«Друзья» и отпуск от истории

Воссоединения героев сериала «Друзья» поклонники ждали семнадцать лет. Вместо этого они получили воссоединение актеров, этих друзей игравших

Полуторачасовой выпуск под названием «Friends: The Reunion» вышел 27 мая на канале HBO Maх. По форме это ток-шоу (его ведет Джеймс Корден, английский комик и телеведущий) с ностальгическими вставками из сериала и закулисных съемок тех лет, с появлениями звезд-гостей вроде Леди Гаги, Джастина Бибера и Дэвида Бэкхема, признающихся в любви к сериалу, а также с рассказами зрителей из разных стран о том, как сериал их спас — научил признаваться в любви или веселил во время болезни родственника.

В прямом эфире эпизод показали в тринадцати странах, включая Китай (камео Гаги и Бибера там, правда, вырезали), а число пересмотров оригинальных серий на самых разных платформах значительно подскочило (не так давно, кстати, Netflix заплатил 100 миллионов долларов за продление прав на показ сериала). При этом и в прессе, и в блогах этот эпизод с «воссоединением семнадцать лет спустя» вызвал критику вплоть до яростной.

Потому что в «новом» эпизоде обсудили практически все — от возможных судеб героев до несостоявшихся романов актеров, но совсем не говорили о том, за что сериал ругают и даже отвергают сегодня.

Дело в том, что «Друзья» органически неполиткорректны. Причем, в отличие от теперешних комических шоу, где такая неполиткорректность возможна в качестве артефакта (то есть, она в сущности высмеивается), в «Друзьях» она — норма.

Подход создателей сериала можно описать так: мы берем жизнь как она есть, предельно ее усмешняем и предлагаем вам.

В этом смысле неприемлемые сегодня на американском телевидении насмешки над лишним весом Моники (одна из главных героинь в школе было очень тучной, и ей все бесконечно об этом напоминают); постоянно демонстрируемый ужас героев мужского пола, что их, не дай Бог, примут за геев; самодовольный и, в общем-то, всеми поощряемый мужской шовинизм альфа-самца Джои — все это, конечно, преувеличенное, как в комедии и полагается, но реалистическое. Так себя подобные люди и ведут. Как и постоянно припоминаемое «Друзьям» отсутствие в сериале «расового разнообразия» темнокожих второстепенных героев стали вводить только в последних сезонах — вполне правдиво отражает круг общения подобных героев в то время.

Правда, этот «реализм» не то, чтобы осознанный жест , скорее создатели комедийного сериала не считали нужным вводить туда эхо общественных перемен — существует огромный список социальных сдвигов, случившихся в Америке за те десять лет (1994 — 2004) пока сериал был в эфире, которые не пролезли в ожидаемые всеми серии даже боком. От драматических перемен в отношении к афроамериканцам до волны судебных дел о сексуальных домогательствах и связанных с ними разговорах об изменении культурного и социального отношения к женщине во время, когда равные политические права более или менее завоеваны.

Ничего этого в «Друзьях», действительно, не отыграно. И, вообще, в смысле отношения к женщине это шоу — прямо-таки гимн объективации. Апогея он достигает в знаменитом разговоре Росса и Джои («Что, если в мире есть только одна женщина для каждого?» — спрашивает Росс. Джои отвечает: «Женщин в мире так же много, как сортов мороженого, нужно только достать ложку»). И подобного тут много.

Но не поймав «ветра» общественных перемен, сериал «Друзья» уловил вещь очень важную. И даже не только уловил, а прямо-таки воплотил собою.

Для американцев «девяностые» как эпоха укладываются в абсолютно точную временную рамку (сезоны Friends ее слегка «перехлестывают», как бы длят, но это неважно). Эта эпоха начинается 22 декабря 1989 года и заканчиваются 11 сентября 2001-го. От падения Берлинской стены до падения Всемирного торгового центра. От конца холодной войны до начала войны с террором. Этот период часто называют «отпуском, который предоставила история», временем, когда одни очевидные внешние угрозы исчезли, а другие не успели возникнуть. Когда можно было расслабиться, повеселиться и заняться собой.

Сериал Friends и представляет собой такое «занятие собой», своей частной, а (наконец-то!) не общественной и не политической жизнью длиной в десять сезонов. Сегодня такое шоу уже невозможно.

Время (во всяком случае, время, отраженное в американском телевидении) стало менее свободным, но более безопасным, а обсуждение — стоят ли в этом смысле наши приобретения наших потерь — это один из самых насущных, но в то же время самых бессмысленных сегодняшних разговоров. Слишком много в таких разборах политики, с одной стороны, и жестокости, с другой. Так что я рада, что Росса, Рейчел, Чандлера, Монику, Джои и Фиби (то бишь, игравших их артистов, но это не важно), не заставили это обсуждать.

Ведь не за глубину рассуждений мы их любим.

Мы их просто любим.