Фото: Виталий Невар / ТАСС

«Неустановленное лицо Роман Анин»

Редактор «Важных историй» рассказывает, кто стоит за его преследованием и как спецслужбы годами следили за ним и журналистами из «Новой газеты»

9 апреля сотрудники ФСБ, МВД и Следственного комитета (СК) России провели обыски в квартире, которую я снимаю, и в редакции «Важных историй». Обыск у меня дома продолжался около семи часов, а затем ночью меня увезли на допрос. На данный момент я прохожу свидетелем по уголовному делу, возбужденному почти пять лет назад в связи с публикацией в «Новой газете» о шикарной яхте St. Princess Olga, на которой проводила много времени Ольга Сечина — бывшая жена руководителя «Роснефти» Игоря Сечина.

Сечина публиковала в своем инстаграме много фотографий с палубы яхты. Сравнив фотографии Сечиной с интерьером St. Princess Olga, а также геотеги из инстаграма с маршрутом яхты, мне удалось доказать, что бывшая жена руководителя «Роснефти» проводила время именно на этой яхте стоимостью около 150 миллионов долларов. «Новая газета» отправила в «Роснефть» запрос, в котором просила пояснить, на какие средства семья Игоря Сечина позволила себе такую роскошь. Нам ничего не ответили по существу, но возбудили уголовное дело.

Я уверен, что мой статус свидетеля в этом деле — временный. Судя по тем вопросам, что мне задавал следователь, а также по тому, как описана моя роль в документах, меня хотят сделать обвиняемым в разглашении сведений о частной жизни Сечиной. Мое «преступление», по мнению сотрудников правоохранительных органов, заключается в том, что я опубликовал фотографии из инстаграма Сечиной с той самой яхты стоимостью около 150 миллионов долларов. По этой статье Уголовного кодекса мне грозит до четырех лет лишения свободы.

Поддержите журналистов, которых преследуют за их статьиДавайте вместе рассказывать важные истории о нашей стране, потому что правда нужна всемПоддержите «Важные истории»

Обыски у меня и в редакции «Важных историй» осудил Европейский союз. Об абсурдности этого дела написали и продолжают писать крупнейшие мировые СМИ. С первых минут обыска я понимал: это дело — лишь повод для того, чтобы изъять у меня все электронные устройства. А главная цель — помешать моей профессиональной деятельности, надавить на меня как на журналиста, узнать мои источники и отомстить за публикации в «Новой газете» и «Важных историях». Сегодня, ознакомившись с материалами уголовного дела, я могу это доказать документально, а также ответить на вопрос, кто за всем этим стоит.

Неустановленное лицо автор «Роман Анин»

Уголовное дело было возбуждено 20 сентября 2016 года по личному заявлению Ольги Сечиной. В постановлении о возбуждении дела следователь Западного административного округа (ЗАО) СК по Москве Константин Родиончик написал, что «неустановленное лицо из числа сотрудников» «Новой газеты» получило фотографии из инстаграма Сечиной и разместило их в интернете «путем опубликования материала под заголовком „Секрет Принцессы Ольги” автор „Роман Анин” (именно так, в кавычках.— Р. А.)».

Спустя девять дней, 29 сентября 2016 года, Ольга Сечина была признана потерпевшей по делу и дала показания. На допросе вместе с ней присутствовал адвокат Андрей Клен: он же представлял интересы Игоря Сечина во время судебного процесса над бывшим министром экономического развития России Алексеем Улюкаевым. Именно Клен прислал в суд знаменитое письмо о том, что Сечин не может явиться на допрос, потому что у него нет времени в рабочем графике. Судья сочла это уважительной причиной и не стала принудительно доставлять руководителя «Роснефти» в суд.

На допросе Ольга Сечина сообщила, что зарегистрировалась в инстаграме примерно в 2011 году под ником olgarzs, а после того как вышла замуж за Игоря Сечина, «закрыла доступ к своему профилю посторонним лицам, не являющимся моими подписчиками, для того, что бы (орфография сохранена. — Р. А.) посторонние лица не могли просматривать и использовать мою личную информацию, так как размещенные мною фотографии носили явно выраженный личный характер и являлись частью моей личной жизни. <...> К просмотру информации, размещенной на моих страницах, имеют доступ только мои подписчики, которых я знаю лично и которым я доверяю, это примерно 400 человек».

Сечина добавила, что в статье о яхте «имеется информация для неопределенного круга лиц» в отношении ее «как „субъекта персональных данных”». «Данная информация составляет охраняемую законом тайну, — пояснила она. — Считаю, что сбор, обработка и распространение такой информации без моего согласия о ее предоставлении является незаконной. Таким образом мне действиями неизвестных лиц в том числе и сотрудниками АНО РИД „Новая газета” причинен моральный вред».

Следователь Родиончик

Следователь Константин Родиончик «прославился» в 2020 году. Его фамилию упоминал в своих показаниях фигурант так называемого дела «Нового величия» Руслан Костыленков. (В 2020 году суд признал участников «Нового величия» виновными в создании экстремистского сообщества. По словам подсудимых и их защитников, дело появилось в результате провокации спецслужб, а фигуранты давали показания под пытками. Одним из них был Руслан Костыленков, чье письмо опубликовала «Новая газета». — Р. А.).

«Они поставили меня в растяжку, Прыщ держал меня, а Аноним сначала отбил мне почки, а потом взял кухонный молоток из стали (для отбивки мяса) и засунул его ручку мне глубоко в анус. <...> Через пару минут они ушли и пришёл Рыжий (Костыленков, не зная имен оперативников, которые его пытали, дал им клички. — Р. А.). <...> В следственном комитете Бивень пару раз дал мне по почкам. Рыжий сидел вместе со мной во время моего допроса и, фактически, надиктовывал следователю Родиончику мои показания, которые я впоследствии подписал почти не читая», — писал Костыленков. Суд не поверил этим показаниям и приговорил его почти к семи годам лишения свободы.

Следователь Родиончик вел мое дело почти три месяца. За это время он успел сделать следующее:

направить поручение в ФСБ, чтобы установить технических работников типографии и «системного администратора» (видимо, имелся в виду выпускающий редактор сайта. — Р. А.), участвовавших в оформлении и выпуске газеты и сайта;

направить в ФСБ «поручение на сбор характеризующего материала на Анина Р. А.»;

направить в ФСБ «поручение на осуществление контроля и записи телефонных и иных переговоров».

Несмотря на все эти усилия, Родиончик так и не смог найти неустановленное лицо из «Новой газеты» «Романа Анина» (он почему-то продолжал в документах писать мое имя в кавычках. — Р. А.). В ноябре 2016 года дело у него забрали наверх — «в связи со сложностью изобличения виновных лиц и привлечения их к уголовной ответственности», как написал в постановлении об изъятии Виталий Саксин, в то время заместитель руководителя Главного следственного управления (ГСУ) СК по Москве.

Следователь Федутинов

В конце ноября 2016 года дело о публикации фотографий из инстаграма Сечиной принял Игорь Федутинов из ГСУ СК по Москве. Следователь Федутинов тоже известен своим участием в громких уголовных делах. Он работал под руководством Дениса Никандрова, который в 2016 году был осужден за взяточничество. Никандров получил 500 тысяч долларов за развал уголовного дела и освобождение криминального авторитета Андрея Кочуйкова — участника перестрелки на Рочдельской улице в Москве в 2015 году, в результате которой погиб один человек.

Расследованием эпизода, касающегося убийства, занимался как раз следователь Федутинов. Он, как писал «Коммерсантъ», «благодаря вмешательству Дениса Никандрова <...> не стал давать юридическую оценку» некоторым важным обстоятельствам дела.

Подписывайтесь на нашу рассылку Берегите свое время — читайте только «Важные истории»

Федутинов же вел дело Юрия Итина, бывшего генерального директора театральной компании «Седьмая студия», который наряду с режиссером Кириллом Серебренниковым в 2017 году обвинялся в мошенничестве с государственными субсидиями. О методах работы следователя рассказывала дочь Итина Марина.

«В ходе изнурительной беседы, которая на первом этапе продолжалась более трех с половиной часов без протокола, следователь Федутинов и оперуполномоченные, фамилии которых мне не известны, оказывали на меня психологическое давление, требуя от меня дать показания о причастности моего собственного отца Итина Ю. К. к хищениям денег в АНО „Седьмая студия”. На мои пояснения, что мне ничего не известно о расходовании денег в АНО „Седьмая студия”, следователь угрожал, что если мне „надоело быть свидетелем, то он переведет меня в подозреваемые”», — цитировала жалобу Марины Итиной газета РБК.

Следователь Федутинов вел мое дело почти полгода. Как и его предшественник, он так и не смог найти «неустановленное лицо автора Романа Анина» (Федутинов перестал писать мое имя в кавычках. — Р.А.), который опубликовал фотографии из инстаграма Ольги Сечиной в статье в «Новой газете». 20 апреля 2017 года Федутинов принял решение о приостановлении следствия по делу в связи с тем, что «лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого, не установлено».

Зачем на протяжении девяти месяцев оперативники ФСБ и следователи СК усиленно пытались сделать вид, что не могут установить того, кто опубликовал статью под своим именем, — то есть меня?

Тотальная слежка

Формулировка «неустановленное лицо автор Роман Анин» может показаться абсурдной человеку, не знакомому с тем, как работает правоохранительная система России. Безусловно, и оперативники ФСБ, и следователи СК с самого начала прекрасно понимали, кто то «неустановленное лицо», которое опубликовало статью с фотографиями Сечиной с яхты St. Princess Olga. «Для чего же тогда было ломать эту комедию?» — спросите вы. Для того, чтобы всё это время иметь легальную возможность следить за мной и моими коллегами из «Новой газеты».

Это следует из многочисленных постановлений о продлении срока следствия по делу. Еще в то время, когда дело находилось у следователя Родиончика, он дал поручение ФСБ «на осуществление контроля и записи телефонных и иных переговоров». Родиончик не уточнил, чьи именно телефоны нужно было поставить на «прослушку». Следователь Федутинов был конкретнее в своих поручениях.

В декабре 2016 года он перечислил в постановлении о продлении шаги, которые намеревался предпринять для дальнейшего расследования. Например:

«установить и допросить в качестве свидетелей подписчиков Сечиной О. А. (более 400 человек)»;

«получить информацию о соединениях между абонентами и абонентскими устройствами по абонентским номерам и устройствам, находящимся в пользовании Анина Р. А.».

В феврале 2017 года, когда истек очередной срок предварительного следствия, Федутинов снова обратился с ходатайством о продлении к руководству, где перечислил, что он уже сделал и что собирался делать дальше. «В Пресненском районном суде г. Москвы получено разрешение на производство осмотра и выемки сообщений электронной почты по адресам: ***@mail.ru, ***@mail.ru, ***@bk.ru (адреса скрыты по соображениям конфиденциальности. — Р. А.)», — писал Федутинов.

Один из этих адресов электронной почты принадлежит мне, но я им не пользуюсь уже лет десять, два других — моим бывшим коллегам по отделу расследований «Новой газеты»: Сергею Каневу и Андрею Сухотину. Они не имели никакого отношения к тексту про яхту. Но СК и ФСБ использовали дело, возбужденное по заявлению Сечиной, чтобы следить не только за мной, но и за другими сотрудниками «Новой газеты».

Более того, как следует из постановления о продлении срока следствия, следователь Федутинов еще в 2017 году собирался провести обыск у меня в квартире и в офисе «Новой газеты», а также допросить почти всё руководство газеты: главного редактора Дмитрия Муратова, его заместителей Сергея Соколова и Андрея Липского, а также редактора Константина Полескова. Но по каким-то причинам он этого не сделал.

Не сумев найти «неустановленное лицо автора Романа Анина» к апрелю 2017 года, следователь Федутинов поручил Управлению собственной безопасности (УСБ) ФСБ России «продолжить выполнение оперативно-розыскных мероприятий, направленных на установление лиц, совершивших указанное преступление». По сути, это давало ФСБ легальную возможность все эти годы следить за мной и коллегами.

Задачи государственной важности

25 марта 2021 года, спустя почти пять лет после возбуждения дела, руководство СК неожиданно решило его реанимировать. Заместитель Александра Бастрыкина Эдуард Кабурнеев изъял дело из московского управления и передал его еще выше — в ГСУ СК России. Генерал-лейтенант юстиции Кабурнеев объяснил это тем, что «расследование данного преступления представляет особую сложность». Дело принял Александр Нерюпов — тот самый следователь, что был у меня на обыске.

В начале апреля Нерюпов направил поручение о производстве оперативно-розыскных мероприятий (ОРМ) начальнику УСБ ФСБ России Алексею Вертяшкину, в котором попросил его наконец найти неустановленных лиц, опубликовавших фотографии Сечиной. И буквально на следующий день заместитель Вертяшкина Александр Гуртопов отправил следователю Нерюпову справку о результатах ОРМ со всеми данными на меня, мою девушку и моих родителей.

Генерал-майор ФСБ Александр Гуртопов тоже известен своим участием в громких делах. Например, его фамилия упоминается в дневниках бежавшего из России бывшего главы Московской антидопинговой лаборатории Григория Родченкова (Родченков сбежал из страны в 2016 году и стал информатором Всемирного антидопингового агентства (WADA), которому рассказал о государственной системе допинга в России. По его словам, роль ФСБ заключалась в координации этой программы, а также в подмене проб мочи российских спортсменов, принимавших допинг на Олимпийских играх в Сочи в 2014 году. — Р. А.).

«До АС Гуртопова осталось 45 минут, сгоняли с Костей Дьяченко в [неразборчиво], сами поели и еды привезли в лабораторию. Приехал в ЦОУ, сидели с Блохиным и Гуртоповым, обсуждали все варианты», — писал Родченков в своем дневнике (цитируется по Gazeta.ru).

И вот спустя семь лет те, кто отвечал за важнейший государственный проект по подмене мочи в сочинской лаборатории, получили другую задачу государственной важности: найти «неустановленное лицо автора Романа Анина», опубликовавшего фотографии из инстаграма Ольги Сечиной. Оперативники ФСБ справились с этим поручением: в результате наблюдения за мной они узнали адрес квартиры, что я снимаю, и 9 апреля пришли ко мне с обыском.

«Сечинский спецназ»

Судя по материалам уголовного дела, моей разработкой занимается Шестая служба Управления собственной безопасности (УСБ) ФСБ. Официальная задача этой службы — обеспечивать государственную защиту свидетелям по уголовным делам, но неофициальные полномочия подразделения почти безграничны. Шестая служба считается одной из самых влиятельных в ФСБ, СМИ ее называют «сечинский спецназ». Службой какое-то время руководил близкий к Игорю Сечину генерал Олег Феоктистов, который затем стал заместителем руководителя УСБ ФСБ, а после ухода из органов в 2017 году на короткое время возглавил службу безопасности «Роснефти».

Почему «сечинский спецназ» решил вернуться к делу пятилетней давности, тем более после того, как Игорь Сечин развелся со своей женой? У меня нет точного ответа на этот вопрос, но есть предположение.

В начале февраля «Важные истории» опубликовали расследование о том, как «Роснефть» купила долю в итальянском шинном гиганте Pirelli. В начале марта нефтяная компания подала на нас в суд за эту статью. А через три недели руководство СК возобновило предварительное следствие по делу о публикации фотографии с яхты St. Princess Olga. Я предполагаю, что, возобновив это дело, его заказчики преследовали две цели:

получить доступ к электронным устройствам, чтобы узнать мои источники;

запугать меня за расследования в «Новой газете» и «Важных историях».

В российской судебной практике еще не было случая, чтобы журналиста осудили за распространение сведений о частной жизни с использованием своего служебного положения. Более того, в 2019 году пленум Верховного суда выпустил постановление, где перечислил три условия, при которых не может наступать уголовная ответственность по таким делам:

если сведения распространяются в «государственных, общественных или иных публичных интересах»;

«если сведения о частной жизни гражданина ранее стали общедоступными»;

если сведения «были преданы огласке самим гражданином или по его воле».

Очевидно, что в случае со статьей в «Новой газете» эти условия были соблюдены. Информация о том, как жена руководителя госкомпании отдыхает на яхте стоимостью около 150 миллионов долларов, безусловно, должна считаться общественно важной — особенно в стране с таким высоким показателем неравенства между богатыми и бедными, как в России. Кроме того, Ольга Сечина сама опубликовала эти фотографии на широкую аудиторию — более 400 человек, и любой из них имел право показать мне эти фотографии.

Если следовать закону, у этого дела нет юридической перспективы. Но мы все — люди, живущие в России, — прекрасно понимаем, как в нашей стране применяется закон. Кого-то отправляют на два с половиной года за решетку за репост клипа группы Rammstein, а кто-то посылает суд куда подальше, потому что у него «нет времени в рабочем графике».

Поддержите тех,
кто говорит правду!Вы можете стать нашим донором, оформив разовое или ежемесячное пожертвование. Мы хотим зависеть только от вас — тех, кто хочет знать правду, тех, кто не боится быть свободным. Помогите нам рассказать вам «Важные истории».Поддержите «Важные истории»