Глухие аудиторы

Зарабатывающие в России миллиарды долларов мастера по лакировке «схематоза» обходятся россиянам слишком дорого

Слово «аудит» происходит от латинского audio и означает «слушаю». В современном бизнесе под аудитом понимают независимую проверку финансовой отчетности той или иной организации. Аудит — это частная услуга, а аудиторы — не сотрудники правоохранительных органов. Если отталкиваться от римского происхождения слова, их можно уподобить доктору, который прослушивает пациента с помощью фонендоскопа. Задача аудитора — выявить нарушения и злоупотребления со стороны менеджмента и доложить об этом собственникам, а уж лечить болезнь пилюлями или делать хирургическую операцию — их вопрос. Однако именно по результатам аудита часто возбуждаются уголовные дела, ведь благодаря этой процедуре собственники могут заметить, что их сотрудники путают свою шерсть с государственной (т.е. акционерной или клиентской).

В России работает немалое количество аудиторских контор, однако крупный бизнес предпочитает обращаться к акулам международного уровня, так называемой большой четверке —

• KPMG,

• EY (более известна как Ernst & Young),

• PwC (PricewaterhouseCoopers)

• Deloitte (Deloitte Touche Tohmatsu).

Все они основаны еще в XIX веке, и в них трудятся сотни тысяч счетоводов по всему миру. Хотя формально участники «четверки» конкурируют между собой.

По сути, эта конкуренция является борьбой нанайских мальчиков: на рынке ни для кого не секрет, что они давно поделили всех наиболее «вкусных» клиентов.

Замечу, что раньше «четверка» была «пятеркой», и в нее входила Arthur Andersen из Чикаго. К краху Arthur Andersen привел скандал вокруг банкротства в 2001 году американской энергетической компании Enron — ее основатель Кеннет Лэй занимался фальсификаций отчетности и скрывал от инвесторов огромные убытки через систему офшоров. В 2002 году суд Техаса признал сотрудников Arthur Andersen виновными в покрытии махинаций Лэя и уничтожении тысяч документов, чтобы помешать расследованию. После этого Arthur Andersen сама отказалась от лицензии на право проведения аудита и канула в Лету.

А чем «четверка» занимается в России? Взять, к примеру, банк «Открытие», который де-факто обанкротился в 2017 году и остался на плаву благодаря санации со стороны Банка России.

ЦБ потратил на нее более триллиона государственных рублей — именно столько понадобилось, чтобы задраить дыру в балансе финучреждения, которая была «проедена» его прежними бенефициарами. «Проедена» — аллегория: они украли из банка не один миллиард долларов.

Долгие годы аудит банка «Открытие» осуществляли Deloitte и EY, которые ничего подозрительного «не замечали».

Не менее громкая история случалась с клиентом PwC — Промсвязьбанком, разворованным братьями-близнецами Ананьевыми. Среди арестованного имущества Алексея Ананьева — самолет Bombardier Challenger 650, коллекция картин («Портрет Климента Ворошилова в кабинете» Исаака Бродского, «Спортсменка, завязывающая ленту» Александра Дейнеки, «Климент Ворошилов и Максим Горький в тире центрального дома Красной армии» Александра Герасимова и многие другие), а также здание, в котором располагается Институт русского реалистического искусства. Проживающий ныне в Лондоне Ананьев, наверное, скучает по этим атрибутам жизни банкстера в России, однако его утешает оставшаяся добыча: размер похищенных им у клиентов банка активов, установленный судом, составляет 282 млрд рублей.

В прошлом году «Новая» писала о еще одном славном представителе плеяды аферистов от банковского бизнеса — Андрее Вдовине, экс-президенте Ассоциации гольфа России и экс-владельце «Азиатско-Тихоокеанского банка», из которого было похищено более 9 млрд рублей. Схемы, по которым деньги выводились из АТБ, были настолько наглыми, что не заметить их было невозможно не то что опытному финансисту, работающему в международной компании, но даже хорошо владеющему математикой старшекласснику.

Однако аудиторы из KPMG год за годом выдавали безупречные реляции.

Эта поразительная глухота аудиторов (извиняюсь за оксюморон), как мне кажется, едва ли может иметь иное объяснение, кроме договоренностей с бенефициарами.

Вспоминается история ныне подзабытого экс-девелопера Сергея Полонского. Она началась в 2002 году, когда добрые и социально заботливые московские власти бесплатно выделили Общероссийской физкультурно-спортивной организации инвалидов «Российский спортивный союз глухих» земельный участок 1,5 га в целях строительства «центра социальной и физической реабилитации инвалидов по слуху» рядом с Павелецким вокзалом, практически в центре города. Проект носил целевой характер: будущее здание площадью 55 тыс. кв. метров должно было на 100% принадлежать союзу глухих и использоваться для реабилитации инвалидов.

Однако в 2003 году руководство союза заключило с компанией Полонского «Миракс» (ее аудитором выступала KPMG) инвестиционный договор, по которому после завершения стройки инвалидам остается всего 30% помещений. А в 2006 году к этому инвестиционному договору было подписано дополнительное соглашение, по которому руководители общества глухих отдали своим непритязательным «партнерам» 96% площадей будущего центра. Таким образом, социальный объект, который по всем документам до сих пор числится как «Центр социальной и физической реабилитации инвалидов по слуху» превратился в «бизнес-центр Pollars». Вскоре «гикнулся» (как сказал бы гробовых дел мастер Безенчук из «12 стульев») и сам «Миракс», предварительно взяв у инвесторов «взаймы» 450 млн евро, которые никому не вернули. Ау, KPMG!

Пора бы уже навести в этой сфере порядок: рассмотреть вопрос об ответственности аудиторов в случае хищения средств. Под угрозой запрета на деятельность они будут вынуждены платить. Именно так поступили Минфин и Минюст США с Deutsche Bank в 2017 году: вменили в вину злоупотребления на рынке «плохих» ипотечных ценных бумаг, предъявили претензии на 12 млрд долларов и взыскали во внесудебном порядке 7 млрд долларов.

Заработки «четверки» в Российской Федерации за последние 25 лет точно превысили много миллиардов долларов. Из лопнувших банков пропали десятки миллиардов «баксов».

Исходя из логики Минфина и Минюста США, надо предъявлять весь ущерб, добиваясь выплаты хотя бы 150–200 млрд рублей. Эти деньги можно внести в Фонд борьбы с глобальным потеплением и попенять нашим западным партнерам, которые помогают ежегодно по всему миру похищать и отмывать более 1 трлн долларов. Именно здесь можно найти источник финансирования решения проблемы, которую не решишь переливанием из пустого в порожнее на конференции в Глазго.

ПРАВО НА ОТВЕТ
Главному редактору

«Новой газеты»

Муратову Д.А.

Уважаемый Дмитрий Андреевич!

25 ноября 2021 г. в Вашей газете была опубликована статья «Глухие аудиторы» А. Свана, в которой автор попытался критически высказаться на тему недостаточного профессионализма, а может быть, даже ангажированности сотрудников ведущих мировых аудиторских компаний, также известных как «большая четверка», при работе с рядом российских финансовых организаций, попавших под санацию ЦБ РФ.

Приводя примеры такой деятельности международных аудиторских компаний, автор упомянул в том числе и Промсвязьбанк (ПСБ), аудитором которой была компания PWC. В пренебрежительном тоне автор посчитал возможным упомянуть мое имя, грубо исказив факты и высказав оценочные суждения, которые наносят ущерб моей чести и достоинству.

Я не обратил бы внимания на эту публикацию, если бы она появилась в ином издании или на страницах желтой прессы — за последние годы я уже, к сожалению, привык к ушатам грязи, выливавшимся на меня в виде заказных статей и телепередач, но, зная Вашу газету как серьезное, неангажированное издание, дорожащее своей высокой репутацией, и испытывая к Вам лично и к Вашей газете глубокое уважение, мне было особенно больно читать откровенную ложь о себе на страницах «Новой газеты». Поэтому я не мог не отреагировать на эту статью.

Как я понял из используемых А. Сваном аргументов, он взял за основу гражданский иск нынешнего менеджмента Промсвязьбанка ко мне и еще к 14 лицам и представил его как принятое судебное решение, что абсолютно не соответствует действительности, так как такого решения суда не существует и процесс еще далек до завершения. Очевидно, что это недоразумение, но на нем построена вся логика автора, и сделаны выводы, грубо искажающие действительность. Более того, автор не потрудился не только дать возможность другой стороне высказать свое мнение по описываемой ситуации, но даже элементарно проверить корректность фактов, на которые он опирается в своих оценках.

К примеру, А. Сван ссылается на коллекцию картин, по которой я «скучаю, проживая в Лондоне, как по атрибуту жизни банкстера в России». Автор, очевидно, не знает, что на основе своей коллекции картин русского и советского реалистического искусства, которую я собирал более 20 лет и которая является крупнейшей частной коллекцией такого рода в мире, я открыл в 2011 году крупнейший в стране частный музей — Институт русского реалистического искусства (ИРРИ), куда коллекция и была передана. Этот музей был открыт для публики, и за 8 лет его посетило несколько миллионов человек. ИРРИ активно участвовал в выставочных проектах совместно с ГТГ, Пушкинским музеем, ГРМ и многими другими. Все это я создал на свои деньги, которые не имели никакого отношения к банку, так как банк никогда не распределял дивиденды, и происходило это задолго до печальных событий декабря 2017 года, когда ПСБ был отправлен на санацию решением ЦБ РФ, справедливость которого я не хотел бы обсуждать в этом письме. А. Свану стоило бы узнать, что многие знаковые работы коллекции я приобрел в галереях и на аукционах Европы и США и вернул на Родину, выставив их в постоянной экспозиции музея, насчитывавшей 500 работ. Кстати, экспозиционные площади ИРРИ — 4500 кв. м, а кроме этого, и реставрационные мастерские, и лекторий, и многое другое — активно использовались при проведении многочисленных мастер-классов для детей, лекций, инклюзивного образования. И все это я делал за собственные средства, не обращаясь к бюджетному финансированию. Может быть, автору стоило упомянуть и эти «атрибуты жизни банкстера в России», коль скоро он решил написать о созданном мною музее, который сейчас, к сожалению, закрыт именно в связи с иском ПСБ, а на коллекцию незаконно наложен арест.

Как я уже упомянул выше, нет ни одного судебного решения, в котором бы утверждалась моя причастность к выводу средств из ПСБ, однако А. Сван голословно заявляет о том, что я «похитил средства клиентов банка в размере 282 млрд рублей». Готовя материал, ему стоило бы узнать, что, будучи председателем совета директоров, то есть занимая неисполнительную должность, я не распоряжался ни средствами, ни активами банка и — более того — не мог принимать единоличных решений. Банком управлял мой младший брат, которого автор статьи произвел в моего «брата-близнеца». А. Сван даже не удосужился посмотреть Википедию, чтобы убедиться, что мой брат на 4,5 года младше меня. В отличие от брата, управлявшего банком и практически единолично принимавшего в нем решения, я всю жизнь занимался ИТ-бизнесом, создав с нуля крупнейшего ИТ-интегратора страны — Техносерв, и эта моя работа и стала источником средств для создания музея и поддержания его деятельности на протяжении многих лет.

Я полагаю, что обсуждать в этом письме надуманность и самой суммы «282 млрд», являющейся плодом математических упражнений юристов ПСБ, равно как и голословное утверждение, что она является не чем иным, как «средствами клиентов банка», не имеет никакого смысла в силу приведенных выше аргументов. Об упомянутом в статье самолете я могу сказать единственное, что он никогда не был в моей собственности, так что это тоже стоит оставить на совести автора.

Уважаемый Дмитрий Андреевич, я надеюсь, что, прочитав мое письмо и посмотрев прилагаемые к нему документы, подтверждающие мою правоту, Вы примете решение о том, как исправить это досадное недоразумение и вернуть мне мое честное имя на страницах Вашей «Новой газеты», постоянным читателем которой я являюсь наряду со многими неравнодушными нашими соотечественниками.

С глубоким уважением,

А.Н. Ананьев