Священномученик Михаил Чельцов

Гонения советской власти на Русскую церковь были таковы, что не то что сказать о своей вере, но даже молча следовать ей было подвигом. Прославленные в лике святых новомученики и исповедники не поступились ничем: верили, молились и безропотно шли на свои голгофы.

«Полит.ру» вспоминает тех, кто отдал свою жизнь за веру и чьими молитвами жива Русская церковь — даже если кроме имени до нас почти ничего не дошло.

Публикации подготовлены Кириллом Харатьяном (включен российскими властями в реестр иностранных агентов).

Священномученик Михаил Чельцов

Михаил Чельцов — сын священника из села Кикина Ряжского уезда Рязанской губернии. На развитие способностей и формирование волевого характера юноши большое влияние оказал дядя, Стахий Сергеевич Полянский, известный в Рязанской губернии священник и духовный писатель.

По окончании Рязанской духовной семинарии в 1890 году 20-летний Михаил Чельцов поступил на историческое отделение Казанской духовной академии, которая отличалась миссионерской направленностью, имевшей целью обращение в православие раскольников и иноверцев (татар, чувашей, черемисов). В 1894 окончил академию со степенью кандидата богословия.

В ноябре 1894 года определен преподавателем в Калужскую духовную семинарию предмета обличительное богословие (история и обличение русского раскола, сектантства и западных исповеданий). Он вступил в Калужское церковное братство во имя св. апостола Иоанна Богослова и вскоре стал делопроизводителем его Совета. Активно проповедовал православную веру, умело вёл беседы с раскольниками, сектантами и старообрядцами, обращая их к Православной Церкви. За четыре года преподавательской и миссионерской деятельности в Калуге Михаил Чельцов опубликовал большое количество статей в епархиальной периодической печати.

В 1897 году участвовал в 3-м Всероссийском миссионерском съезде в Казани.

Осенью 1898 года Михаил Чельцов был приглашен из Калуги в Санкт-Петербург и назначен на должность епархиального миссионера по борьбе с расколом и сектами. С сентября 1901 года причислен к канцелярии обер-прокурора Синода; с января 1902 года числился в чине коллежского асессора, а в июле того же года произведен в надворные советники.

18 ноября 1899 года в Казанской духовной академии состоялась защита его магистерской диссертации по теме «Церковь Королевства Сербского со времен приобретения ею автокефальности (1879-1896)». Сочинение вышло отдельной книгой, которая не потеряла научной ценности до сих пор.

Женился.

В сентябре 1903 года рукоположен во священника епископом Гдовским Константином (Булычевым) и назначен настоятелем домовой церкви священномученика Симеона при Институте гражданских инженеров и преподавателем в нём. Курс богословия читал интересно и пользовался заметной популярностью среди студентов.

С 1903 по 1906 год был редактором и издателем журнала «Православный путеводитель»; в октябре 1908 года назначен членом епархиального миссионерского Совета«, с 1908 по 1910 год состоял членом правления Санкт-Петербургской духовной семинарии.

Одновременно в эти годы батюшка преподавал Закон Божий в реальном училище Г.К. Штемберга, частных гимназиях П.М. Иозефовича, Ю.С. Ивановой, М.П. Стоюниной. Среди его учеников были Мария и Дмитрий Шостаковичи. На его публичные лекции всегда собиралась полная аудитория. Приходили люди разных вероисповеданий, даже атеисты. Уроки были интересны — было много рассуждений, дискуссий. В октябре 1908 года отец Михаил был назначен членом епархиального миссионерского еовета.

22 мая 1914 года возведён в сан протоиерея, с середины 1916 года состоял членом совета Петроградского законоучительского братства, которое объединяло 200 человек. В июле 1917 года в Петрограде состоялся второй съезд законоучителей, в котором активное участие принял Михаил Чельцов — в качестве избранного председателя Совета союза законоучителей. Пастыри и миряне всеми силами старались сохранить преподавание Закона Божия в школах.

Выступая 3 августа 1917 года на заседании Государственного комитета при Министерстве народного просвещения, протоиерей Чельцов сказал: «Свобода совести заключается в том, что каждый гражданин свободен в выборе религии. Но избрав известную религию и принадлежа к ней, он нравственно обязуется подчиняться правилам своей веры. Теперь, когда зачастую господствует право силы, мы, педагоги, должны умиротворять, приводить к согласию; исходя из этого, чтобы не вызвать лишних раздоров, следует повременить с вопросом о необязательности Закона Божия. Русский народ против этого. Закон Божий — это душа русского народа. И не будем трогать его, чтобы не причинить горя русскому народу».

К концу сентября под наблюдением Михаила Чельцова были отпечатаны и разосланы одобренные Синодом учебные программы. Но не прошло и трех месяцев, как было опубликовано постановление о необязательности преподавания Закона Божия в школах. Тем не менее, Союз законоучителей еще какое-то время существовал и с ноября 1917 года начал выпускать журнал «Религия и школа», редакторами которого стали протоиерей Михаил Чельцов и Виталий Лебедев.

Отцу Михаилу пришлось перейти из закрытой институтской церкви в Троицкий Измайловский собор, где он был пять лет настоятелем. Лишившись казённой квартиры, семья переехала в квартиру на 2-ю Красноармейскую, принадлежавшую до революции его другу инженеру Кудрявцеву Н.Г.

В январе 1918 года у о. Михаила был обыск. В конце августа 1918 года он был арестован, содержался в заключении до октября. В ноябре того же года был вновь арестован. В обосновании написали: «С октября 1917 г. лояльности к советской власти не обнаружил и, как элемент наиболее энергичный и умный из чёрной кости духовенства, может быть опасным для социалистической революции». Пробыл в тюрьме недолго, был освобожден.

4 января 1919 года был арестован как заложник ЧК, вскоре отпущен.

В 1919 году возглавлял Троице-Измайловское православное братство при соборе. Братство посвятило себя в основном благотворительной работе, поэтому его называли иногда «благотворительной комиссией». Его члены собирали для нуждающихся деньги, продукты и одежду, которые разносили затем по домам нуждающихся. Когда выяснилось, что подобная практика не совсем удобна, то было решено «устраивать трапезу по окончании богослужения в самом храме».

В том же году избран председателем Петроградского епархиального совета при митрополите Вениамине. На этом посту он оставался до своего последнего ареста.

30 августа 1919 года был вновь арестован по делу партии кадетов, 22 сентября был отпущен. В июне 1920 года был арестован в Кронштадте, в том же месяце отпущен. Аресты батюшка переносил со смирением — не возмущался, не жаловался, не ругал советскую власть — все происходящее он принимал как попущение Божие. Он писал: «Это Господь так устроил, что нас, священников, сажали по тюрьмам, гоняли по разным северам, югам и востокам. С одной стороны это было искуплением вины нашей и отцов наших перед народом и перед христианством за многие наши прегрешения перед ними, а с другой стороны, — мы необходимы были для заключенных, ибо в тюрьме без священника тяжело».

На допросах он всегда держался твердо и мужественно, не скрывал своих взглядов. Так, на вопрос об отношении к власти большевиков он ответил, что он ее признает, поскольку её попустил Бог, и что «дурные власти посылаются в научение и наказание, что та или иная власть — по заслугам народ».

31 мая 1922 года был вновь арестован. На скамье подсудимых оказались митрополит Петроградский Вениамин (Казанский) и близкие к нему православные священники и миряне — всего 86 человек. Их обвинили в «сопротивлении изъятию церковных ценностей, организации в преступную контрреволюционную группу, поставившую себе целью борьбу с Советской властью». Протоиерей Михаил Чельцов оказался среди приговоренных к расстрелу. В приговоре он назван членом правления Петроградских православных приходов, хотя на деле им не был.

Ожидая расстрела 40 дней и ночей, отец Михаил старался как можно больше молиться — служил молебны, панихиды, обедницы, заставил себя прочитать себе отходную. В последний день ему было объявлено постановление ВЦИК из Москвы о замене расстрела пятью годами тюремного заключения. Впоследствии срок заключения сократили до 1,5 лет.

В 1925 году был освобожден. Назначен настоятелем церкви Михаила Архангела в Малой Коломне, в центре Ленинграда, и продолжал преподавание на Высших Богословских курсах (профессор по курсам «Догматическое богословие» и «Новый Завет»). Это было единственное в стране учебное заведение, готовившее священнослужителей.

Хотя о. Михаил, бывший настоятелем храма, не присоединился к иосифлянам, нижняя часть церкви была занята иосифлянами.

Летом 1929 года прибыли из заграницы в Ленинград два бывших офицера и вывезли из СССР Екатерину Константиновну Зарнекау, дочь принца Ольденбургского. Отец Михаил знал о предстоящем отъезде и служил напутственный молебен. 2 сентября 1930 года о. Михаил был арестован как «активный участник контрреволюционной группировки монархического направления». По сфабрикованному ОГПУ «делу графини Зарнекау» проходило 40 человек. Бывших дворян, военнослужащих, священников, бывавших у неё дома, объединили в мифическую контрреволюционную организацию.

Сохранилось свидетельство сокамерника: «В одну из набитых камер III корпуса дома предварительного заключения в Петрограде поздней осенью 1930 г. вводят седоватого священника в темных очках и лиловой рясе, прот. о. Михаила Чельцова... После допроса о. Михаил говорил, что следователь его предупредил, что его, бывшего „смертника“, теперь, безусловно, ждет расстрел. Я был поражен, с каким спокойствием говорил маститый протоиерей о предстоящей казни: ... прожита жизнь, не всегда легкая. Дети уже выросли и мне надо радоваться, что Господь посылает мне этот конец, а не старческий недуг и многолетние страдания на одре болезни... Меня Господь призывает к себе таким благословенным путем»

2 января 1931 года тройкой при постоянном представительстве ОГПУ Ленинградского военного округа был приговорен к расстрелу с конфискацией имущества.

Расстрелян 7 января 1931 года, в 23:30. Один из конвойных или из сторожей, присутствовавших при расстреле, потом рассказывал вдове отца Михаила: «Ну и старик был, его на смерть ведут, а он тропари Рождеству поет».

Погребен новомученик, скорее всего, на Левашовской пустоши на Карельском перешейке.