Российские школьники описывают реальность в коллективном сочинении

Главред ласков, но коварен. В новогодний номер, говорит, с тебя полоса, а если не сдашь — номер выйдет с пустой полосой, где будет написано, что эту полосу должна была сдать ты.

Так что иду я за помощью к детям. К каким — не скажу: времена так себе, дети несовершеннолетние, я при исполнении. Так что иду я к глубоко законспирированной группе десятиклассников, с которыми изучаю русскую литературу глубоко законспирированным образом. Не в школе, нет.

Дети, говорю, спасайте. Надо что-то в номер — новогоднее, не очень грустное, но злободневное. Давайте, говорю, может, напишем святочный рассказ, как положено приличной русской газете?

— А что это? — удивляются дети. И мы читаем Лескова, Достоевского и Куприна — и рисуем сюжетную схему святочного рассказа, и обсуждаем конфликт, нравственный выбор и вмешательство высших сил, которые устраивают чудо, в том числе человеческими руками.

— Теперь, — говорю, — когда мы все поняли, давайте сочинять. Кто у нас будет современный герой?

Дети кричат:

— Политик! Политзаключенный! Больной ковидом! Следователь! Рэпер!

— О, — говорю язвительно. — Больной ковидом политик. Следователь-рэпер!

— Точно, — говорят дети. — Он на работе преступления раскрывает, а в свободное время читает рэп под псевдонимом Гоша Тарелка (не спрашивайте, почему Тарелка, я не знаю. — И. Л.). А потом!.. А потом!..

В общем, слушайте. На всякий случай авторы, хоть и законспирировались, напоминают, что все в этом тексте — чистый вымысел, а всякие совпадения с реально существующими ситуациями, именами, должностями и учреждениями случайны.

Майор Тарелка

Майор юстиции Георгий Чугунов вышел из здания Следственного комитета (авторы опять напоминают про чистый вымысел), прошел через проходную, пнул грязный комок снега и вызвал Яндекс-такси.

Сел на заднее сиденье, заглянул в YouTube: 18 тысяч просмотров со вчерашнего дня. Хорошо или плохо? Он решил не думать об этом.

Следующим утром он первым делом, еще не побрившись и не выпив кофе, загуглил «Гоша Тарелка». «Рэпер Гоша Тарелка представил в Сети новый трек и выложил в YouTube клип на него». «Неопознанный Тарелка — кто он, самый загадочный рэпер?» Посмотрел на просмотры клипа — ну ничего, уже 28 тысяч. Глянул в окно, посмотрел на заваленную снегом машину. Опять вызвал такси. Ругнулся на повышенный тариф «в связи с повышенным спросом».

Зашел в кабинет, но не успел включить компьютер, как его вызвал к себе полковник. «Вот, — сказал он, брезгливо пододвигая к нему какие-то распечатки, — разберись».

Группа бдительных граждан сообщала, что рэпер Гоша Тарелка в своем новом треке «Чин по чину» вызывает ненависть к социальной группе «чиновники», а также ко всем группам граждан, чьи профессиональные обязанности связаны с присвоением чинов, что, несомненно, подпадает под действие статьи 282 УК РФ. Особенно обеспокоили бдительных граждан строчки «Все чин-чин, все чин по чину, только откуда этот запах мертвечины?» и «На этот раз потолок из страз, звезда на погонах, золотой унитаз — твоя версия трона, но нах этот прах, нах этот труп, ты думаешь, ты генерал-полковник, но ты — гниль, гной и глисты, ты пузырь пустоты, ты, генерал, покойник».

— Норм, — сказал себе майор Чугунов. Примерно час он тупо перечитывал донос группы бдительных граждан и текст статьи 282. Еще час гуглил новости в диапазоне от «Как понимать последний трек Гоши Тарелки» до «Гошу Тарелку привлекут за разжигание ненависти».

«Остается доказать, как он (ДАНО: УЧИТЕЛЬ ФИЗИКИ ЛЕЗЕТ В ОКНО. ДОПУСТИМ: МЫ ЕГО НЕ ПУСТИМ. ТРЕБУЕТСЯ ДОКАЗАТЬ, КАК ОН БУДЕТ ВЫЛЕЗАТЬ) будет вылезать», — сказал он сам себе, вспомнив старый школьный стишок.

Он вызвал к себе следователя Лешу Белоярова.

— Леша, — сказал он. — Ты когда-нибудь этого Тарелку слышал?

— Ну слышал, — Леша не отличался многословием.

— И как?

— Никак. Рэпер такой. Гонит на коррупцию. Братан мой мелкий его сильно любит.

— А ты его видел?

— Братана?

— Тарелку.

— Да не, он вроде рожу нигде не светит. А чего?

Майор Чугунов подвинул ему распечатки.

— И че? Взять в разработку?

— Ну нарой чего нароешь. Сильно не заморачивайся, у нас эта 282-я валом валит.

— Понял.

Сорок тысяч просмотров.

Зазвонил мобильник.

— Добрый день, это телекомпания…

Он сразу дал отбой.

И задумался: «А кому они звонили? От кого хотели комментариев? От Гоши Тарелки или от майора Чугунова? И наконец — кто им сдал мой телефон?»

Телекомпания позвонила еще пять раз, в конце концов он гаркнул: «Ошиблись номером!»

Сорок восемь тысяч.

Остается доказать, как он будет вылезать.

Майор прошелся по улице — по снегу, который плотно скрипел под ботинками. Мальчишки кидались снежками, он еле увернулся. Когда Чугунов только начал эту игру, ему было весело, как им сейчас. А теперь он не чувствовал никакого азарта, только тревогу.

«Доигрался. С использованием служебного положения, от трех до шести лет лишения свободы. А я его использовал?»

Опять зазвонил телефон. Майор Чугунов хотел сбросить звонок, но увидел, что звонит Леша Белояров.

— Я его звукаря нашел, — заорал Леша без всякого «здравствуйте». — Звукарь сказал, они за нал работали и договоров нет. Зато у него камера на подъезде, я с камеры записи сниму.

«Надо записи изъять завтра», — подумал майор и сказал:

— Отлично. Работай.

Вечером он, спрятавшись в капюшон худи и обмотавшись шарфом, зашел к звукарям в студию. Иван встретил его нехорошим взглядом и сказал:

— Мне сегодня звонили…

— Я знаю. Сегодня запишемся, и я отсюда уйду, чтобы вас не подставлять.

— А что мне сказать, если он…

— А все равно что, уже спалили.

— Да я что, я ж и не знаю ничего.

Перед сном майор Чугунов снова проверил просмотры. Шестьдесят одна тысяча. И сто семьдесят на сто.

Майор отложил тонометр, опять подумал, что надо изъять записи, и уснул нехорошим сном.

Утром на официальной странице Гоши Тарелки был выложен новый трек «Остается доказать», где он обещал, что к десяти утра 24 декабря, в канун католического Рождества, пойдет в Следственный комитет с повинной.

Соцсети взбурлили и до вечера били фонтанами дерьма. Появились аватары «Я/Мы Гоша Тарелка» и хештег #НеДадимБитьТарелку.

Майор Чугунов померил давление и пошел брать больничный. Больничный ему дали. 24 декабря, в пятницу, он побрился, взял заготовленную сумку для изолятора временного содержания и поехал на работу. Возле здания в Техническом переулке он увидел огромную толпу. Толпа орала «Тарелку не тронь» и держала плакаты «Я/Мы Тарелка».

Он увидел подъезжающие автозаки и полицейских, которые тащили металлические заграждения.

— Граждане, разойдитесь, вы мешаете проходу граждан! — закричали от проходной в мегафон.

Майор Чугунов протолкался через толпу к проходной. Там стоял парень в желтой куртке, повязанный красным шарфом.

— Я с повинной пришел, — говорил он дежурному. — Я Гоша Тарелка.

— Кто у нас Тарелкой занимается? К Чугунову? Не пришел еще, ждите. А, вот он.

— Пропустите, ко мне, — сказал Чугунов, и дежурный стал записывать паспортные данные Лжегоши.

Полицейские стали отпихивать толпу от проходной. Дверь открылась, влетел запыхавшийся мужчина в черном пальто.

— Простите, а как можно явку с повинной оформить? — вежливо спросил он. — Я Гоша Тарелка.

Дежурный вопросительно поднял бровь.

— Записать и — ко мне, разберусь, — хмуро сказал майор Чугунов.

— Граждане, разойдитесь, вы мешаете проходу граждан! — орал матюгальник.

— Не тронь Тарелку! — скандировала толпа.

— Я Тарелка, пришел с повинной, — сообщил бородатый человек в спортивной куртке с надписью «Россия».

— План «Крепость»? — переспросил дежурный по телефону. — Принято.

Снаружи, судя по воплям, начали паковать собравшихся в автозак.

Откуда-то — видимо, из автозака — доносилось приглушенное скандирование: «Остается доказать, как мы будем вылезать».

— Выйдите все с проходной! — заорал дежурный, когда в проходную вошел с повинной двенадцатый Гоша Тарелка. И вытолкал всех Гош наружу.

Там-то их и повязали.

Так что рождественским вечером в переполненной камере одного из московских ОВД сидели 13 человек и по очереди читали рэп. И каждый был Гоша Тарелка. А кто из них был настоящий? Так все были настоящие.

Я/Мы Гоша Тарелка.

Миллион просмотров.

Остается доказать, как мы будем вылезать.

— Вы же нас подписывать не будете? — уточнили дети.

— Не буду, — пообещала я.

В конце концов, я/мы — тоже Гоша Тарелка.