Оригинал материала
«Через все перемены погоды». История первого российского кабаре
В начале XX века в доме Перцовой в Хамовниках открылось первое в России кабаре «Летучая мышь». Задумывалось оно, по словам литературного критика Николая Эфроса, как «интимный кружок для взаимного увеселения и забавы актеров Художественного театра в послеспектакльные часы». Однако позже кабаре стало полноценным театром и после революции гастролировало по Северной и Южной Америке и Европе. Анастасия Каганович рассказывает историю «Летучей мыши».
Вечер, половина десятого. Чуть больше шестидесяти гостей расселось за столами в низком подвале дома невдалеке от набережной Москвы-реки. Пахнет шампанским, сигаретным дымом и немного сыростью: этой весной река выходила из берегов. Стены увешаны карикатурами и шаржами на театральные темы. Полный конферансье во фраке, широко улыбаясь и играя густыми черными бровями, открывает вечер.
На маленькую сцену кабаре вбегают огромного роста мужчина в очках, похожий на Станиславского, и актер с окладистой бородой, напоминающий Немировича-Данченко. С порога мужчины сыплют остротами: в короткой сценке они судорожно ищут и никак не могут найти перед спектаклем синюю птицу.
Гости — все сколько-нибудь театралы — смеются, ведь на прошлой неделе каждый видел премьеру постановки метерлинковской «Синей птицы» в МХТ, а больше всех веселятся от пародии на себя сами мэтры. На сцене в забавных образах знаменитости московских театральных подмостков: Качалов, Книппер-Чехова, Коонен, Москвин.
В коридоре — большая книга, в которой любой пришедший может расписаться рядом с автографом Айседоры Дункан или Сергея Рахманинова. У входа — эмблема в виде летучей мыши, чем-то напоминающая знаменитую чайку с театрального занавеса.
Так открылся 18 октября 1908 года первый в России театр-кабаре «Летучая мышь», который тогда был лишь «кабачком», где собиралась небольшая компания артистов МХТ и их друзей, чтобы разобрать спектакли, поиронизировать друг над другом и сочинить пару скетчей для капустника, посвященного родному театру.
«“Летучая Мышь”» проектировалась как интимный кружок, как уютное местечко для взаимного увеселения и забавы актеров Художественного театра в послеспектакльные часы», — писал литературный критик и историограф МХТ Николай Эфрос. Создатели делали расчет на отсутствие публики, посторонних зрителей. Вдохновителем и главой творческого подвала стал актер и конферансье Никита Балиев. Деньги на аренду помещения дал молодой миллионер, щеголь и меценат, помогавший МХТ, Николай Тарасов.
Отдельного внимания заслуживает колыбель первого российского кабаре — доходный дом Перцовой. Это здание, своими майоликами, витражами и скульптурами напоминающее резной ларец, могло соревноваться в неорусскости с Третьяковской галереей. Его построил меценат и покровитель искусства Петр Перцов.
Доходный дом предназначался для сдачи квартир внаем художникам и артистам: в одном крыле здания были специально устроены художественные студии. В разное время там жили художники Натан Альтман, Павел Соколов-Скаля, Роберт Фальк, Василий Рождественский, конферансье Никита Балиев, пианист Константин Игумнов. Дом Перцовой и сейчас стоит на Пречистенской набережной бок о бок с храмом Христа Спасителя, но теперь он перешел МИДу, квартиры переделаны в кабинеты или, может быть, залы приемов, а в подвале теперь столовая.
Сейчас попасть в дом Перцовой нельзя, да и раньше было непросто. Прийти в «Летучую мышь» тогда можно было только по приглашению, но посмотреть на знаменитых артистов в дружеской атмосфере хотела вся художественная богема Москвы.
Через год после открытия «Летучая мышь», обзаведясь званием «театр», переехала в подвал дома № 16 в Милютинском переулке и продолжила давать там нерегулярные представления и капустники для «своих». Но вскоре случилось несчастье: из-за любовного треугольника покончил с собой Николай Тарасов, дававший деньги на содержание кабаре. Новых меценатов не нашлось, и театр был вынужден зарабатывать самостоятельно.
В 1910-м году «Летучая мышь» дала первый платный спектакль, и этот ход был успешным. «Мышь» стала популярна среди широкой публики. В Татьянин день газеты писали: «Подвал кабаре переполнен. Много профессоров, докторов, адвокатов».
Пристанище театральной богемы превратилось в коммерческий театр миниатюр с ежевечерней большой программой. На сцене ставили шаржи и миниатюры, песни и романсы, афоризмы Козьмы Пруткова и даже произведения русских классиков.
В зале зрители еще сидели за столами, звенели бокалами и скрипели ножами во время представлений, потому атмосфера варьете сохранялась, но ощущение узкого творческого кружка уже улетучилось. «Мышь» с успехом выступала в Петрограде (редкость для московских театров), ездила с гастролями по России.
В милютинском подвале «Мышь» прожила пять театральных сезонов и, быстро набирая популярность, в 1915-м году переехала в дом №10 в Большом Гнездниковском переулке, который за высотность называли «тучерезом». Сейчас этот шедевр архитектора Нирнзее почти скрыт окружающими домами и не поражает воображение своей высотой, но как и раньше дает крышу артистам: там находится учебный театр ГИТИСа.
В подвале дома Нирнзее «Летучая мышь» обзавелась удобной сценой, зрительным залом и буфетом. Исчезла обстановка варьете, кабаре стало театром и очень успешным. «Лились в кассу рекою деньги, гремели аплодисменты и комплименты», — писал Николай Эфрос. Билеты по тем временам стоили дорого, но газеты анонсировали спектакли, журналы выпускали рецензии, потому желающих попасть на спектакли было хоть отбавляй.
На первый юбилей Эфрос пожелал «Летучей мыши» остаться верной себе «через все перемены погоды». Но после революции и первой мировой войны погода поменялась слишком сильно. Театр-варьете не нравился советской власти, большевистские газеты писали о «Мыши» как о «разлагающемся быте». В начале 1920-х Никита Балиев с частью труппы уехал в длинное европейское турне и на родину не вернулся.
Оставшиеся артисты сохраняли репертуар до 1922 года, но вся привычная богатая публика уехала или разорилась, да и в новом обществе, которое все вдруг начали старательно строить, «Летучей мыши» места не было. В России театр был закрыт навсегда.
В Европе же кабаре получило новое название Le Théâtre de la Chauve-Souris или просто Chauve-Souri. «Мышь» проехала с успешными гастролями по Франции, Испании и Англии, где песни театра записали на пластинки. В 1922 году театр совершил двухлетнее турне по Северной Америке, выступал на Бродвее, гастролировал по Южной Америке. Затем вернулся в Европу и на десять лет осел на сцене парижского театра «Фемина».
Вместе со смертью в 1936 году антрепренера Никиты Балиева закончилась и история первого российского кабаре, начавшаяся с дружеского кружка актеров в подвале дома в Хамовниках.
текст: Анастасия Каганович