«Нормализация отношений на уровне холодной войны 70-х»: специалисты об итогах встречи Путина и Байдена

Хотя внешне встреча Владимира Путина и Джо Байдена прошла предельно успешно, а сами президенты на итоговых пресс-конференциях излучали доброжелательность и оптимизм, реального потепления в отношениях США и России ждать не приходится. The Bell спросил экспертов, о чем реально говорят итоги саммита и кого можно считать победителем.

Александра Филиппенко

Старший научный сотрудник Института США и Канады

Оба президента были очень уверены в себе. Владимир Путин на пресс-конференции себя вел удивительно для американской аудитории, когда отпускал шутки, переводил темы и жестко высказывался — но это только показывает, что он чувствовал себя как дома, где неудобных вопросов ему просто не задают. А Джо Байден выглядел выигрышно, поскольку после выступления Путина на своей пресс-конференции смог ответить на какие-то претензии российского президента и обозначить свою позицию.

Но уверенность президентов и их неоднократные заявления о том, как успешно прошли переговоры, совсем не означают потепление отношений между странами. Здесь все перевесило словосочетание «стратегическая стабильность», о которой публично оба лидера высказались. Именно «стратегическая стабильность» была термином, который применялся к советско-американским отношениям 70–80-х годов со стороны американцев. И сейчас кажется, будто США пришли к тому, что этой самой стабильности нужно добиться, и... на этом все. А о чем-то существенном и принципиально новом США смогут договариваться только уже с новой администрацией в России, когда в стране произойдут политические изменения. США дали сигнал, что от этой страны и от этого президента прогресса в отношениях они уже не ждут.

Максим Сучков

Директор Центра перспективных американских исследований МГИМО

Вообще, если говорить о том, как прошла встреча президентов, мне приходит на ум фраза, которую произнес один президент Турции. Он сказал, что когда его просят описать, как дела в его стране одним словом, он говорит, что «хорошо», а когда двумя — «не хорошо». Так же и здесь. Не знаю, насколько это мероприятие уж имеет историческое значение, как любят говорить, но оно было точно полезным. В нынешней ситуации, при нынешнем уровне отношений между странами из этого саммита был выжат действительно максимум. Теперь самое важное, чтобы ведомства действительно побежали работать по дорожкам, обозначенным президентами. Первая дорожка — это стратегическая безопасность, вторая — кибербезопасность и третья дорожка — дипломатические каналы.

То есть не стоит ожидать, что после саммита отношения стран потеплеют, а агрессивная риторика исчезнет. Но есть сигнал, что страны могут начать работать и возвращать, например, нормальную практику выдачи виз. Интересно, что эта готовность начать восстанавливать отношения была видна даже по тому, как Байден отвечал на вопросы про традиционные российские раздражители — оппозицию, Алексея Навального, ФБК. Он говорил про это гораздо мягче, нежели до встречи. Думаю, кстати, что за это американскому президенту сильно достанется и от его партии, и от американских СМИ.

По принципиальным вопросам никто из президентов не уступил. Но медийно лучше выглядел Путин. Он начал пресс-конференцию первым и за счет этого стал главным ньюсмейкером, заставив и американских журналистов, и самого Байдена его цитировать. С этой точки зрения Путин, как говорят, steal the show.

С другой стороны, кажется, что сам Путин уехал с надеждой на то, что встреча может повлиять на последующие санкции, а точнее, их отсутствие.

Виктория Журавлева

Руководитель Центра североамериканских исследований ИМЭМО РАН

На самом деле все прошло намного лучше, чем этого можно было ожидать. И Байден, и Путин выглядят удовлетворенными, и явно за четыре часа переговоров они смогли найти личный контакт. Байден, кстати, об этом несколько раз сказал — что ситуация face to face меняет весь расклад. Это и есть самый важный итог встречи. Страны возвратились к диалогу на уровне президентов, на которых и держатся не один десяток лет отношения двух стран. Вообще, кажется, что тот факт, что президенты смогли найти язык и о чем-то договориться, ими самими воспринимается как чудо и, как говорят, как гора с плеч.

Было заметно, как Байден осаживал журналистов, когда они делали резкие выпады против Путина. Он явно хотел сгладить углы, закрепить после переговоров этот дружественный тон между президентами. Кстати, мягкая риторика Байдена про Навального — очень чувствительную для Путина тему — является тоже сигналом к примирению. Хотя Путин делал больше пассажей против США, кажется, что он также был мягче в американской риторике, чем обычно последние несколько лет.

Иван Тимофеев

Программный директор Российского совета по международным делам (РСМД)

Преодоления каких-то ключевых противоречий между США и России от этой встречи ждать не надо, поскольку эта самая колея разногласий уже слишком глубока. С другой стороны, сам факт встречи — хороший сигнал, что резкого ухудшения отношений между странами в ближайшее время, скорее всего, не будет. Весной рынки были очень напуганы, и появлялись ощущения приближающегося витка эскалации конфликта. Саммит сгладил эти опасения и катастрофические настроения. Хотя качественно накопившиеся проблемы он не решил.

Чего реально ждать от встречи — это то, что пойдет работа по профильным ведомствам и сферам, о которых говорили президенты. Но, опять же, никаких свершений и прорывов ждать не приходится. Перелома не будет. Соперничество остается.

Иван Курилла

Профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге

У президентов была задача минимум, и они ее отработали. У Путина была цель вернуться за стол переговоров с главой США и обсудить глобальную политику — Иран, Афганистан. Он это сделал. У Байдена была задача, с одной стороны, конечно, прочитать Путину лекцию о правах человека и вмешательстве в выборы, а с другой — снизить накал напряженности и вернуться к ситуации, когда Россия стабильна и не совершает чрезмерно резких телодвижений.

И Байден достиг того, что он выглядел более выигрышно. Он заявил, что результат договоренностей может быть оценен только через полгода. И таким высказыванием он поймал Путина, как бы связал его. После этого заявления российскому лидеру будет сложнее делать выпады против США, потому что иначе это подорвет все, чего он добился в Женеве. Теперь, если Путину захочется довести договоренности до конца и снова сесть за стол переговоров, ему придется быть сдержаннее.

Все, к чему привела же эта встреча для граждан России, — что в ближайшие месяцы, скорее всего, благодаря этому не будет новостей про массовую высылку дипломатов и аресты иностранных граждан. Но это нормализация отношений на уровне холодной войны в 70-е годы. Президенты очертили круг тем, по которым они готовы разговаривать, и за этот круг никто пока выходить не собирается.

Алексей Давыдов

Старший научный сотрудник ИМЭМО РАН

Я бы смотрел на нынешнюю встречу президентов в контексте общей поездки Джо Байдена в Европу, его встреч с руководством НАТО и ЕС. Потому что ключевым долгосрочным лейтмотивом для США является выстраивание минимального сотрудничества с Россией в контексте глобальной стратегии по сдерживанию Китая. Это можно сравнить с периодом во время президентства Никсона, когда у США потеплели отношения с Китаем для ослабления СССР. Это если смотреть в широком контексте.

Если рассматривать именно встречу двух президентов, то ее можно оценить как нейтрально-положительную. Перезагрузки нет, но от того низового уровня, до которого дошли отношения стран, произошел какой-то отскок. Это видно даже на техническом уровне, когда страны договорились вернуть послов — конечно, сложно это назвать прорывом, но это явно положительный шаг.

И когда Байден сказал о том, что проверка договоренностей произойдет в течение полугода, он имел в виду только измеримый прогресс по тем темам, по которым президенты договорились, — договор по стратегическому вооружению, кибербезопасность, гуманитарная помощь в Ливии и Сирии, возвращение к работе части дипломатов. Это все можно осуществить, сохранив свои принципиальные позиции по другим вопросам, и именно про это была сегодняшняя встреча.