Байден подарил Путину очки. Но никто не обещал, что они будут розовыми. Репортаж из Женевы

В восемь вечера 16 июня, выехав из охраняемых полицейским броневиком ворот парка La Grange, по набережной Женевского озера пролетел кортеж президента США Джо Байдена. Он двигался в сторону аэропорта, откуда в этот момент как раз поднялся в небо борт № 1 с Владимиром Путиным.

Президент России увозил с собой подаренные Байденом солнцезащитные очки-авиаторы и хрустальную скульптуру американского бизона. В багаже Байдена по итогам встречи был дареный набор «Москва» с хохломской росписью. Уже неплохо для первого раза.

Их встреча началась на вилле La Grange (чей огромный парк по столь торжественному случаю был плотно окружен заботливым вниманием сотен людей в штатском, полицейском и армейском, а также колючей проволокой и вторым рядом заборных конструкций) в 13.20 и была столь приятной, насыщенной и плодотворной, что, кажется, будь у них возможность после нее еще раз напоследок встретиться в зоне регистрации Женевского аэропорта, они бы ею не воспользовались.

А может, и зря. Кто знает, когда они увидятся в следующий раз. По крайней мере, Путин рассказывал на своей пресс-конференции после встречи, что Байден его в гости не приглашал. «Я пока тоже не сделал такого предложения», — почти без обиды в голосе подчеркнул российский лидер.

Кстати, и встреча их, за которой только в Женеве следили полтыщи журналистов, закончилась как минимум на полчаса раньше, чем планировалось. По инициативе Байдена.

Никаких известных технических причин для этого не было: 46-го президента США никто и ничто из помещения не гнало. В аэропорт он тоже не опаздывал: и пресс-конференцию свою начал через полчаса после окончания путинской, и уехал позже него.

При этом в ответах своих президент США был короче и покинул журналистов уже через полчаса.

В то время как Владимир Владимирович почти час равно доброжелательным голосом отвечал на вопросы своих и иностранных сотрудников СМИ и терпеливо продлевал пресс-конференцию. Цитируя на ней Льва Николаевича Толстого и обращаясь с возвышенным посланием к 9-летней дочери американской журналистки.

И только на двух вопросах он не мог подавить своего скрытого гнева: Украина и Навальный.

***

Первым делом, отвечая на вопрос российской сотрудницы СМИ, он поделился единственным конкретным результатом саммита (а не декларацией о намерениях): послы США и России «возвращаются к месту своей постоянной службы». И есть намерение начать «разбор завалов на дипломатическом треке».

Вторым вопросом у той же сотрудницы шла Украина. Путин сначала заявил, что Украина обсуждалась совсем коротко и, «насколько я понял президента Байдена, он согласен» с тем, что «_в основе урегулирования конфликта» (который, по предыдущим путинским заявлениям, является «внутриукраинским») «должны лежать Минские договоренности». Что касается возможного вступления Украины в НАТО, то этот вопрос «упоминался вскользь», — только и сказал хозяин Кремля._

Следующий вопрос касался соглашений о сокращении и ограничении стратегических ядерных вооружений и дал Путину приятную возможность поставить Россию на один уровень с Соединенными Штатами. «Мы являемся двумя крупнейшими ядерными державами и по количеству запасов боеголовок, и по количеству средств доставки, и по уровню, и по качеству современности ядерных вооружений», — подчеркнул российский президент, отметив, что «на Соединенных Штатах Америки и на Российской Федерации лежит особая ответственность за стратегическую стабильность в мире». При этом пока стороны договорились только начать консультации «под эгидой» Госдепартамента и МИДа РФ.

«Начать консультации» решено и в вопросах кибербезопасности, сказал Путин, и долго объяснял, что, «по сведениям из американских источников», большинство кибератак в мире происходит «с американской территории».

Что российские объекты тоже от них страдают и что российская сторона дает ответы на все запросы Вашингтона относительно таких атак, а Вашингтон не ответил «ни на один». При этом Владимир Владимирович милосердно подчеркнул: «не думаю», что «официальные власти (США) заинтересованы в манипуляциях подобного рода».

И призвал «отбросить всякие инсинуации» и «на экспертном уровне сесть и начать работать» над обеспечением кибербезопасности во всем мире.

***

Потом были вопросы CNN о российской агрессии в Украине и о преследовании российской оппозиции и конкретно — Навального. «Ответив» на первый вопрос («По поводу Украины у нас обязательство только одно — способствовать реализации Минских соглашений», «мы не проводим учений у границ США», а США у наших — проводят, и проч.), Путин перешел к обсуждению грехов «нашей несистемной оппозиции и гражданина, которого вы упомянули».

Путин заверил, что его остающийся анонимом главный политический противник «знал, что нарушает действующий в России закон», потому что «обязан был отмечаться как лицо, дважды осужденное к условной мере наказания». «Игнорируя это требование закона», «этот господин выехал за границу на лечение». И перестал отмечаться.

Зачем «этому гражданину» пришлось «выехать» за границу на лечение, Путин уточнять не стал. До таких ли мелочей, когда «лицо, дважды осужденное» «игнорирует требования закона»?!

«Его не требовали органы власти на регистрацию. Как только он вышел из больницы и разместил свои видеосюжеты в интернете, такое требование возникло. Он не явился. Проигнорировал требование закона. Его объявили в розыск. Зная об этом, он приехал. Я исхожу из того, что хотел, сознательно шел на то, чтобы быть задержанным. Он сделал то, чего он хотел. Поэтому о чем можно говорить?»

Да, действительно, о чем же? Не о натирании же гульфика «Новичком»… И не о содержании же «видеосюжетов», которые размещал «этот господин». Поэтому Путин перешел к главному. Выстроил — в лучших традициях гибридной логики — цепочку, связывающую «этого господина» и прочую «несистемную оппозицию» РФ с властями США. «Итак, Соединенные Штаты объявили Россию своим врагом и противником. <…> На основе законодательства Соединенных Штатов внесены положения о том, что США должны поддерживать правила и порядок демократического управления в нашей стране и поддерживать политические организации. <…> Теперь давайте зададимся вопросом: если Россия — враг, то какие организации будет поддерживать Америка в России? Я думаю, что не те, которые укрепляют Российскую Федерацию, а те, которые ее сдерживают».

«Итак, это организации и люди, которые способствуют реализации политики Соединенных Штатов на российском направлении», — продолжил Путин, сам себя затем спросив: «Как мы должны к этому относиться?» И ответив: «Мы должны относиться к этому с настороженностью, но действовать будем исключительно в рамках российского закона». О том, насколько эти «рамки» растяжимы, могли бы рассказать многие невинно осужденные, включая «склонного к побегу» Навального.

***

Затем Путин перешел к ответу на вопросы сотрудника ВГТРК. На один из них (о том, что «новый этап в российско-американских отношениях при старте президентства Байдена начался с очень грубого высказывания в ваш адрес») президент РФ ответил так: «Ну что сказать насчет… Все мы знаем эти заявления». «После этого президент Байден мне позвонил, мы объяснялись, и меня эти объяснения устроили. Он предложил нам встретиться. Это же его инициатива», — особо отметил Путин, который опять не стал опускаться до объяснений, каким образом удалось подтолкнуть Байдена к проявлению этой «инициативы».

«Мы (с Байденом) встретились, и, повторяю, разговор был», — сказал Путин, заверивший, что сегодня «не было никакой враждебности, наоборот, наша встреча проходила в принципиальном ключе». И «с обеих сторон было продемонстрировано желание понять друг друга и искать пути к сближению позиций».

Потом был долгий рассказ о том, как сами Соединенные Штаты нарушают права человека — и у себя в стране, и в других уголках земного шара: Ираке, Афганистане. Потом долго рассказывал об Арктике и о том, на каких основаниях (только на самых законных) Россия готова сотрудничать с США в этой части планеты… Потом — снова на вопрос американского СМИ: о том, зачем он атакует оппозицию, чего он боится.

Путин напомнил, что в США «еще с тридцатых годов» есть закон об иностранных агентах и что в России «объявление иностранным агентом не прекращает деятельность в той или иной организации».

Другое дело — если организация признана «экстремистской». Путин, не называя ФБК (признанного в РФ иноагентом и экстремистской организацией. — Ред.), стал, не краснея (хоть в Женеве и было +32), рассказывать, что «эта организация, о которой вы сказали», «публично призывала к массовым беспорядкам», «вовлекала несовершеннолетних» и «публично давала инструкции о том, как готовить, например, «коктейли Молотова» — «для того чтобы использовать их против правоохранительных органов, выставляя при этом напоказ установочные данные полицейских».

Потом Путин совершил техничный переход к захвату Капитолия в Вашингтоне в январе этого года: «Мы сочувствуем американцам и американскому народу, но не хотим, чтобы это происходило на нашей территории. И сделаем все для того, чтобы этого не допустить. И какая-то боязнь здесь совершенно не при чем».

В концовке Путин, еще немножко поговорив про агрессивные действия наших американских партнеров (включая «кровавый госпереворот в Украине»), решил побыть еще и добрым волшебником. Как будто соскучился по прямым линиям с народом. Только на этот раз обратился к представительнице народа американского — 9-летней дочери американской журналистки, спросившей маму, в чем был смысл этого исторического саммита и почему в России молодым людям запрещают протестовать.

«Это здорово, что ваша девятилетняя дочь интересуется этими вопросами», — ответил Верховный главнокомандующий РФ: «Ответить очень просто. Надо посмотреть вокруг себя и сказать: вишь, как прекрасен этот мир. И взрослые люди, руководители двух стран, крупнейших ядерных держав, встречаются для того, чтобы сделать этот мир безопасным, надежным процветающим домом для всех жителей нашей планеты. <…> Они будут говорить о защите окружающей среды, о том, чтобы реки были чистыми, моря были чистыми, чтобы не было наводнений, не было засухи, для того чтобы было достаточно в этой связи продовольствия для всех жителей планеты, где бы они ни находились. Они будут говорить о вопросах здравоохранения, чтобы, когда дети растут, чтобы они меньше болели, чтобы они могли учиться и смотреть уверенно в будущее…»

Честно говоря, на этих словах я уже почти заплакал, но, слава богу, Владимир Владимирович обратился к нам, журналистам, с конкретным пожеланием и тем самым отвлек от сентиментального настроя и снова вернул на рабочие рельсы: «Мне бы очень хотелось, чтобы и нашу сегодняшнюю встречу, уважаемые дамы и господа, вы освещали именно исходя из этих соображений».

Выждав полчаса после путинской пресс-конференции, к микрофону в парке La Grange вышел Джо Байден. Сначала выразил удовлетворение, что закончилась его насыщенная 7-дневная поездка по Европе (там были и G7, и саммит НАТО, и встречи с руководством ЕС, и вот теперь — Путин). Потом повторил, что на России и США — огромная ответственность в области ядерной безопасности. И отношения между этими странами «должны быть стабильными и предсказуемыми» (Путин на своей пресс-конференции уже успел заявить, что нестабильность и непредсказуемость — это специализация не Москвы, но Вашингтона).

Байден рассказал, что заявил Путину: моя повестка не направлена против России и кого бы то ни было, она направлена на благополучие США и граждан этой страны. И США просто не могут терпеть, когда кто-то вредит их интересам, вмешиваясь в выборы и совершая кибератаки… «Я передал ему список 16 секторов, которые не должны подвергаться атакам. Начиная с энергетической…» — рассказал Байден. Президент США пояснил, что пытался достучаться до Путина, стараясь как бы поставить его на место главы государства, чьи важнейшие объекты инфраструктуры подвергаются атакам: «Я посмотрел на него… Я спросил, как бы вы себя чувствовали, если бы вымогатели захватили ваши нефтепроводы?»

«Я указал ему, что у нас есть значительный киберпотенциал… И если они (снова) нарушат эти базовые нормы, мы ответим».

«Мы договорились поручить экспертам в обеих наших странах работать над конкретным пониманием того, что запрещено, и следить за конкретными случаями, которые происходят в других странах», — добавил он.

Байден также сказал, что «ни один президент США «не может не защищать фундаментальные свободы и права человека»… «Именно поэтому мы поднимаем такой вопрос, как Алексей Навальный». На вопрос, что будет, «если Навальный умрет», Джо Байден ответил: «Я ясно дал ему (Путину) понять, что полагаю, что последствия этого будут разрушительными для России».

«Я (также) сообщил о непоколебимой приверженности Соединенных Штатов суверенитету и территориальной целостности Украины. Мы договорились продолжать дипломатию, связанную с Минскими соглашениями, и я разделил нашу озабоченность по поводу Беларуси».

Байден рассказал, что предупредил Путина: «Соединенные Штаты будут реагировать на действия, которые вредят нашим жизненно важным интересам или интересам наших союзников». «Мы объединили наши демократические страны, чтобы взять на себя постоянные согласованные обязательства по решению самых серьезных проблем, с которыми сталкивается мир. И теперь мы создали четкую основу того, как мы намерены вести себя с Россией», — заявил глава Белого дома, комментируя семидневную еврокомандировку.

Он также выразил уверенность в том, что Путину совсем не безразличны меры, которые уже были приняты и еще могут быть приняты в ответ на недружелюбные действия: «Я уверен, что для него это имеет значение… Его авторитет во всем мире падает. Давайте разберемся. Как бы это было, если бы остальной мир рассматривал Соединенные Штаты как (страну), непосредственно вмешивающуюся в выборы в других странах, и все это знали? (…) То, чем он занимается, снижает авторитет страны, которая отчаянно пытается сохранить статус крупнейшей мировой державы».

Байден также уверен в том, что Путин вовсе не стремится вступать в настоящую конфронтацию с США, и намекнул на одну важную причину: «Я думаю, что последнее, чего он сейчас хочет, — это холодной войны…» Байден объяснил свою догадку рационально: если вы имеете многотысячную границу с Китаем и у вас экономика страдает, я не думаю, что вы хотите холодной войны с США…

Главное, чтобы Владимир Путин, встреча с которым, по словам Байдена, прошла «очень хорошо, позитивно», мыслил в том же рациональном ключе. А то ведь всякое бывает. Говоря о том, удалось ли им с президентом США в ходе саммита выйти на новый уровень доверия, президент РФ ответил: «Вы знаете, Лев Толстой как-то сказал: «В жизни нет счастья, есть только зарницы его. Дорожите ими». Вот мне кажется, что в такой ситуации не может быть какого-то семейного доверия, но зарницы его, мне кажется, промелькнули».

Теперь главное, конечно, перестать играть в «Зарницу» хотя бы на границе соседних государств.