"Омерзительные спекуляции". Законопроект "о защите исторической правды"

Госдума собирается принять еще один закон, направленный на "обеспечение правовой защиты исторической правды, значения подвига народа при защите Отечества". Теперь предлагается запретить "отождествлять цели, решения и действия" руководства, а также командования и рядовых военнослужащих, СССР и нацистской Германии. Как еще один запрет скажется на развитии исторической науки, российские историки рассказали корреспондентам Север.Реалии.

Очередная охранительная новелла от депутатов-единороссов Елены Ямпольской и Александра Жукова в соавторстве с сенатором Алексеем Пушковым должна дополнить федеральный закон 1995 года "Об увековечивании Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов". Этим законом определены основные черты мемориализации победы – праздничный день 9 мая с ежегодным военным парадом, постоянный пост почетного караула у Вечного огня на Красной площади, памятники войны, международные договоры и поддержка ветеранов.

6-я статья закона посвящается борьбе с проявлениями фашизма. А рядом с ней теперь появится статья 61 – "Запрет публичного отождествления целей, решений и действий руководства СССР, командования и военнослужащих СССР с целями, решениями и действиями руководства нацистской Германии, командования и военнослужащих нацистской Германии и стран оси в ходе Второй мировой войны, отрицания решающей роли советского народа в разгроме нацистской Германии и гуманитарной миссии Союза ССР при освобождении стран Европы".

Такой запрет, по утверждению авторов законопроекта, потребовался сегодня, поскольку в СМИ, "в том числе, к сожалению, российских, регулярно публикуются и передаются в эфир бездоказательные обобщающие уничижительные высказывания". Примеров ни таких высказываний, ни СМИ, их публикующих, не приводится.

"Наша принципиальная позиция – поставить законодательный заслон явным оскорблениям в адрес наших дедов и прадедов, омерзительным спекуляциям на нашей Победе, не дать заработать политического капитала на охаивании наших предков, сохранив при этом пространство для исторических изысканий, научных дискуссий, в том числе в части обсуждения конкретных действий и поступков конкретных лиц", – заявляют Ямпольская, Жуков и Пушков в тексте пояснительной записки.

– Я думаю это один из тех репрессивных законов, которые призваны максимально ограничить свободу слова, в том числе, в соцсетях, – комментирует историк и литературовед Борис Соколов, член Русского ПЕН-центра. – По всей видимости, его, как и другие подобного рода законы, будут применять избирательно по отношению именно к оппозиционерам. Точно так же, как закон об иностранных агентах, который имеет крайне расширительное толкование.

Нельзя "уравнивать" – но никто, в общем-то, никогда и не уравнивал эти режимы

Законопроект этот вызван еще тем, что история Великой Отечественной войны в России превратилась в род обязательной гражданской религии и объективное ее изучение сведено до минимума. Там, кстати, не сказано, что нельзя "сравнивать" гитлеровский и сталинский режим, Гитлера и Сталина, потому что сравнивать можно любых двух людей в мире, любых двух политиков и так далее. Нельзя "уравнивать" – но никто, в общем-то, никогда и не уравнивал эти режимы. В рамках теории тоталитаризма оба относятся к одному роду тоталитарных режимов, но каждый имеет свои большие особенности. Точно так же как режим Гитлера нельзя уравнивать с режимом Муссолини: во многом разные режимы с разной идеологией, разной историей, разным опытом правления. В частности, очень важно, что для фашистской Италии антисемитизм не играл большой роли, а для нацистской Германии антисемитизм был одним из краеугольных камней политики и идеологии. То есть сравнивать режимы, наверное, все-таки можно, а что понимать под уравниванием – это вопрос толкования.

В законопроекте еще говорится о недопустимости отрицания "решающей роли советского народа в разгроме нацистской Германии и гуманитарной миссии Союза ССР при освобождении стран Европы", но опять-таки, как к этому подходить. Понятно, что без Советского Союза Германия не то, чтобы не была окончательно сокрушена, но она, наверное, не была бы сокрушена в такие сроки с такими относительно небольшими потерями западных союзников.

Можно вырывать любые фразы и предложения из контекста и инкриминировать

Но с другой стороны, она все равно была бы сокрушена американскими атомными бомбами, никуда бы не делась. Тем более, что на "Проект Манхэттен" (кодовое название программы США по разработке ядерного оружия. – СР) советско-германский фронт влияния не оказывал. Но что понимать под отрицанием "решающей роли"? Это снова оставлено на усмотрение правоприменителя. Тут можно вырывать любые фразы и предложения из контекста и инкриминировать. Я боюсь, что после принятия этого закона многие интернет-издания и издательства вообще побоятся публиковать какие-то книги о Второй мировой войне, которые хоть чем-то отличаются от официально одобренных властями.

– Складывается впечатление, что запрет на "отождествление" режимов имеет целью защитить, обелить Сталина, которого действительно часто сравнивают с Гитлером по силе сокрушительного воздействия на народы СССР. Это так?

– Не знаю, мне не кажется, что здесь защита Сталина играет главную роль. Здесь, скорее, Советский Союз в целом пытаются обелить и в частности его имперскую политику. То есть, если мы скажем, что оккупация Дании нацистской Германией и такая же оккупация трех стран Балтии Советским Союзом в 1940 году – это одно и то же, то наверное, теперь это будут считать приравниванием или нацизма к коммунизму, или Сталина к Гитлеру.

– Но вряд ли это повлияет на позиции самих стран Балтии в этом вопросе.

– Да нет, конечно, а как он может повлиять? Да он вообще ни на что не повлияет за границами России. Как он может повлиять на какую-нибудь Украину или Казахстан, или Узбекистан, или Грузию, или западные европейские страны? Может быть, каким-то западным политикам, историкам из стран бывшего СССР за какие-то высказывания закроют въезд в Россию – вот максимум возможного влияния этого закона.

– Как новый закон отразится на истории как науке в России?

Архивы еще больше закроются, но и сейчас уже по максимуму стараются закрывать архивы

– Конечно, он принесет ущерб развитию исторической науки. Архивы еще больше закроются, но и сейчас уже по максимуму стараются закрывать архивы. Какие-то независимые исследования, не одобренные официальными структурами, типа Российского исторического общества, Российского военно-исторического общества, Минобороны и так далее, вообще будут появляться по минимуму. Больше, видимо, будут издавать, в том числе, и на русском языке, за пределами России. Конечно, этот закон повлияет самым негативным образом. Теперь и просветительская деятельность цензурируется, я боюсь, что даже на лекциях в учебном заведении будет сложно говорить что-то, что могут интерпретировать в свете нового закона, а он крайне неопределенный и допускает широкие толкования.

– Может быть, проще тогда вообще перестать заниматься историей Второй мировой войны в России на какое-то время, оставить ее историкам будущего?

– А куда денутся исследователи, которые этим занимаются? Они другими темами не владеют, чтобы ими заниматься практически с нуля. Потом, они начали какие-то свои исследования – что же, они не будут их завершать? Наверное, будут. Другое дело, что теперь гораздо сложнее будет публиковать результаты. А что касается официальных структур, типа институтов истории в системе РАН, да собственно всех государственных университетов, так они если и занимаются историей Второй мировой войны, то главным образом в русле официальной истории. Если они и берутся за независимые исследования, то не на магистральных темах, типа сравнения советского и нацистского режима, или ведения боевых действий Красной Армией, или преступлений советской стороны. Это же все официально не изучается, а если изучается, то очень поверхностно, куцо и в рамках спущенных сверху установок. Поэтому здесь серьезных исследований все равно не проводится.

"Громыхание миром"

Историк, руководитель центра "Возвращенные времена" при Российской национальной библиотеке Петербурга Анатолий Разумов считает, что новый законопроект – это лишь продолжение той риторики государства, которая продолжается уже не одно десятилетие.

– Это очень давняя тенденция: постоянное педалирование на особом понимании победы в войне. То есть вместо понимания, что это была победа над бедой, ужасом, как это воспринималось даже в Советском Союзе, постепенно начал разрастаться этот вызов внешнему миру. Но если поначалу это носило характер такого "громыхания миром", как в советском анекдоте: "Третьей мировой войны не будет, будет только только такая борьба за мир, что камня на камне не останется", но это была именно риторика мира, что мы за мир и т.д., то в последние годы появился еще подспудный вызов: только мы, победа была только наша. И с каждым годом этого выпяченного, предъявленного с каким-то вызовом, становится все больше. Поэтому ничего нового для себя я не вижу. Наверное, это просто какой-то пик, выше того, что творится в этом вопросе уже не придумать, – считает Разумов.

По его мнению, если законопроект будет принят, это вряд ли отразится на общем понимании истории страны, так как при нынешнем доступе к информации невозможно заставить людей думать по принципам, прописанным в законах. Разумов уверен, что люди будут и дальше пытаться разобраться в исторических фактах.

– Разве можно попытаться в головы людей вбить, что об этом можно говорить только так, а об этом только эдак? Я думаю, что люди будут свободно рассуждать. Что значит, нельзя уравнивать и считать одинаковыми коммунистический Советский Союз и нацистскую Германию в развязывании Второй мировой войны? Дело же не в этом! Люди будут просто задавать вопросы и изучать факты. Вот СССР с Германией заключили "Договор о дружбе и границе" осенью 1939 года после того, как радостно поделили Польшу и упразднили ее как государство. Было это? Было! Так это, оказывается, было замечательно! И до 22 июня 1941 года пунктуальнейшим образом соблюдали этот договор о дружбе. Но что произошло после этого договора в 1939 году? Советский Союз, друживший с Германией, напал на другое соседнее государство – Финляндию и заявил об образовании некой мифической Финляндской демократической республики во главе с Отто Куусиненом и т.д. За что был немедленно исключен из Лиги наций в декабре 1939 года. Можно об этом не упоминать? Можно это выбросить из истории? Никак нельзя! Значит, мы будем разбирать дальше: а зачем дружили с нацистской Германией, а зачем нападали на Финляндию? В каком все же положении был СССР в первый период Второй мировой войны, с 1939 по 1941 год? До того, как Германия напала на своего друга и до того, как нас приняли в антигитлеровскую коалицию, и совместно множество государств бились против другого множества государств и одолели войну, и все это разрешилось миром. Я уверен, что это все никогда не забудется: и то, что мы с союзниками были вместе, и то, что люди бились против войны, – говорит Анатолий Разумов.

Те, кто это все придумывает и вводит в жизнь, хотят какого-то цементирования единства. Но это не сработает

Историк уверен, что законопроект неслучайно обсуждают накануне празднования 76-й годовщины победы в Великой Отечественной войне. По его мнению, это выглядит как очередная попытка законодателей выслужиться перед главнокомандующим.

– Я так понимаю, что те, кто это все придумывает и вводит в жизнь, они хотят какого-то цементирования единства. Но это не сработает. Положение в стране сейчас тяжелое. И жить с пониманием победы над кем-то, а не над бедой и над войной – это невозможно. Его не примут ни школьники, ни молодежь, ни среднее поколение, ни пожилое – в том виде, как это преподносится. Особенно это чуждо оставшимся в живых ветеранам Великой Отечественной войны. А для внешнего мира этот закон вообще мало что значит: все живут и свободно обсуждают то, каков был Советский Союз и какова была его роль в том или другом случае. И то, что он кричал и говорил о мире, а на самом деле думал о другом – это тоже обсуждают и будут обсуждать. Я думаю, что не только для меня, но и для множества российских граждан настольными книгами будут "Архипелаг ГУЛАГ" Солженицына, "Проклятые и убитые" Астафьева, "Воспоминания о войне" Никулина. И никакими попытками испугать, заткнуть, заставить говорить только одно и не говорить другое, думать только так, а не иначе, – этот номер не пройдет.