытия: в любой момент все может исчезнуть. Чтоб закрепить и сохранить хоть что-то «свое», что перейдет потом детям, он берет непосильный кредит и годами живет впроголодь, нищенствует, но выплачивает долг из последних сил.

Масштабы бедствия

У кредитного рабства две формы — явная и латентная.

Явная — это когда человек не смог внести ежемесячный взнос и в следующем месяце ему уже надо вносить два взноса плюс штраф. Чтоб вернуться в график выплат, он перезанимает в другом месте. Потом в третьем, в четвертом и залезает в долги так глубоко, что без катастрофических потерь уже не выбраться.

Латентная форма — это когда просрочек нет, но человек ежемесячно отдает за кредит почти весь свой доход. Формально он выглядит беспроблемным заемщиком, но при этом нищенствует.

Количество явных рабов можно при желании выяснить, поскольку они отражаются в данных банков, МФО, коллекторных агентств. А вот сколько в стране латентных кредитных рабов, не знает никто.

По заказу Центробанка фонд «Общественное мнение» четыре раза в год проводит опросы «Измерение инфляционных ожиданий и потребительских настроений на основе опросов населения».

«Данных, которые показывали бы, что заемщикам не хватает денег на еду, у нас нет», — разъяснила «Новой газете» Людмила Преснякова, директор проектов ФОМ.

Центробанк не запрашивает такие данные, поэтому социологи их не собирают. Из всех показателей, указывающих на финансовое положение заемщиков, Центробанк отслеживает только один — предельную долговую нагрузку (ПДН).

ПДН — это часть ежемесячного дохода заемщика, которую он отдает в счет погашения долга. Пороговым значением считается 50%. Если ПДН меньше 50%, заемщик, скорее всего, справится с выплатами. Если больше 50% — могут возникнуть проблемы.

Статистику по ПДН Центробанк регулярно публикует на своем сайте. Средний ПДН российских заемщиков сейчас выше 50%.

В четвертом квартале 2020 г. люди в среднем отдавали в счет погашения необеспеченного кредита 61% ежемесячного дохода, а по ипотеке — 56%. При этом многие заемщики платили не просто больше половины дохода, а гораздо больше. Выше 80% отдавал почти каждый четвертый.

Общее количество заемщиков-физлиц на сегодня — 42 млн. Каждый четвертый — это более 10 млн человек.

Какая же зарплата у этих 10 млн, если они могут отдавать из нее больше 80%, не помирая от голода?

Сведения о доходах заемщиков Центробанк не собирает и не приводит в своей статистике, что вообще-то странно и нелогично. Ведь сам по себе ПДН ничего не говорит о потенциале заемщика. Вероятность того, что он выплатит кредит, зависит не только от его ПДН, но и в большой степени от величины его дохода. Если у него доход 500 тыс. в месяц, и он отдает 80%, тогда он выплатит кредит шутя. Но если он отдает 80% из дохода в 30 тыс. — перспектива совсем другая.

По данным консалтинговых агентств и бюро кредитных историй, средний размер платежа по ипотеке — от 22,1 до 23 тыс.

Если эта цифра составляет 80% дохода, тогда весь доход заемщика — 27–28 тыс. После выплат ему остается 5–6 тысяч. Прожить на них месяц нереально.

Если 22–23 тыс. составляют 56% дохода, тогда ежемесячный доход «среднего ипотечника» равняется 41 тыс. руб. — средней по стране зарплате.

Основную массу ипотечников, следовательно, составляют люди со средней зарплатой, и на жизнь им в среднем остается 16,5 тыс. в месяц.

На эту сумму можно прожить, если ты один. Но если есть иждивенцы (а они наверняка есть), тогда

средний заемщик, взяв ипотечный кредит, уходит за черту бедности, где ему предстоит пребывать не год и не два, а 10–15 лет.

Кредиты на покупку автомобиля и бытовой техники дают на более короткий срок. Но и 3 года прожить в нищете — тяжелейшее испытание.

На основе всех этих выкладок картина вырисовывается довольно грустная. Подавляющая часть россиян, взявших кредиты, живут на пределе возможностей, и если уже не находятся в латентном кредитном рабстве, то являются сильными в него кандидатами.

Помощь идет

Брать кредит или не брать — личное дело человека. Никто не может ему запретить занимать деньги, тратить, терять и нищенствовать. Но когда заемщиков с низкой платежеспособностью становится очень много, государству все-таки приходится ограничивать их количество. Иначе на финансовом рынке может надуться «пузырь», кредитные организации массово обанкротятся, разразится кризис.

За финансовую стабильность отвечает Центробанк. Он должен ввести ограничения на выдачу кредитов малоимущим заявителям раньше, чем объем невозвратных займов станет угрожать финансовой стабильности государства. Но заранее это сделать нельзя, потому что, когда люди берут кредиты и тратят их, растет ВВП. А бывают годы, когда он только от этого и растет.

Если большую часть заемщиков составляют люди с низкими доходами, применение к ним ограничений затормозит рост экономики.

А что нужнее для государства? Обеспечить рост экономики? Или обезопасить не очень здоровых, недалеких и бедных людей от попадания в долговую яму?

В 2019 г. между Центробанком и тогдашним министром экономики Максимом Орешкиным на эту тему разгорелся публичный спор. ЦБ заявил, что рост ВВП в первом квартале 2019 г. мог бы снизиться до нуля, если бы не рост необеспеченного потребительского кредитования.

«Интересная получается логика: чем сильнее загоним население в долговую яму, тем лучше», —

заметил на это Орешкин в соцсетях. Его реплика вызвала критику, но позже мнение Орешкина на прямой линии поддержал Путин, сказав, что ЦБ должен обратить внимание на темпы выдачи потребкредитов, «потому что нам не нужно в экономике надувать этих пузырей».

Похоже, тревожный момент, когда темпы выдачи кредитов придется все-таки притормаживать, уже приближается.

24 марта в Госдуму внесен законопроект о наделении Банка России правом устанавливать «прямые количественные ограничения и период, в течение которого применяются количественные ограничения» для всех кредитных учреждений.

Как объяснил «Новой» председатель правления небольшого банка, это означает, что ЦБ сможет теперь ограничивать количество кредитов, выдаваемых заемщикам с высокими ПДН. Его банк, скажем, в основном дает кредиты заемщикам с ПДН ниже 50%. Но часть кредитов также получают заемщики, у которых ПДН выше. Сейчас каждый банк сам решает, сколько он выдаст таких кредитов. Но если закон будет принят, тогда с 1 января 2022 г. их количество будет определять ЦБ, издавая обязательные к исполнению банками и МФО директивы типа «если вы дали кредиты десяти заемщикам с ПДН ниже 50%, только тогда вы можете дать кредит одному заемщику с ПДН выше 50%».

Автокредиты и ипотека не будут подпадать под действие нового закона. Ограничения распространятся лишь на кредиты наличными и кредитные карты. Тем не менее они «помогут сократить число потребительских кредитов, выдаваемых неплатежеспособным россиянам», указывается в пояснительной записке к законопроекту, опубликованной на сайте Госдумы.

Защищая финансовую систему от «пузырей», государство, таким образом, одновременно сделает шаг к спасению хотя бы части граждан от попадания в кредитное рабство.

Хорошая весть для тех, кто страдает плохим контактом с реальностью, свято верит рекламе, мучается от невозможности удержать хоть что-то хорошее и не может сам сказать себе: «Тебе и так плохо живется, дружище. А если возьмешь кредит, станет хуже в разы. Не делай этого. Остановись».

По данным Центробанка, непогашенные кредиты сейчас имеют 42 млн россиян.

Как сообщает Национальное бюро кредитных историй, каждый четвертый потребительский кредит просрочен.

Больше чем на 90 дней просрочены 30,4% займов, выданных микрофинансовыми организациями, 7,5% автокредитов, 1,5% ипотечных ссуд.

На 1 марта 2021 г. общий объем просроченных задолженностей по кредитам физлиц приблизилась к 1 трлн руб. За минувший год этот показатель вырос на 176 млрд.