Иван Денисович меняет профессию. Особенности антитоталитарного кино в современной России
23 сентября в прокат вышел фильм «Иван Денисович» Глеба Панфилова — премьера почти совпадает с важным юбилеем, точнее предъюбилеем самой знаменитой повести Александра Солженицына. Осенью 1961-го — 60 лет назад — рукопись «Одного дня Ивана Денисовича» впервые попала в Москву, в «Новый мир» к Твардовскому, который, чувствуя ее непроходимость для цензуры, позже передал рукопись лично Хрущеву. Дальнейшее известно: публикация повести, триумф, затем, в 1970-е — опала в СССР и одновременно триумф мировой. Роман Гуль, эмигрантский писатель и мемуарист, отмечал, что повесть, по сути, «отменяла» всю прежнюю советскую литературу — но она же и давала надежду на возникновение новой русской литературы, неподцензурной. И правда: публикация повести не просто повлияла, а буквально изменила жизнь в СССР. Все, и даже сам Солженицын, признавали ее политическое значение — оно неотделимо от художественного: такая уж вещь, такая уж у нас история ХХ века. Выход фильма по повести на 21 году ХХI века также имеет общественное и политическое значение: он дает представление о трансформации антисталинского и антитоталитарного дискурса в постсоветские годы.
«Иван Денисович Шухов — кто он такой? Как воевал? Как попал в плен? Как бежал из плена? Почему он за день ни разу не вспомнил о жене и любимых дочках?.. Ничего об этом в оригинальном рассказе [у Солженицына]. Ни строчки! А нужно! <…> Перечитывая рассказ, я вновь оказался под обаянием солженицынской прозы, но в то же время расстроился, потому что понял: сценарий надо писать с нуля. Снять рассказ — нехитрое дело, но это не будет смотреться, потому что не хватает драматургии, вялый сюжет. В этом и есть насмешка: такое произведение просто так снять нельзя», — говорил режиссер фильма Глеб Панфилов в интервью еще три года назад. То, что режиссер собирается расширить и дополнить биографию Ивана Денисовича, — главным образом за счет войны, — было известно задолго до выхода фильма. В фильме Шухов (в главной роли — Филипп Янковский) по социальному происхождению не крестьянин, а «механик и шофер МТС, рабочая косточка», как говорит сам Панфилов. В прошлом сержант-артиллерист, он даже поучаствовал в знаменитом параде 7 ноября 1941 года, у него медаль «За отвагу» за несколько подбитых танков. В ГУЛАГе он строит «будущий завод — гигант космической промышленности».
Кадр из фильма «Иван Денисович». Фото: Central Partnership / YouTube
У всякого, кто читал повесть, возникает естественная реакция: эта «типовая героика» киношного Ивана Денисовича есть какой-то вынужденный компромисс в угоду духу нынешнего времени; и дополнения к биографии нужны для того, чтобы сгладить эффект от ужаса лагерного существования героя и чтобы в итоге фильм не производил «несогласия в обществе» (как выражается глава общественного совета при Минкульте Михаил Лермонтов). Возникает также мысль, что подлинная цель «реконструкции Солженицына» — не столько эстетическая, сколько идеологическая; поскольку точно такой же «оснастке войной», выражаясь по-солженицынски, подвергались при экранизации и другие известные антисталинские произведения. Тот же прием применяется, например, в единственном на сегодня экранизированном произведении Варлама Шаламова «Последний бой майора Пугачева» (2005). Военную биографию своего героя Шаламов описывает в трех строчках; в сериале она раздута до целой серии; мы видим, как майор не поддается на уговоры генерала Власова, бежит из плена и так далее. Точно так же и судьбы попавших под каток большого террора героев сериала «Дети Арбата» (2004) по романам Анатолия Рыбакова венчает в итоге война — она становится как бы высшим судией, так сказать, высшим мерилом сделанного в жизни.
Подпишитесь, чтобы прочитать целиком
Оформите подписку Redefine.Media, чтобы читать Republic
Подписаться [Можно оплатить российской или иностранной картой. Подписка продлевается автоматически. Вы сможете отписаться в любой момент.]