…а теперь будет рушить дом Бахрушина. Скандал в Театральном музее не утихает

Июнь стал площадкой громкого скандала, спровоцированного Министерством культуры РФ. Приказом министра Ольги Любимовой в одночасье уволен Дмитрий Родионов — директор музея имени Бахрушина. На его место назначена первая заместительница Кристина Трубинова.

Эта навязанная властью «рифма» вызвала бурю. Волна возмущения, охватившая театрально-музейное сообщество, пожалуй, так же беспрецедентна, как само кадровое решение Минкульта. Скандал неожиданно объемно высветил расстановку сил в нынешнем составе министерства и направление его кадровых решений.

Кто вступился за Родионова, или «Надпись на заборе»

Быстрее всего — первые лица русской сцены: Алексей Бородин и Юрий Бутусов, Сергей Безруков и Александр Боровский, Лев Додин и Сергей Женовач, Александр Калягин и Евгений Каменькович, Дмитрий Крымов и Владимир Маторин, Константин Райкин и Валерий Фокин… Письмо на имя главы администрации президента Антона Вайно подписали восемнадцать «первачей». Речь в письме идет об ошибке Министерства культуры:

«Мы глубоко убеждены, что совершена кадровая ошибка, которая может нанести урон плодотворной деятельности и престижу музея с мировым именем».

Почти сразу вслед за этим возникла петиция на имя президента России.

На сегодня ее подписали 456 человек из всех российских регионов, и продолжают подписывать. Трещина прошла прямо через семью министра культуры: родной дядя, крупнейший российский шекспировед Алексей Бартошевич, тоже подписал петицию. Подписали заслуженные и народные артисты, ученые, академики и директора музеев. Самая уважаемая персона критического цеха, историк театра и старейший работник культуры страны, лауреат Государственной премии РФ, доктор искусствоведения Инна Соловьева от собственного безупречного имени поместила петицию на сайт «Прямой линии с Президентом РФ».

Народный артист России Валерий Баринов тоже сделал попытку прорваться на прямую линию президента, спокойно и весомо попросил разобраться. Обращение — в Сети.

Наконец, музейщики страны во главе с Михаилом Пиотровским на своем заседании решили создать рабочий механизм, который бы мог блокировать такого рода «подарки».

Когда еще было, чтобы бюрократический сюжет выплеснулся на сцену? Режиссер Дмитрий Крымов вышел к залу на поклонах своей премьеры «Костик» по чеховской «Чайке» и сказал:

— Сегодня произошла неслыханная вещь.

Изложив сюжет, добавил: «Дмитрий Родионов находится в зале».

И театр имени Пушкина от партера до колосников сотрясла овация. Аплодировали все: худрук театра Евгений Писарев, столичный бомонд, студенты.

Итак, Министерство культуры создало праздник неповиновения и протеста. То, что сегодня особенно ценимо властью.

«Ну и подумаешь — письма в защиту?! — резюмировала все это для подчиненных вновь назначенный директор. — Писать на заборе можно сколько угодно!»

Нерешительный рыцарь, или Кто такой Родионов

Как случилось, что сдержанный и скромный рыцарь культуры резонансным сюжетом затмил Ольгу Бузову? И почему Родионова защищает культурная Россия?

Да потому, что в этой среде все еще важна репутация. Потому, что его знает и уважает огромное количество людей. Наконец, потому, что это — чудовищный прецедент.

— Нельзя подрывать самые корни нашей культуры и выдавать это за эффективность, нельзя выставлять за дверь людей дельных и бескорыстных, и при этом считать себя патриотами, — прокомментировала происходящее Инна Соловьева.

Родионов из тех, кто живет на работе. Опытный управленец и честный профессионал, жизнь кладущий на дело. Когда четырнадцать лет назад он пришел в Бахрушинский, музей был в полном запустении. Но постепенно стал процветать, прирастать филиалами, проектами, уникальными выставками, изданиями, планами. С Родионовым недаром готовы были иметь дело Алла Демидова и Родион Щедрин, полагающие передать свои квартиры государству: очевидная порядочность, внятная компетентность.

Вот что о ситуации думает один из прямых потомков основателя коллекции, известного «профессионального благотворителя» Алексея Бахрушина, врач Павел Крикунов:

«Случившееся можно без преувеличения назвать катастрофой, мы сейчас теряем и множество сотрудников музея, и наши связи, и фактически сам музей.

Театральный музей имеет огромное значение для общемировой культуры, поскольку искусство не принадлежит одному государству. Кроме того, очень важно сохранение памяти о Бахрушиных…»

Родионов со своей командой разработал концепцию развития музея, проект его генеральной реконструкции. Он вызвал полное одобрение Министерства культуры. Был подписан бюджет. Генеральным заказчиком министерство назначило музей. И когда это произошло, в Бахрушинский прислали Кристину Трубинову.

Случайность? Скорее закономерность.

— Как только приходят деньги, — прокомментировал ее директор Эрмитажа и глава Союза музейщиков России Михаил Пиотровский, — начинается другой расклад. Сейчас идет сражение между тремя основными направлениями жизни современного музея — наукой и просвещением, развлечениями и монетизацией, и реставрацией, которую обеспечивают денежные потоки. Первым занимаются классические музейщики, вторым современные менеджеры, а третьим, как сплошь и рядом можно видеть, совсем чужие люди.

Культура стала ресурсом, в ней выросли зарплаты, в ее сторону неторопливо разворачивается государственный бюджет. Этого достаточно, чтобы прежде неинтересное и чуждое культурное поле стало лакомой сферой.

Так возник «феномен Трубиновой». Видимо, из-за уникальной предыстории зарплата ей сразу была положена выше, чем у главы музея.

Со всех предшествующих должностей и работ она стремительно уходила; особенно громко — с Поклонной горы. С музейным и театральным сообществом говорить по определению не способна (не владеет культурными кодами), музейного дела и театра не знает совсем. Центр силы, как представляется, для нее — в отделе маркетинга.

Конечно, часть этой ситуации — вина самого Родионова. Это он согласился принять на работу «последний дар» Мединского. Два года искал компромиссы, «сосватал» заместительницу в ГИТИС, уговаривал сотрудников потерпеть. Надеялся, обойдется. Всячески уклонялся от противостояния с Министерством культуры. И даже на пике очередного громкого скандала так и не решился на суровые меры.

— Ну почему вы ее не уволили, когда ушел Мединский? — не смогла я удержаться от вопроса. — Ведь тогда могли бы спокойно делать дело.

— А потому, — был мне ответ, — что тогда проекту не дали бы финансирование, он остался бы только на бумаге, реконструкция бы не состоялась, идея музейного квартала осталась не воплощенной. А так — со мной или без меня — будет обновленный музей.

Антикарьеризм, равный самопожертвованию? Допустим.

Родионов выбрал не конфликт, а работу. И в самом деле, успел сделать многое. Только вот насчет «будет обновленный музей» — серьезные сомнения. Похоже, «пропал Калабуховский дом»: степень компетентности и умение работать с людьми Кристины Трубиновой гибельна не только для дела, но и для нее самой.

Тургеневская девушка на «Порше»

Эксперты ехидничают: как раз в канун поступления Трубиновой на платное отделение ГИТИСа она впервые услышала о существовании Станиславского. Но, надо полагать, за два года магистратуры в искусствознании преуспела. И не кого-нибудь, а хрестоматийного Ивана Сергеевича Тургенева выбрала для защиты. Ее магистерская диссертация называется «Драматургия И. С. Тургенева. К проблеме формирования сценического психологизма». По отзывам, работа достойная, качественная. Должна была быть защищена в первых числах июля. Но вдруг ГИТИС (а значит, и театральную Москву) облетела страшная весть: с диссертацией что-то не то. Не она специалист по тургеневскому психологизму — ей, как широко известно, ближе ряженые в костюмах эсэсовцев (фото гуляет в Сети, и только ленивый не написал об этом «легкомыслии» ее биографии). Гадать не будем, лишь напомним факт: научный руководитель диссертационной работы — доцент Наталья Пивоварова — подчиненная Трубиновой. Она заведует домом-музеем Михаила Щепкина, одним из филиалов Бахрушинского.

Государственная комиссия во главе с доктором наук Еленой Дунаевой, известной своей академической принципиальностью, вознамерилась все постыдные для ГИТИСа слухи опровергнуть.

— Каким образом? — спросили мы Елену Александровну.

— Да просто задавая соискательнице вопросы по сути ее труда. Что означает такая-то ваша формулировка? А что вы имели в виду, ссылаясь на источник такой-то? Обычно автор как рыба в воде плавает в водах своего выстраданного текста и легко проясняет все вопросы.

Но не показалось это легким Кристине Трубиновой, нет. Ведь по закону официально ведется запись защиты. Корректировать Zoom нельзя, электронный тайминг неумолим. Вопросы и ответы фиксируются, степень компетентности становится очевидной. Накануне защиты нового генерального директора вызывали в Минкульт. А после этого во дворик ГИТИСа (не часто он видит магистрантов на «Порше») въехала соискательница. И отправилась прямиком в здание ректората, к ректору института Григорию Заславскому.

О чем шел разговор, неизвестно. Но итог очевиден: Трубинова отозвала защиту, сняв свою работу. Публичное свидетельство ее образованности могло сыграть в скандале решающую роль; магистрантка предпочла позору бегство.

Итак, сегодня во главе крупнейшего в мире музея театрального искусства стоит девушка без профильного образования, зато проникнутая тургеневским началом. Кто еще, как не тургеневская девушка, будет орать на подчиненных матом? Кто, как не тургеневская, личной прелестью поспособствует исходу из музея полусотни сотрудников, доведя некоторых из них до предынфарктного состояния? Кто, наконец, выгонит всех музейных котов, лелеемых прежде, на улицу, разломав их домики-вольеры?

Сейчас музей почти в полном составе покинул Ученый совет: Станислав Бенедиктов и Эдуард Кочергин, крупнейшие сценографы нашего времени, Наталья Метелица, директор петербургского театрального музея, и Дмитрий Трубочкин, знаток античной истории, целый ряд серьезных ученых и театральных деятелей. В числе «приостановивших сотрудничество с нынешней администрацией» — все эксперты и члены жюри премии «Театральный роман». Только что подали заявление об уходе музейные «кариатиды»: заместитель директора по науке Ирина Баканова, главный бухгалтер Людмила Гордеева, заместитель директора по строительству Сергей Тупотин.

Никто не хочет иметь дела с К. Д. Трубиновой.

Кроме — первого заместителя министра культуры.

Куда доедет «тележка Аэрофлота»

Тургеневских девушек новейшего образца очень ценят в Минкульте. И особенно — первый заместитель министра Сергей Обрывалин. Он регулярно отгружает Трубиновой букеты — и лично, и с водителем шлет.

Сами по себе публичные объятия и букеты, разумеется, ни о чем таком не свидетельствуют. Но когда букеты конвертируются в столь высокую служебную позицию столь неподходящего кандидата, возникают вопросы. Ведь все разговоры про тень влиятельного «такого-то», якобы висящую за плечами Трубиновой и направляющую ее карьеру, — троллинг.

Обрывалин в Министерство культуры пришел из «Аэрофлота». Диссертация его, если верить открытым источникам, называется «Оценка качества функционирования радионавигационных и радиолокационных средств зоны аэропорта в условиях воздействия непреднамеренных электромагнитных помех». Эксперты «Диссернета» сомневаются в качестве диссертации, они обнаружили в работе фрагменты, похожие на фрагменты текстов Сергея Гаранина «Влияние дестабилизирующих факторов на точность навигационного обеспечения полетов воздушных судов» и Георгия Андреева «Повышение эффективности функционирования радиолокационных станций обзора летного поля в сложных метеоусловиях при решении задач управления воздушным движением» (2002 г.), а также бывшего гендиректора НИИСССАУ Алексея Стаднюка «Влияние технического состояния радионавигационного оборудования, воздействующих на него радиопомех и ошибочных оценок воздушной ситуации на радионавигационное обеспечение полетов» 2008 года. Методы, результаты, выводы и размышления в диссертации при тщательном рассмотрении могут вызвать недоумение.

Что ж, оказывается, между Обрывалиным и Трубиновой гораздо больше общего, чем можно было предположить. Олицетворяя нынешний тренд министерства на культурно-образовательный дилетантизм, Обрывалин и в своей сфере, мягко говоря, вторичен.

Так что же в Кристине Дмитриевне больше всего привлекает перспективного работника Министерства культуры со служебным прозвищем «тележка Аэрофлота»? Хорошая фигура? Или новый экономический контекст — вливание в музей трех с половиной миллиардов рублей на реконструкцию, в котором сможет развернуться «эффективный молодой менеджер»? Характеристика — с самых верхов министерства.

Кстати, аргументы Минкульта против Родионова укладываются в одну фразу: «Все не так однозначно». Что это означает? А вот что. В музей прислали проверку. Черновик заключительного акта показали хранителю и генеральному директору. С замечаниями оба согласились. Но итоговый документ от черновика отличался радикально.

Акт этой проверки стал формальным основанием для решения. И — одним из рычагов давления на Родионова.

— Вы не нашли общего языка с Обрывалиным, Маниловой и Трубиновой, — подвела итоги министр, предъявляя Родионову приказ об увольнении. Знаковый ряд.

Молчание министерских «ягнят»

Министр культуры Ольга Любимова после обращения ведущих худруков к Антону Вайно приехала в театр Et cetera и пообещала Александру Калягину «все разрулить». Но не разрулила ничего. Калягин написал ей еще раз: «…ко мне как к Председателю СТД РФ постоянно обращаются журналисты, руководители театров из регионов России, просят дать оценку происходящего, вмешаться в ситуацию… Мне все-таки кажется, что руководителем музея должен остаться Д. В. Родионов». Калягин предлагает усилить техническую часть музея, убрать «одиозного человека», провести переговоры с уволенным.

Но — без результата. Министр молчит, а ответственная за музеи замминистра Алла Манилова никак «не может дозвониться Родионову». В отличие, кстати, от чуть ли не всей театральной России.

Еще на минувшей неделе было обнародовано даже не письмо, а моление Татьяны Дорониной к Владимиру Путину. Знаменитая актриса снова просит срочно изгнать из МХАТ имени Горького «торгашей» и остановить «извращенный пошлый развлекательно-эстрадный балаган с матом». Президент в нашей стране, как видно, должен решать все — и копать ли в деревне колодец, и быть ли на сцене Бузовой, и зачем государственную должность предоставили человеку, оскорбившему ветеранов Великой Отечественной. Уровень абсурда, открывающийся между строк доронинского мучительного письма, опять же беспрецедентен.

Еще один акт провальной кадровой политики нынешнего состава Минкульта. И еще один тщательно замалчиваемый им сюжет.

Стремление Минкульта на посты, где способности, образование и порядочность остро необходимы, продвинуть людей без всего вышеобозначенного, видимо, крепнущий тренд.

«Но ему же предложили быть президентом музея!» — довод оппонентов Родионова, слабо понимающих ситуацию. Кто в здравом уме и твердой памяти пошел бы под начало Трубиновой? Кто пожелал бы разделить с ней ответственность за все, что еще будет в музее происходить?

И вот финальная кода — цитата времен создания музея. Нарком Луначарский об Алексее Бахрушине:

«…ему удалось отстоять существование широкой культуры русского театра, когда в общем хаосе страшной свалки межклассовых групп те, которые шли победителями, были во многом недостаточно культурно подготовленными и могли столько разбить и столько напортить в том колоссальном наследии, которое им же должно было служить, потом в устройстве новой жизни, что действительно людям, одновременно понимавшим всю тонкость и ценность этой культуры и горячо любившим народ, который пришел к владению всем этим, становилось иногда жутко».

Жгуче современно.